Возвращение

      Младлей всё сильнее вжимался спиной в стену, молясь о том, чтобы Господь убил его хотя бы молнией с неба. Тогда можно было бы надеяться на быструю и безболезненную смерть. В отличии от ситуации, если бы его взяли в плен эти мрачные псы в облегчённой броне, раскрашенной под тигриные шкуры. Такой необычный выбор облачения был одной из фишек близких и друзей Ловца. Конечно, его самого давно не было в живых, но многие продолжали мстить за его убийство. Металлическая броня служила отличной защитой в рукопашной, хотя её ношение и отдавало Средневековьем.       Младлея медленно, но верно зажимали в угол. Он нащупал в кармане охотничий нож. Если что пойдёт не так… Самоубийство — смертных грех, но меньше всего младшему лейтенанту хотелось оказаться в пыточной камере. Младшие Ловцы — так они называли себя — умели вырывать любую информацию на раз-два. Дольше десяти минут под их пытками не мог продержаться почти никто. Было только одно исключение, когда в руки палачам попал мазохист. Тогда они бились почти неделю, прежде чем терпение подчинённых Ловца закончилось. Бедолага получил пулю в лоб.       В общем, Младлей попал по полной. Шансов на спасение у него было немного… Точнее, не было вообще. Один из псов в броне ударил его по горлу ребром ладони, отправив в отключку.

***

      Младлей очнулся в крайне знакомом месте для всех, кто имел неосторожность вызвать неудовольствие нацгвардии. Тюрьма… Причём тюрьма для смертников. Кроме того, младший лейтенант был привязан к электрическому стулу. Это тоже не прибавляло оптимизма. Что уж говорить о тех самых псах, которые стояли полукругом около него. У одного из них в руках были зачищенные провода от стула. Было ясно, что он их замкнёт, когда понадобится.       — Младший лейтенант запаса Гробов? — мрачно спросил первый.       — Предположим.       — Ваши предположения нас не интересуют. Да или нет?       — Ну?       — ДА ИЛИ НЕТ?! — угрожающе повторил он.       — Ну да… и что с того?       — Отлично… Итак, товарищ Гробов… Нас интересует, где сейчас находится… м-м-м… Ваш непосредственный начальник, Серов Михаил Георгиевич. Поговорим, как пёс со псом, или нам начать жарить Ваши мозги на медленном огне?       — Жарьте. Я всё едино уже труп.       Надо отдать должное Младлею. Он был абсолютно уверен в том, что не сломается под пытками. Вообще жизнь младшего лейтенанта армии Гробова изначально не сложилась.       Не повезло Гробову и с местом рождения — пригород Пёсбурга. И с семьёй — нищая. И с породой — пинчер. Таких в любой среде презирали ещё больше, чем, скажем, болонок и мопсов. И с учёбой — закончил технический колледж и стал сантехником. И с работой — потерял пятнадцать мест, прежде чем сдался и пошёл на службу по контракту. Но и со службой не повезло — дослужился до младшего лейтенанта и получил ранение в голову, почти несовместимое с жизнью. Выжил чудом, но место всё едино потерял. В общем, Гробов не был, мягко говоря, баловнем судьбы. Она постоянно испытывала его на прочность. И хотя Гробов был крепким, но всё равно под конец начал ломаться. Потерял всех, кто у него был — братья и сёстры поумирали на улице или в спец учреждениях. Кто-то скончался от наркомании или алкоголя, других застрелили в лихое начало двадцатых, когда в Пёсбурге началось разграбление оружейных складов и резко подскочил уровень преступности. Единственный переживший это брат Младлея был убит ОМОНом в двадцать шестом году. Словом, Гробову фатально не везло всю жизнь.       Исходя из всего вышесказанного, будет вполне логично, что Гробов не боялся смерти. Он не решался покончить с собой — ему это запрещала вера, — но ничуть не сомневался, что сломать его будет очень непросто. Поломать его хуже, чем это сделала судьба, было невозможно.       — То бишь говорить Вы не собираетесь?       — Нет.       Руки Младлея непроизвольно задёргались от пущенного тока. Гробов поморщился, но позволил тебе только эту небольшую слабость. Вообще он привык молча терпеть любую боль. Да и пытали его не в первый раз.       — Колпак.       На голову Младлея опустилась металлическая полусфера, плотно прилёгшая к его темени.       — Ну? — утробно прорычал первый.       — Не скажу. Ничего.       Теперь разряд тока прошёл через череп Гробова, пронзив его мозг раскалённым буравом. Младлей и тут не проявил внешних слабостей, только дёрнул веками.       — Сильнее ток!       — Убьём ведь его…       — Плевать… Мы взяли несколько десятков пленных. Хватит надолго…       Младлей отнёсся к такому абсолютно спокойно. Его часы уже были, похоже, сочтены, так что Гробов не особо волновался. А если быть честным — не волновался вообще.       — Сильнее!!!       Ток усилили. Гробов задёргался, мужественно шипя сквозь сжатые губы.       — Ну? Одно слово — где?!       — Я не скажу! — прохрипел Младлей. — Не скажу!.. Не!..       Сознание Гробова начинало мутиться. Нет… он не сломается…       — Нет!!! — сорвалось с губ младшего лейтенанта.       В комнату ворвались, грохоча и пуская куда-то вглубь коридора длинные очереди, несколько десятков бойцов ВДВ. Вёл их никто иной, как Анатолий. Он привык уже вмешиваться в любую происходящую дрянь.       — Толя… — прохрипел Младлей, прежде чем отключиться окончательно.       — Держи…       Договорить старлей ВДВ не успел — пущенная с близкого расстояние револьверная пуля заткнула ему горло. Рана была не опасной, но говорить было проблематично. Для отряда освобождения было ещё одно затрудняющее дело обстоятельство — они вынуждены были обезвреживать пленивших Младлея псов врукопашную. Слишком был велик риск отправить Гробова в… м-м-м… гроб. Ключи от каламбурочной могу одолжить, если попросите.       Упал на пол последний пёс с дырой в затылке. Из отряда Анатолия не погиб никто, но несколько бойцов были ранены. Однако главная цель не была ещё достигнута — Младлей был привязан к стулу, а ток оставался включённым.       — Отвяжите его! — гаркнул сержант, заменивший раненого старлея. — И ток вырубите!       Трое солдат кинулись исполнять поручение. Один добрался до рубильника в дальнем конце комнаты и дёрнул за обмотанную красной изолентой ручку, двое других выхватили ножи и принялись пилить ремни, которыми привязали Гробова. Это отняло порядка полуминуты, после чего обессиленное тело Младлея упало на руки сержанта.       — Есть… — офицер вытер губы, на которых выступили кровь и пена. — Понесли его к нам.       — Не донесём. Сдохнет по дороге, — возразил ефрейтор — молодой паренёк с короткими мышиными усиками.       — А у нас есть выбор? Тут его оставлять нельзя.       — Почему же?       — Для справки — мы не можем вызвать скорую. А среди нас тут медиков нет.       — Но основы ПМП мы знаем.       — Ефрейтор! Отставить спорить!       — Есть. Виноват, товарищ сержант.       — Понесли, — повторил сержант.