The Path

У себя дома Вилле принял ванну и переоделся. Затем он прошёл в гостиную и прослушал автоответчик. Звонки от Линде, Ниже и ещё каких-то людей, которых он не знал лично, но с которыми ему предстояло сотрудничать в скором времени. Это всё сейчас было не так уж и важно, ему нужен звонок от совсем другого человека. В самом конце кассеты Вилле наконец-то услышал нужный голос. «Вилле, это Йонне. Я неважно себя чувствовал и не смог ответить, когда ты мне звонил. Если ты не против, то я приеду к тебе после обеда. Если ты против – дай знать. Люблю». Слово «люблю» резануло слух и заставило сердце содрогнуться. «Любит? Это очень заметно по его поведению. Чёрт, я же обещал себе, что выкину все эти мысли из головы. Во сколько он там приедет? После обеда? Сейчас уже двенадцать часов дня. Ждать осталось недолго. Сейчас от Аарона зависит то, что с нами двоими будет дальше. Йонне, прошу тебя, воспользуйся шансом». Вилле лёг на ковер и закурил. Рядом с ним стояла бутылка виски. Сигареты успокаивали, а виски согревали его замёрзшее по непонятной причине тело. Из алкогольно-никотинового рая его выдернул звонок в дверь. Непринуждённо лав-металлист распахнул её и поприветствовал пришедшего Йонне. Ему с трудом удалось сдержать волну бешенства, поднявшуюся в нём при виде этого блондина в тёмных солнцезащитных очках. Аарон вёл себя так, как будто ничего не произошло. Вилле провёл его в гостиную, убрал с пола бутылку виски и полную пепельницу. Йонне сел на диван и беззвучно следил за действиями хозяина гостиной. Вало предложил ему выпить, Йонне отказался. Он всё ещё сидел в очках и, пожалуй, это было единственное, что в какой-то мере выдавало то, что ему есть что скрывать. Если бы Вилле не знал о событиях вчерашнего дня, то ему и в голову бы не пришло, что эти очки надеты на нём для того, чтобы скрыть предательски напуганные глаза. Ещё раз мысленно поблагодарив Юрки за достоверную информацию, Вилле сел на диван рядом с Йонне и потрепал его по волосам. Тот как ни в чем не бывало принялся без умолку болтать. Из его словесного океана Вилле не вник ни в одну фразу. Он машинально отвечал на какие-то вопросы и рассказывал о своих вчерашних делах по поводу съёмок нового клипа. Аарон слушал с неподдельным интересом и одобрением. Рассказав про первую половину своего вчерашнего дня, Вилле беззаботно посмотрел на Йонне и задал вполне безобидный вопрос. Именно от ответа на этот вопрос зависела вся его последующая жизнь. -А что делал ты, Йонне? Почему ты неважно себя чувствовал и не мог подойти к телефону? Аарон заранее подготовился к этому вопросу и убедительно начал повествование. -Вчера я наводил порядок у себя в квартире. Часами разбирал горы всякого барахла и когда я поднялся на стул, чтобы достать с самого верхней полки шкафа пакеты с летними вещами я не удержался на стуле и свалился, стукнувшись головой об угол журнального столика. Было очень больно, закружилась голова, я долго не мог подняться. А когда мне это всё-таки удалось, я добрался до кровати и сразу провалился в сон, так ужасно раскалывалась от боли голова. Просто жуть. Это была самая глупая ложь, которую когда-либо слышал Вилле. А лжи он слышал не мало. С одной стороны ему стало смешно от такого глупого вранья, а с другой – его начало атаковывать неконтролируемое бешенство. Стало почти безоговорочно ясно, что его шансом не воспользовались. Но он не сдавался. -Бедняжка, что же ты такой неосторожной? А к тебе никто, кстати, не приходил? Друзья, соседи, услышавшие подозрительный шум? Вопрос насторожил Йонне, но он справился с эмоциями и максимально спокойно произнёс: -Нет, никто не приходил. А может, и приходили, но я уже не слышал. Говорю же, после того, как я ударился головой, практически сразу же отключился. Всё, это был окончательным конец всем его надеждам. Бешенство поглотило Вилле. Он встал с дивана и злым голосом сказал: -А теперь сними с глаз очки и повтори эту лживую историю, смотря мне в глаза. Йонне вздрогнул и втянул голову в плечи. Вилле резким движением снял с него очки и отбросил их в сторону. Аарон опустил глаза. -Ты лжёшь! – зло прокричал Вилле. – Имей смелость и посмотри мне в глаза. Вилле взял его за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. -Ну же, повтори всё то, что ты сказал! По-хорошему говорю, Йонне – повтори!!! Йонне молчал, а бешенство заставило Вилле потерять контроль над собой. Он замахнулся и со всей силы залепил пощёчину Аарону. -Не можешь соврать, глядя мне в глаза? Да, сучка? Со стула ты вчера упал? Не приходил к тебе никто? Лжец! - ещё один сильный удар по лицу. Настолько сильный, что Йонне лицом упал на диванные подушки. - Раз ты не можешь сказать мне правду, то это сделаю я сам. Вчера к тебе пришёл Кристус, которого ты так мило попросил задержаться после репетиции. И ты отдался ему, сволочь! Ты наплевал на клятвы и обещания, которые ты мне давал. Ну и кто ты после этого? Молчишь? А я скажу, ты последняя шлюха Финляндии и вообще всей Скандинавии, Йонне. Не зря я тебя презирал с самого начала. Но эта чёртова любовь победила мой холодный рассудок, и я закрыл глаза на то, что в твоей постели до меня побывала куча людей. Но нет, правильно говорят, что шлюха это навсегда. Такие как ты не меняются. А ведь ты обещал мне, что между вами ничего больше не будет. И ещё ты обещал, что никогда не будешь мне врать. И я тебе верил. И любил. Я ведь тебя по-настоящему любил, Йонне. Я узнал обо всём ещё вчера ночью, но я позволил тебе приехать. Я хотел дать тебе последний шанс - и я его тебе дал. Да видит Бог, расскажи ты мне сейчас всю правду, то я бы тебе ничего не сделал. Я бы и пальцем тебя не тронул. Но ты соврал и этим разрушил всё. Ты не выполнил ни одного обещания. Я ненавижу тебя, шлюха, - Вилле наклонился над дрожащим Йонне, резко встряхнул его за плечи, поставил на ноги и посмотрел ему в глаза. – Я. Тебя. НЕНАВИЖУ!!! После этих слов он со всей силы оттолкнул дрожащего парнишку. Аарон упал на пол, не удержавшись на ногах. Обида и боль заставили его произнести ответную реплику. Он не хотел ничего этого говорить, но язык не подчинялся разуму. -Да, я соврал. Да, вчера ко мне приходил Кристус. Он заставил меня насильно лечь с ним в постель. У меня не было выхода. Ты просто не знаешь, что такое отказать Кристусу. Ты вообще ничего не знаешь. Ты думаешь так легко признаться человеку, которого любишь в том, что тебя заставили ему изменить? Что тебя изнасиловали в жёсткой форме? Да, я слабак и трус, но я не смог бы рассказать тебе эти ужасные вещи. Ты называешь меня шлюхой? Хорошо, ты прав, до тебя меня трахала куча народа. Убей меня теперь за это. Я и сам себя ненавижу за своё прошлое и за те вещи, которые я делал. Но, чёрт возьми, я очень сильно тебя люблю, Вилле. Никого я так не любил, и никогда не буду любить. Вчера я готов был покончить жизнь самоубийством, потому что я не знаю, как я буду жить со всем этим. Я не могу смотреть тебе в глаза. В глаза человека, которого люблю больше жизни. Сейчас ты меня окончательно морально сломал. Что мне сделать, чтобы ты меня просил? Вскрыть вены, застрелиться, выкинуться из окна? Что мне сделать? Встать перед тобой на колени? Умолять тебя? Избей меня, оскорбляй, унижай – делай что угодно, но только прости. Я умоляю тебя, Вилле, прости. Я не смогу жить с этим грузом на душе. Вилле трясло от ярости. Его сознание окончательно перешло под власть бешенства и злобы. Он наклонился над лежащим на полу Йонне, схватил его за золотистые волосы и ударил лицом об пол. Затем ещё раз и ещё. -Поздно просить прощения. Я дал тебе шанс. От тебя требовалось только сказать правду. Правду – и я научился бы прощать. Ты соврал. Ты нарушил обещания и я не прощу тебе этого. Я не прощаю предательство и ложь. А когда меня одновременно и предают, и лгут, то я просто слетаю с катушек. Имел я твою любовь, сука. Удар следовал за ударом. И каждый удар сопровождался оскорблениями. Сначала Йонне не кричал и не просил Вилле перестать его бить потому, что его гордость и мужество не позволяли этого сделать. Потом он не кричал и не просил потому, что от сильных ударов у него не было сил не произнести ни слова. Боль затмевала все остальные чувства и он начинал терять сознание. Вилле продолжал бить сильнее и сильнее. Затем он грубо схватил его за волосы, и резко дёрнув на себя, заставил Йонне поднять на него взгляд. Он внимательно рассматривал такое красиво, но нынче окровавленное лицо. Жалости не было. Ни капли. Со всей возможной злостью, Вилле отчётливо прорычал: -Я тебя ненавижу! Последний удар кулаком в лицо – и он отпустил еле дышащего Аарона. Вилле надел плащ, трясущимися руками взял со стола пачку сигарет и бутылку виски, и вышёл вон из своего собственного дома, не желая ни минуты оставаться с человеком, который так жестоко его предал. *** Почти двадцать минут Йонне пролежал неподвижно. От боли и слёз темнело в глазах. Ему тяжело было дышать. И жить. Чудом он поднялся на ноги и, шатаясь, побрёл к ванной комнате. По пути он наткнулся на стойку со стерео-системой и большой стопкой дисков рядом. Зацепился взглядом за альбом Love Metal и в голове что-то щёлкнуло. Непонятно зачем, он вытащил диск из коробки и вставил его в дисковод. Включил свою обожаемую песню “The Path” и сильно зажмурился от нахлынувших эмоций. Он поставил её на повтор и продолжил свой путь к ванной комнате. Шёл он туда не за тем, чтобы умыться и привести себя в порядок, а для того, чтобы найти лезвие. Он не кривил душой, когда говорил, что не сможет жить с таким грузом на душе. Он знал, что лезвия хранятся в аптечке. Ему всегда было интересно почему у Вилле в аптечке имеется пара-тройка новых лезвий. Но он никогда не спрашивал его об этом и видимо уже никогда не спросит. Йонне прислонился к стене и открыл дверь шкафчика. Достал аптечку и вытащил запечатанное лезвие. По привычке он взглянул в зеркало и в отражении увидел парня, в пустых глазах которого больше не осталось желания жить. Парня, который прощался с жизнью. Медленно, борясь со слабостью и болью, он вернулся в гостиную. “The Path” начинала играть сначала. Он пришёл к выводу, что потратил на поход за лезвием и обратно семь минут и сорок две секунды. Именно столько длилась его любимая песня в исполнении его любимого человека. Песня, под которую он хотел и собрался умереть. Он разорвал упаковку лезвия и начал вслушиваться в слова, которые пел самый красивый и самый болезненно-родной голос на планете. There is no turning back from this unending path of mine. Serpentine and black it stands before my eyes. «Как же Вилле прав, назад пути нет». To Hell and back it will lead me once more – it’s all I have as I stumble in and out of grace. «Гениально. Мне никогда не написать такого шедевра». Йонне провёл лезвием по венам. Тонкими струйками полилась кровь. I walk through the gardens of dying light and cross all the rivers deep and dark as the night searching for a reason why time would’ve passed us by. «Как я раньше не понимал всего смысла этих строк?» Ещё одно касание лезвие разрезало его руку. With every step I take the less I know myself. «Это про меня, с каждым новым днём от меня оставалось всё меньше моего «я». Йонне вновь полоснул себя по венам и от слабости стёк по стене на пол. Every vow I break on my way towards your heart. «Уж мне ли не знать, каково это нарушать все клятвы». Countless times I’ve prayed for forgiveness but gods just laugh at my face. «Я просил о прощении тебя, Вилле. Ты мой Бог. Но ты сказал нет». Еле двигающейся рукой он опять провёл лезвием по руке. And this path remains leading me into solitude’s arms. «Только он мог написать такой шедевр. Лезвие – это тот путь, который приведёт меня к вечному одиночеству». I see through the darkness my way back home. The journey seems endless but I’ll carry on. The shadows will rise and they will fall and our night drowns in dawn. «Наша ночь утопает в рассвете». Йонне написал эти слова ручкой на какой-то бумаге, которая непонятно как казалась на полу рядом с ним. Amidst all tears there’s a smile that all angels greet with an envious song one look into stranger’s eyes and I know where I belong. «Я знаю, где моё место. Я люблю его. Я жил ради него и умираю тоже ради него. Интересно, почему я всё ещё дышу? Я же вскрыл вены». Последний взгляд на окровавленную руку и на лужу крови, растекающуюся по полу, и Йонне потерял сознание. *** Трясущимися руками Вилле открыл дверь своей шикарной чёрной машины и сел за руль. Машина была ему решительно не нужна, поэтому стояла всё время в гараже. Да у него и прав-то не было, но водить он всё же умел. Однако сейчас он был не в состоянии куду-то ехать, поэтому просто сидел и курил. Рядом на сидении лежал альбом группы Kiss “Animalize”. Он включил его и погрузился в магию этих потрясающих песен. Ему было больно. Его предали. Это звучало страшно. Однако злость начинала отступать и появлялась жалость к Йонне, которого он так сильно избил. Если бы он только сказал правду. Альбом Kiss доиграл до конца и остановился. За всё это время Вало выкурил половину пачки сигарет и наполовину же опустошил бутылку виски. Как и в любой другой сложной ситуации, он решил поехать к Юрки и рассказать ему всё. Выговориться и получить совет, поддержку или любое человеческое проявление эмоций. Он не был уверен, что друг дома и хоть раз решил позвонить ему заранее. Похлопав себя по карманам он не нашёл телефона. «Чёрт, телефон и портмоне остались лежать на тумбочке в прихожей. Не хочу возвращаться к себе домой, пока там Аарон. Хотя я могу тихонечко войти и без шума забрать всё из прихожей. Я же даже не запер дверь, а просто захлопнул её. Он даже ничего не услышит, ему сейчас не до этого. Другого выхода у меня нет». Нехотя Вилле вылез из машины и пошёл в дом. Когда он открыл дверь, он услышал начало собственной песни. “The Path”. Ему абсолютно не хотелось слушать сейчас свои песни и он был искренне удивлён, что Йонне решил помеломанствовать. Надо же, нашёл в себе силы и включил музыку! Вилле дошёл до тумбочки, положил мобильный телефон в карман плаща, а портмоне в задний карман брюк. Его взгляд упал на дверь гостиной, где он оставил Йонне. Какая-то сила заставила его подойти поближе и проверить, как там блондинчик. Он лежал на полу в лужи крови собственной крови, а рядом с ним валялось лезвие и лист бумаги. Вилле подбежал к нему и в ужасе увидел перерезанные вены. Он взял в руки листок и прочитал там единственную фразу: Our night drowns in dawn. Его начали душить слёзы. Он ненавидел себя за то, что когда-то написал эти строки. “The Path” заиграла с самого начала. Вилле в истерике выдернул стерео-систему из розетки, и наступила пугающая тишина. Он аккуратно взял Йонне на руки и понёс к машине. Он шептал как мантру одно и то же: -Дыши, умоляю, дыши. Ты не должен умирать. Ты не можешь так уйти из жизни. Я не прощу себе и уйду вслед за тобой. Дыши, малыш, просто дыши. Бережно уложив его на заднее сиденье и прощупав пульс, Вилле сел за руль и вытер тыльной стороной ладони слёзы. До ближайшей больницы было довольно далеко и поэтому Вилле ехал на бешеной скорости. По дороге он нарушил все возможные и невозможные правила дорожного движения, однако путь, который обычно занимает не меньше двадцати минут, преодолел за долгие восемь. На руках он внёс Йонне в приёмный покой. К ним тут же подбежали санитары, уложили Йонне на каталку и повезли в реанимацию. Вилле не пустили внутрь, и он совершенно подавленный сидел на больничных креслах. Слёзы текли по его лицу. Он набрал номер Юрки с телефона на рецепшен и сказал всего три фразы: -Йонне в реанимации. Он перерезал себе вены. Из-за меня. Больше не было сил что-либо говорить. Медсестра вколола ему какое-то лекарство и он плавно погрузился в непонятное состояние на грани между сном и явью. Он видел, как приехал встревоженный, но чертовски красивый Юрки. Он видел и то, как Юрки подошёл к нему, обнял и начал быстро-быстро говорить какие-то слова. Самих слов он не слышал. В глазах потемнело и чёрный прямоугольник вытеснил силуэт друга. Очнувшись, Вилле сразу бросился к врачам узнавать о состоянии Йонне. Никто ничего ему не собирался пояснять. Он обиженно и потерянно повернулся к креслу, на котором сидел Юрки, подлетел к нему и в панике схватил за руку. Умоляюще заглянул в глаза. -Почему они мне ничего не говорят? Что с ним? Он жив? ЖИВ? Уже в который раз за последнее время Юрки должен был сказать Вилле что-то очень важное. -Да, Вилле, он жив. Но он потерял очень много крови, он слаб и пока не приходит в себя. Никто ничего не гарантирует. Его состояние не улучшается. Вилле вновь прицепился к врачу, упрашивал пустить его к Йонне, но врачи твёрдо сказали, что к нему нельзя и что ещё не скоро будет можно. Вало сел на кресло, обхватил ноги руками и беспомощно заплакал. Юрки положил руку на его плечо и сказал, что им лучше сейчас уехать. После долгих уговоров Вилле всё-таки согласился на пару часов поехать домой к другу, чтобы немного прийти в себя, но взял с него обещание, что они вновь вернутся в больницу, как только Вилле захочет этого. Дома у друга Вилле отказывался ложиться спать хоть на часок и говорил, что он и вовсе не устал. Юрки не слушал бессвязную речь Вилле и с силой уложил его на кровать. -Я не хочу спать, сейчас только пять минут полежу и поедем. Договорив фразу, накачанный транквилизаторами Вилле провалился в сон. Проснулся он только в обед следующего дня и тут же кинулся ко входной двери. Юрки не возражал. Они вместе спустились к машине и поехали в больницу. Йонне пришёл в себя только поздно вечером. Достав всех врачей, Вилле удалось-таки попасть к нему в палату. Аарон выглядел так, что сердце Вало чуть не прекратило биться от жалости. Всё его лицо было в кровоподтёках, ссадинах и синяках. Всюду запёкшаяся кровь и заклеенные пластырем наиболее глубокие раны. Запястье правой руки туго перебинтовано и кое-где под ним тоже проступает кровь. Йонне лежал с закрытыми опухшими глазами. Услышав шум, он с трудом сфокусировался и взглянул на вошедшего. Боль во всём теле усилилась при одном взгляде на Вилле. Мертвенно бледными губами и с пародией на усмешку в голосе, Йонне еле слышно произнёс: -Акт милосердия: Король финского рока навещает Принцессу финской проституции. Его высочество снизошло до шлюхи. От сказанных им самим же слов его лицо исказила гримаса боли. Вилле задели эти слова, но он не знал, что будет уместно ответить. -Малыш, не говори так, - еле слышно попросил он и, присев рядом с Йонне, осторожно взял его за руку. – Я пришёл попросить прощение за то, что сделал и за то, что наговорил тебе. И на этот раз для меня очень важно, сможешь ли ты меня простить. Йонне измученно посмотрел на Вилле и отвёл взгляд. -Я тебя прощаю, но не хочу тебя больше видеть. Ни сейчас, ни завтра, ни через неделю. Никогда. Я люблю тебя, Вилле. Я всё так же тебя люблю, но это уже не имеет никакого значения. -Это имеет значение, Йонне. Для меня, по крайней мере, это очень важно. -Для меня тоже. Но поздно что-то менять. Лучше уже не будет. Я жил ради тебя, я хотел уйти из жизни ради тебя, и я буду продолжать жить тоже ради тебя. Ради тебя, но не с тобой. Уйди, пожалуйста, ты и так причинил мне достаточно боли. Только у меня будет единственная просьба прежде, чем ты уйдёшь. Можно? -Конечно. Для тебя всё что угодно, - Вилле погладил его по пальцам, но Йонне вырвал руку. -Прости меня за то, что я нарушил клятву и данное тебе обещание, Вилле. Будь я в силах что-то исправить – никогда бы не предал тебя. Мне очень-очень жаль. Прости. -Я не из тех, кто умеет прощать, но это я тебе давно простил, Йонне. Да и всё случившееся – это не твоя вина. Ты не должен просить прощения. Йонне был не в силах спорить и рассуждать на эту тему. -Как скажешь. И ещё кое-что. Спасибо тебе, Вилле. Большое тебе спасибо. -За что? – Вилле удивлённо поднял бровь. -За песню “The Path”. В ней я увидел глубокую правду о жизни. И о моей жизни в частности. Спасибо. А теперь уходи. Не делай мне ещё больнее. Просто уйди. -Хорошо, я уйду. Но не потому, что я хочу уйти, а потому, что ты меня выгоняешь. Но это не конец, Йонне. Я не позволю нашей истории закончиться так. Ты делаешь меня лучше. И я стану лучше, если на этот раз шанс дашь мне ты. Я люблю тебя, маленький. И я буду ждать свой шанс. Йонне попытался улыбнуться, но губы не слушались. Вилле наклонился к нему и осторожно поцеловал. На мгновение ему показалось, что к бледному лицу Йонне от этого поцелуя начали возвращаться краски. А может быть, ему это и не показалось, а так оно на самом деле и было. Ему больно был выходить из палаты такого близкого и родного человека, но он не хотел причинять Йонне ещё большие страдания своим присутствием. Не сейчас. Их время ещё наступит, но только не сейчас. Он открыл дверь и повернулся. На лице Йонне сияла улыбка. Ещё минуту назад бывшие белоснежными губы приобрели нормальный оттенок и сложились в очень красивую улыбку. Эта улыбка озарила всю палату, всю больницу, весь Хельсинки и душу Вилле. Он послал Йонне воздушный поцелуй и вышел из палаты. В коридоре его ждал Юрки. Вилле подошёл к нему и крепко обнял за плечи. -Поехали, Юрки. Он справится. И ты как всегда был прав - всё у нас будет хорошо. Они вышли на улицу. Была глубокая ночь. У Вилле с языка непроизвольно слетело: -Наша ночь утопает в рассвете. Вампир поинтересовался, что это значит. Вилле обнял Юрки за плечи и загадочно улыбнулся. -Плохо ты знаком с моим творчеством. Это просто что-то значит. Забудь. Главное другое, Йонне жив и у нас всё будет хорошо. Вилле кричал во весь голос: -Всё будет хорошо. Слышите??? Всё. Будет. Хорошо. Этот пронзительный голос был слышен и в палате Йонне. Он улыбнулся и повторил как заклинание: -Всё будет хорошо.