The Path

Финляндия славилась своими суровыми зимами, длинными ночами и знаменитыми рок-музыкантами. Один из последних сидел сейчас в окружении своих коллег за столом самого известного бара Хельсинки “Lost and Found”. Этот парень был очень хорош собой: худой, изящный, с поражающе наивными милыми голубыми глазами и золотистыми волосами длиной чуть ниже лопаток. Одет он был в одежду, которую, судя по всему, позаимствовал из гардероба Барби. Да он и сам был похож на Барби, внезапно познавшую все прелести рок-н-ролльной жизни: низкие рваные джинсы, розовая короткая кофточка, открывающая плоский белоснежный живот, чёрная жилетка, расшитая красным бисером и леопардовый шарфик. Поверх джинсов у него был надет розовый ремень, а на пряжке красовался череп с изумрудными глазами. Весьма смелое сочетание. Милашку звали Йонне, он был солистом группы Negative. В баре он дегустировал весь доступный алкоголь не один. Справа от него сидел гитарист Кристус, а слева – Ларри. Они то и дело целовали Йонне, а тот и не сопротивлялся, весело смеясь в ответ на очередное поглаживание по коленке и поглаживание по волосам. Было очевидно, что эти трое любят друг друга и ничуть не пытаются скрыть этот факт на публике. Эта троица была центром всеобщего внимания, пока в бар не вошла главная финская рок-икона. Фронтмен группы HIM Вилле Вало. Он здоровался с присутствующими, лучезарно улыбался и подмигивал многочисленным готическим красоткам. Все посетители бара знали его и считали за честь пожать ему руку, поэтому путь до барной стойки увеличился по времени вдвое. Наконец добравшись до неё, Вилле плюхнулся на высокий стул и заказал двойной виски. Бармен узнал его, приветственно кивнул и мгновенно выполнил заказ Его Адского Величества. Вилле опустошил стакан одним глотком, дождался второй порции и пошёл к столу, за которым сидели участники группы The Rasmus и, по совместительству, его хорошие приятели. Они радостно поочерёдно пожали руку Вилле и пригласили его составить им компанию в великой финской рок-н-ролльной попойке. Вилле не стал отказываться – он не любил пить в одиночестве. Однако компания весело галдящего Лаури вскоре ему надоела и, бегло обведя взглядом зал, он заметил зрелище поинтереснее – а именно целующихся по-французски Йонне и Кристуса. Вилле ухмыльнулся, но взгляда от парочки не отвёл. Он был наслышан о поведении этой группы, вернее, о поведении солиста и двух гитаристов. Они целовались прямо на сцене, во время исполнения своих песен и фанаты, преимущественно девочки-подростки, радостно аплодировали им после каждого поцелуя и малейшего тактильного контакта. У самого Вилле же такое поведение не вызывало никакой радости – он не любил когда музыку превращали в цирк. Но сейчас они были не на концерте, а в баре и Вилле решил поздороваться с коллегами. Он подошёл пожать ребятам руки и поинтересоваться, что это такое фиолетовое они пьют из высоких бокалов. Едва заприметив его, Йонне тотчас перестал обжиматься с Кристусом и стыдливо сбросил его ладонь со своего бедра. Вилле как ни в чём не бывало пожал руки и этой сладкой парочке, с интересом отметив, как блондинчик зарделся и смутился. Ларри предложил присоединиться к их компании, но Вилле не успел ничего ответить, так как у него в кармане зазвонил мобильный телефон. Он достал серебристый аппарат и взглянул на дисплей, на котором высвечивался номер Юрки. Вилле взял трубку и бодренько заорал в неё, пытаясь перекричать поставленных диджеем Kiss: -Привет, Юрки. Как жизнь? -Привет-привет, - недовольно буркнул тот. – Вилле, я жду тебя уже пятнадцать минут, где тебя черти носят-то? Вилле вспомнил, что обещал заехать домой к Юрки разделить с ним пару бутылочек Джека Дэниелса. Он лихо соврал, надеясь, что орущая из колонок музыка группы, которую он нежно любит, убедит друга, что он говорит начистоту. -Юрки, я задержался на репетиции. Через десять минут я буду у тебя. Вилле убрал телефон в карман и обратился к «негативщикам»: -К сожалению, я не могу присоединиться и попробовать это фиолетовое чудо алкогольно-химической промышленности. Меня ждёт Юрки. Приятного вам вечера, в следующий раз с вас этот коктейльчик, или вот тот голубой, который несут Лаури, вам он, наверное, больше в тему –сказал он с ухмылкой, бросив взгляд на смущённого Йонне и недовольных Ларри и Кристуса. Ровно через десять минут Вилле уже звонил в дверь главного вампира Хельсинки. Тот мгновенно открыл все замки и с порога начал выражать Вилле своё недовольство тем, что тот никогда не может прийти вовремя. Вилле улыбнулся своей коронной нагловато-очаровательной улыбкой, и Юрки сразу же перестал возмущаться и предложил ему приступить непосредственно к делу – выпить. Вилле никогда не отказывался от таких предложений. В гостиной они уговорили почти целую бутылку, чокаясь и болтая о какой-то ерунде. На самом деле Юрки хотел серьёзно поговорить с Вилле, но не знал с чего начать. Вилле без слов понял, что друга что-то тревожит, закурил и сказал, что готов выслушать Юрки. Солист The 69 Eyes собрался с силами и начал рассказывать о том, что случайно узнал вчера и жалел, что узнал. -Вчера мы с Юсси шлялись по барам и прочим злачным местам Хельсинки. Ну ты знаешь как это бывает, - осторожно начал он. - В одном из баров сидели пьяные Кристус и Ларри, с ними до этого был и Йонне, который ушёл как раз тогда, когда мы зашли в бар. Мы уселись неподалёку от их стола, и, после ухода Йонне, они начали говорить о нём, не заботясь о том, что их могут услышать посторонние. Они не заметили нас с Юсси и поэтому говорили начистоту. Мы не подслушивали, не подумай, нет, их просто сложно было не услышать. Кристус был сильно пьян и он сказал Ларри, что ему надоело поведение Йонне и что он знает, почему Йонне в последнее время охладел к ним как на сцене, так и в жизни. Так вот, Вилле, причина того, что Йонне стал с ними холоден, заключается в том, что эта кукла влюбился в тебя. Да, Вилле, ты не ослышался, в тебя. Вилле сидел, уставившись на Юрки удивлёнными глазами. Информации оказалось слишком много и к ней он был не готов. Он замечал, конечно, что Йонне постоянно смущается и краснеет при виде него, но он не думал, что всё так плохо. Он привык, что производит на людей сильное впечатление, но это вовсе не означает что все в него поголовно влюблены. -Юрки, ты даёшь себе отчёт в том, что говоришь? С чего бы этому вчерашнему школьнику, развратничающему в своей собственной группе со своими дружками влюблять в меня? Да с чего ты взял вообще, что речь шла именно обо мне? Мы в Финляндии, имя Вилле тут не редкость. -И все они, конечно, рок-идолы с фамилией Вало. Да-да, твоя фамилия там звучала, - Юрки глубоко вздохнул и налил себе ещё виски. – Вилле, я лишь говорю тебе то, что слышал вчера от Кристуса. Мы с Юсси сами были шокированы этой новостью. Кристус был пьян и зол. Он ревнует тебя к Йонне. И Ларри тоже тебя ревнует. Вот и всё, просто хочу, чтобы ты был в курсе. Вы же часто пересекаетесь, не хочу, чтобы возникла какая-то неудобная ситуация. -Но, Юрки, то, что ты говоришь, никак не проявляется в их отношении ко мне, - возразил Вилле, задумчиво выпуская сигаретный дым колечком. – Окай, сегодня я опоздал к тебе не потому, что задержался на репетиции, а потому, что по дороге зашёл в “Lost and Found”. Да-да, я знаю, что нахал и подлец так беззастенчиво врать. Не суть. Там я встретил эту троицу, и да, когда я к ним подошёл, Кристус целовал Йонне. Да, увидев меня, Йонне смутился и покраснел. Но это ведь ни о чём не говорит. Да ещё и Кристус лично приглашал меня за их стол. Неужели он стал бы звать меня в свою компанию, если он ревнует меня к этой своей принцессе? Не знаю что там надумал себе Йонне, но Кристус явно не стал бы звать, хм, соперника, выпить с ними, нет? -Вилле, я, конечно, не знаю наверняка, почему Кристус пригласил тебя в их компанию, может просто для того, чтобы не вызвать никаких подозрений. Кто знает, что на уме у этих детишек. Но я достаточно хорошо знаю Йонне и поверь мне, он в тебя влюблён, - тут Юрки осёкся, поняв, что сказал лишнее. -Ты хорошо знаешь Йонне? – Вилле удивлённо приподнял бровь. – Так хорошо, что можешь определить, когда принцесса влюблена? Юрки, договаривай уже до конца. -Вилле, полгода назад я спал с Йонне, - тихо сказал Юрки и принялся сосредоточенно разглядывать стакан, лишь бы не смотреть в глаза другу. Сказать, что Вилле был шокирован – это не сказать ничего. -Что??? Ты спал с НИМ? С этой шлюхой? Юрки… Но… Как? – Вилле непонимающе хлопал глазами и нервно начал теребить костяшки пальцев. – Почему ты никогда не говорил мне об этом? Ведь я же твой друг, вроде как. Скажи мне, что это плохая шутка… -Нет, это не шутка. Я действительно спал с ним. Мне нравился этот мальчик, да и чего кривить душой, он не может не нравиться. Я тебе не говорил об этом, потому, что я думал, что ты не поймёшь этого. Разница в возрасте и все дела. Прости. Вилле всё ещё пребывал в шоке. Но, закурив очередную сигарету, он нашёл в себе силы задать следующий вопрос, в уместности которого сильно сомневался. -А почему вы расстались? Юрки боялся этого вопроса, но не ответить он не мог. Потому что Вилле друг, а не «вроде как». -Полгода назад я пришёл к нему домой. Он ждал меня к восьми, но я освободился раньше и пришёл к нему в четыре часа дня. Дверь я открыл своим ключом. Я хотел сделать ему сюрприз. Очень тихо закрыл дверь и на цыпочках прошёл в гостиную, но Йонне там не было. Не было его ни в ванной, ни на кухне. И тут я услышал лёгкий стон. Подошёл к спальне и осторожно открыл дверь. Лучше бы я этого не делал, Вилле, лучше бы я этого не делал. То, что я увидел, причинило мне невероятную боль. На кровати лежал Йонне, а на нём сидел Ларри. Он прижимал его руки к постели и целовал его голый живот. Йонне стонал от удовольствия и извивался, как змея. Губы Ларри опускались всё ниже и ниже, но тут подошёл я и схватив его за плечо. Заподозрив неладное, Йонне открыл глаза и замер от ужаса. Я ударил Ларри по лицу, схватил за грудки и вытолкал за дверь, следом выбросив его шмотки. Когда я вернулся в спальню, Йонне судорожно пытался завернуться в простыню, а я молча подошёл и отвесил ему звонкую пощёчину. Он ударился головой о спинку кровати и заплакал. В любой другой момент его слёзы вызвали бы у меня жалость, но только не тогда. Я в бешенстве хлестал его по щекам и оскорблял мыслимыми и немыслимыми финско-английскими ругательствами. Когда первая волна бешенства покинула меня, я отпустил Йонне. Его лицо алело от моих ударов, из губы текла кровь, а глаза распухли от слёз. Он содрогался от рыданий, а я стоял там над ним и продолжал оскорблять. Я наговорил ему столько гадостей, что позде сам пришёл в ужас от своего поведения. Но Йонне, он нашёл в себе силы, чтобы посмотреть на меня. Лучше бы он этого не делал, потому что в его глазах я увидел лишь застывшую боль и ужас. Одними губами он прошептал: «Прости, Юрки. Умоляю, прости». Но я не простил. Я до сих пор не простил его, Вилле. Тогда, у него дома, я потерял контроль и полностью слетел с катушек. Я так бесился потому, что Йонне врал мне. Он ведь не отрицал, что спал с Ларри и Кристусом, но говорил мне, что это было до того, как в его жизни появился я. И я ему верил. Дурак, какой же я был дурак. Он всё ещё целовался с ними на концертах, но я воспринимал это как дань созданному ими имиджу. Когда же я увидел Йонне, лежащего под Ларри, я просто потерял самообладание. Я взрослый мужик и мне было больно осознавать, что мой мальчик врал мне. И тогда у меня в голове промелькнула мысль, что видимо это не первый раз, когда я прихожу к Йонне, скажем, в десять, а, например, Кристус уходит от него в шесть. И если бы я не освободился пораньше, может быть, я и не узнал бы никогда, что Йонне мне изменяет. Но я узнал и в этот самый момент я вычеркнул его из своей жизни. Он не стал мне врагом, при встрече мы жмём друг другу руки. Однако я давно пытаюсь вырезать из своей жизни те месяцы, что проводил в объятьях Йонне. Это очень непросто, потому что нам приходится выступать на совместных концертах, ходить на одни и те же вечеринки, общаться с одними и теми же людьми. Было бы глупо, если бы мы вели себя как враги. Как ты знаешь, потом у меня появилось новое бурное любовное увлечение, и вообще новые люди, с которыми меня столкнула судьба, вычеркнули из моего сердца образ Йонне Я ничего не чувствую, ни хорошего, ни плохого, видя как Кристус или Ларри целуют его и прижимают к себе. Йонне – закрытая страница моей книги жизни. Произнеся последнюю фразу, Юрки выжидающе посмотрел на Вилле. Он ждал, что Вилле начнёт читать ему морали, но тот лишь молча курил. После длительной паузы, зглянув в глаза Юрки, он наконец сказал: -Извини, что вынудил тебя вспоминать неприятные события твоей жизни. Я, правда, не догадывался о том, что между тобой и этим вот попрыгунчиком может что-то быть. Видимо я недостаточно хорошо тебя знаю, Юрки. Что же, это не имеет никого значения для меня. Я тебя не осуждаю, а в какой-то мере даже понимаю. Для меня ты по-прежнему являешься тем же Юрки, с которым я дружу уже не первый год. Спал ты с мальчишкой или нет – не моё дело. Этот сопляк Йонне ровным счётом для меня ничего не значит. Юрки, ты слышишь меня? Он ничего для меня не значит! Юрки облегчённо выдохнул. Не потому что Йонне не нужен Вилле, а потому, что он, Юрки, остался в статусе лучшего друга. Люди, знавшие о его связи с блондинчиком, обычно реагировали по-другому, обвиняли в аморальности и осуждали за то, что он, прожжённый жизнью брутальный мужик, якобы сбил вчерашнего школьника с пути истинного. Однако что-то глубоко внутри подсказывало ему, что пройдёт месяц и Вилле изменит мнение о Йонне. В него действительно невозможно было не влюбиться. Месяц – и Вилле будет сходить по нему с ума, не взирая на то, что сейчас называет его шлюхой. Но всё это будет потом. Через месяц или больше. А сейчас у них обычный морозный вечер, который хочется провести в тёплой компании с близким другом и бутылочкой чего покрепче. Много вечеров они проводили именно так, в своей компании, со своими друзьями, со своими правилами. Юрки предложил сменить место дислокации и выдвинуться в ближайший бар, Вилле, конечно, согласился. Они вышли из квартиры Юрки, также непринуждённо как выходили и до того, как Юрки открыл свою тайну Вилле. Что ж, это означает лишь то, что их дружба выдержала очередное испытание на прочность. Когда они садились в такси, в голове у Юрки пронеслось лишь то, что нужно было рассказать ему обо всём раньше. Вилле друг и он всегда поймёт.