Возвращение

      Лейтенант со всей силы впечатал палец в кнопку электрического звонка и сдавленно зарычал. За его плечами тяжело сопели, прижимаясь к стенам, полтора десятка бойцов ОМОН. Михаил сообщил в полицию полученные им от Дружка данные о торговле собаками. Конечно, Дружок просил не распространяться об этом и даже под дулом пистолета не привлекать власти, но у Лейтенанта была своя голова на плечах. Он прекрасно понимал, что чем раньше власти вмешаются в происходящее, тем меньше голов полетит на Юпитер лес валить. Тянуть до последнего — значит обратить на себя в итоге абсолютно нелестное внимание нацгвардии. Вполне возможно, что многие окажутся даже не в тюрьме, а сразу на Лещуковском кладбище. ОМОН никогда не церемонился с бандитами, а уж в такое лихое время… Лейтенанта спасло от могилы только удостоверение участника Пограничной войны и армейское звание.       За дверью послышались шаркающие шаги.       — Кто? — спросил полусонный женский голос.       — Водопроводчики! — рявкнул Лейтенант. — Открывайте!       — Я никого не… — начала было женщина средних лет, высунув голову на площадку, однако осеклась, увидев ОМОН. — Что вы… Как… я никого не вызывала!       — Гражданочка, — холодно сказал Лейтенант, вытаскивая женщину в синем халате и заношенных домашних тапочках на лестничную площадку, — ОМОН не вызывают, он сам приходит. Обыскать квартиру! Эту — доставить в отделение!       Отчаянно сопротивляющуюся женщину взяли «под белы рученьки» и повели в отделение. Остальные бойцы нацгвардии вошли в квартиру и распределились по комнатам. Лейтенант остался на площадке один. Достав из кармана махорку и кусок бумаги, Михаил скрутил козью ножку и закурил.       — Прострел мне в поясницу… Интересно, почему я вообще маюсь такой хренью?       Автомат Лейтенанта блеснул.       — Ты правда так думаешь, Том?       Разумеется, автомат не ответил.       — Понятно… — Лейтенант начал медленно и тяжело спускаться вниз по лестнице, кляня про себя судьбу, приведшую его в армию и давшую офицерское звание. Ему не нравилось всё это. Михаил ненавидел проводить спецоперации, допрашивать пленных… Словом, он не любил свою жизнь. А поменять что-либо уже не мог — Лена, остававшаяся в руках этой сволочи, была крайне надёжным якорем на прочной корабельной цепи. И, кроме того, оставалось ещё одно незавершённое дело.

***

      Чувство дежавю не давало Лейтенанту покоя. Такое бывало с ним на фронте — атаковать из засады его отряду приходилось довольно часто. Михаил лежал прямо на рыхлом снегу среди голых кустов, сжимая ладонью деревянную рукоятку противотанковой гранаты. Где-то над ним в ветвях дерева прятался Дружок с «Винторезом». На этот раз они намеревались поймать зама Ловца собственной персоной. Операция была рискованной — зам был осторожен и не выезжал никуда без охраны. Пользуясь связями, Михаил привлёк в качестве прикрытия солидные силы армейского спецназа, отряд которого ждал в соседнем овраге, но всё равно Лейтенанту было крайне страшно — страшнее, чем на фронте.       Из-за угла выехала бронированная машина. Первый конвой… Интересно, где они такую стырили? Двести метров… сто метров… семьдесят пять… пора!       Лейтенант, не вставая, выдернул из гранаты чеку и, бросив её под колёса машины, поспешно приоткрыл рот и зажал ладонями уши, чтобы его не контузило. Взрыв! Машина кувыркнулась. Из-за поворота вылетела вторая машина конвоя. Хлоп, хлоп, хлоп! Тремя точными выстрелами Дружок убил водителя и прострелил передние шины. Последние два патрона — бронебойные. Хлоп, хлоп! БУМ!!! Бензобак машины взорвался. Лейтенант поднял руку с сигнальным пистолетом и выпустил две зелёные ракеты — сигнал, означающий «в атаку»! Из оврага поднялись спецназовцы. Затрещала пулемётная очередь, превращая в кровавую кашицу всех, кто остался в живых после взрыва. Дружок слез с дерева.       — Спасибо, Лейтеха, — Михаил пожал протянутую руку. — С меня угощение!       — Класс. Джину захвати — пить охота.       — Само собой.       Подошедший спецназовец подвёл пожилого мужчину в чёрной полумаске.       — Он? — Лейтенант кивнул в сторону пленного.       — Он самый… Доставить в подвал шестого дома в Кривом тупике. Побеседуем…       — Есть.       Зам то ли испуганно, то ли яростно зарычал. Похоже, он прекрасно знал этот адрес.       — Что морду кривишь? — захохотал Лейтенант. — Не нравится? Так это ещё цветочки… Увести!       Спецназовцы увели зама.       — Ну так что? Куда пойдём отмечать?       — Может, ко мне? — Михаил пригладил взмокшие волосы и закурил. — Может, ко мне? Затаримся пивом, кальмарчиками… а там и девочек позовём… а?       — Я не пью. А так — сойдёт. Поехали. Пленного допросит Кир.

***

      Кир в это время был занят крайне важным делом — он обрабатывал результаты последней беседы психиатра с Лилией. Результат — кот наплакал. Лилия знала мало, а выдать могла ещё меньше — её психика была надёжно переломана «учёбой». И кроме того, Ли оказалась очень замкнутой.       Дружок рвал и метал — информация ему была нужна, как воздух. Кроме того, он не затем метил на кресло мэра, чтобы допускать такой бардак. Конечно, шансов пробиться к верхушкам власти было проблематично, но Дружка не пугали трудности. Не то чтобы ему была нужна власть… просто Дружок хотел кое-что подправить в своём родном городе.       Итак, Кир изучал результаты последней беседы личного психиатра Ли с девушкой. К счастью, в них не содержалось ничего тревожного. Но и хорошего было мало. Ли почти ничего не сказала даже опытному врачу — воспоминания о прошедшем были для неё болезненными и страшными.