The Path

На следующее утро Вилле проснулся с гудящей головой. Вчера они напились с Юрки просто до неприличия. Они бы продолжили своё грязное дело до самого утра, если бы их не вытащил из бара Миже. Юрки не понравилось то, что его лишают общества лав-металлиста, и поэтому он напросился в гости к господину Вало. Нет ничего хуже для соседей, чем ночные собутыльники рок-звезды. Но вчера они не стали буянить и распевать песни собственного сочинения. Едва переступив через порог, Юрки сразу же подошёл к зеркалу, узрел непонятные круги под глазами, пришёл в ужас от того, что выглядит уставшим и улёгся спать на постель Его Адского Высочества. Само Высочество никак не возражало и улеглось спать на кожаном диване. Утром проведённая на неудобном диване ночь дала о себе знать тем, что Вилле длительное время не мог разогнуться и принять вертикальное положение. С третьей попытки, он наконец-то собрал воедино все свои кости и каким-то чудом принял вертикальное положение. Еле-еле воплощение финского лав-металла доплелось до холодильника и опустошило банку холодного пива. Спина болела нещадно. В спальне же вместо Юрки обнаружилась лишь записка, написанная нервным почерком хельсинского вампира. Вилле долго пытался сфокусировать взгляд на готических буквах и всё же с огромным трудом смог её прочесть: «Уехал на студию. Захочешь продолжения банкета – приезжай. Юрки». Здесь и сейчас Вало не хотелось никакого банкета. Доковыляв до ванной и засунув голову под струю холодной воды, он медленно, но верно возвращался к реальности. Реальность его не порадовала: в своём отражении в зеркале он увидел уставшего и болезненно бледного стройного молодого мужчину, постоянные пьянки которого начинали оставлять последствия в виде нефокусирующегося взгляда и мешков под глазами. Мужчину, в которого, оказывается, влюблён его, хм-хм, коллега по творчеству. От этой мысли Вилле стало тошно. Он закрутил кран и пошел переодеваться, ему следовало поехать на репетицию собственной группы. *** Удивление Вилле не имело предела, когда у себя в студии он обнаружил Йонне Аарона в компании Ларри. Последний нежно держал блондина за руку и что-то увлечённо рассказывал. Вало подошёл к своему гитаристу и грозно, но очень тихо спросил: -Какого чёрта эти подростки сидят у нас в студии? Они что, заблудились и приняли её то ли за публичный дом, то ли за заведение для бунтующих малолетних неформалов? -Так они это, пришли на репетицию, - пробурчал по традиции не склонный к разговорам Линде. - Их пригласил Миже. Вилле подошёл к Миже и злым тоном повторил вопрос, который минуту назад задавал гитаристу. Миже оказался поразговорчивее: -Они пришли, чтобы послушать, как мы репетируем. Опыта понабраться, так сказать! Я не думал, что в этом есть что-то плохое. Йонне вчера очень просил разрешение прийти. Ну мы и не стали ему запрещать. Никто из нас не знал, что ты будешь так сильно против. -А вот я против. Чтобы больше духу их здесь не было! Ясно? А сейчас приступим к репетиции. – Вилле решил не терять зря времени, а сразу заняться делом. Следующий час он мастерски делал вид, что участники группы Negative и вовсе не присутствуют при их репетиции. ХИМ играли чётко и профессионально, Вилле брал все нужные ноты, никто не лажал и атмосфера в целом была вполне дружелюбная. Лишь время от времени Вало ловил на себе взгляды Йонне и ему с трудом удавалось сдержать отвращение, испытываемое от них. Он мечтал об одном: оказаться у себя дома в горячей ванне и поскорее смыть с себя взгляды этой шлюхи. Изменял Юрки, вот же неблагодарный ушлёпок! Закончив репетицию, Вало быстро надел свой тёмный плащ, попрощался с участниками своей группы и быстрым шагом вышёл на улицу, даже не посмотрев в сторону гитариста и солиста Негатив. Такое поведение Вилле задело Йонне и он, воспользовавшись тем, что Ларри разговаривает с Линде, выбежал на улицу вслед за удаляющимся быстрым шагом предметом его обожания. Уверенной и быстрой походкой главный «химик» свернул на улицу, ведущую к его дому. Йонне не поспевал за ним, поэтому ему не оставалось ничего кроме как окликнуть удаляющуюся стройную фигуру. -Остановись пожалуйста, я хочу с тобой поговорить. – эти слова, произнесённые знакомым голосом врезались в спину Вилле и он устало закатил глаза. «Чёрт, только не он! И как это Ларри зазевался и позволил своему птенчику сбежать из студии? Два ему за невнимательность», - подумал Вало. «Может притвориться, что я не слышал этот жалобный голос? Нет, это будет глупо. Я-то не в детском саду, тьфу ты блин!» Нехотя главный страдалец финского рока остановился и подождал пока к нему подойдет глэм-выскочка Аарон. Вилле спокойно дождался, пока тщедушный мальчишка подошёл близко к нему, смущённо отводя взгляд. Больше всего инфернальному красавцу хотелось влепить пощёчину этому гламурному сопляку. Но самообладание взяло верх, и очень холодно Вало произнёс: -Чего тебе, Аарон? Ты что, решил проводить меня до дома? От этих слов и интонаций внутри блондинчика что-то перевернулось. Гордость подсказывала ему, что надо развернуться и уйти, разум велел остаться и достойно ответить на грубость, а сердце просто приказывало стерпеть эту выходку. Сердце, как обычно у него и бывало, одержало победу. Робко, опустив глаза на асфальт, Йонне произнёс: -Я не сделал тебе ничего плохого, не надо со мной разговаривать подобным тоном. Но я хочу поговорить не об этом. Я… - он запнулся. – Вилле, почему ты избегаешь меня? Сегодня в студии ты даже не удостоил нас с Ларри приветствием или хоть взглядом. Почему? -Не надо было притаскивать ко МНЕ в студию. Я вас туда не приглашал, но вы пришли. А я не любезничаю с незваными гостями. Запомни это, Аарон, хорошенько запомни. Ещё вопросы? Где-то глубоко внутри Йонне душили слёзы, но он мужественно сдерживал их, не позволяя навернуться ему на глаза. -Может, ты хотя бы объяснишь, за что так меня ненавидишь? -С какой стати я должен давать объяснения какому-то надоедливому парнишке? Может тебе и отчёт написать? Знаешь, что, Принцесса, - последнее слово Вало произнёс с нескрываемым отвращением, - оставь меня в покое и не занимай моё время своими глупостями. Усёк? -Я просто хочу, чтобы ты знал… чтобы ты знал, что… знал, что я… что я… - бедняжке не хватало воздуха. – знал о том, что я… -О том, что ты любишь меня? Не утруждайся, я уже знаю об этом. И мне на это абсолютно наплевать. Надеюсь это всё, и я наконец-то могу пойти к себе домой? Йонне более не мог сдерживать слёзы. У него задрожали плечи, но у Вилле это не вызвало ничего, кроме раздражения. -Ты знал об этом? – искренне удивился Йонне. Откуда? Кто тебе сказал? Это невозможно! Я единственный, кто в курсе, почему у меня сердце выпрыгивает из груди как только ты появляешься в радиусе десятка метров. -Ошибаешься детка, - с насмешкой ответил Вилле, - твои педики-друзья из группы тоже в курсе дела. Но не будь обо мне такого плохого мнения – я узнал об этом не от размалёванной шлюхи Кристуса и психопатичного Ларри, одержимого тобой. Одна более приятная в общении птичка напела мне на ушко. Так что сделай одолжение и иди к своим голубкам, пусть зализывают тебе раны. Да и не только раны, ха! И забери с собой свою любовь, мне она уж точно не нужна. Резко развернувшись, Вилле продолжил путь к своему дому. Ему ещё больше захотелось принять ванну и смыть с себя этот раненный взгляд блондинчика. Он шёл не оборачиваясь, ибо ему совершенно точно не хотелось видеть и его слёзы. Йонне долго не мог сдвинуться с места. Он долго стоял, прислонившись к стене, и обречённо смотрел вслед уходящему самому известному рокеру их маленькой страны. Душа стонала от боли, а сердце содрогалось от той жестокости, с которой с ним разговаривал предмет его воздыхания. Слёзы всё сильнее душили его изнутри и скатывались тоненькими струйками по его припудренным щекам. Он не мог найти в себе сил, чтобы вернуться в студию, которая принадлежала его возлюбленному и там посмотреть в глаза Ларри, который, судя по всему, знал о чувствах Йонне в отношении Вилле. Как только фигура Вало скрылась из виду, Аарон тяжело вздохнул и медленно побрёл к студии, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов, куда это они ушли вдвоём с Вилле. Слёзы обиды не переставали скатываться по его раскрасневшемуся лицу.