Если боги позволяют

— Я пришел сказать, что богам не понравится, если ты принесешь в жертву этого человека, — провидец обращался к Рагнару, который сидел около меня. Мы не успели поговорить, да и я не знал, что мог бы сказать. В темном помещении были все с нашей земли, кто пришел на этот языческий праздник. — Он не желает этого, а его веру не принимает Один. Его сердце развращено. Он не отказался от своего мнимого бога… В который раз за день я смотрел себе под ноги, не желая поднять лица. Я понял, что сегодня, да и завтра тоже, не умру, — языческие боги не примут меня. Мое сердце заполнила радость вперемешку с непонятной виной. И да, оно было развращено, хотя и не так, как говорил провидец. Рядом со мной сидел тот, кто был виноват во всех моих бедах, а я не мог чувствовать даже ненависти. Только холод и одиночество заполнили меня изнутри, грозя вылиться слезами и криками, если я не возьму себя в руки. — Кажется, — шепот Рагнара заставил меня обернуться к нему и я со смешанными чувствами взглянул в его прищуренные глаза, — твой бог наконец-то решил защитить тебя… Не знаю, что было на моем лице, но он — впервые за всё то время, что я его знаю, — смутился и первым отвел взгляд. — Однако, кто-то из вас должен завтра принести себя в жертву вместо него, — я неверяще посмотрел на провидца. Он был абсолютно серьёзен. — В противном случае, ваши молитвы не дойдут… Боги разгневаются и накажут нас всех. Они перестанут защищать нас. Наступила тишина. Я не мог поверить, что из-за меня погибнет кто-то другой. Вместо меня. Выбор Рагнара можно было понять. Я не был воином и лишь помогал с домашними делами, как женщина, но не будучи ею на самом деле, не мог подарить ребёнка. Все знания, коими владел, я уже поделился. Абсолютно бесполезный, предавший свою веру жрец… Это должен был быть я. Зачем Бог защитил меня? — Прежде чем кто-то пожелает этой чести, — за моей спиной послышался голос Лифа, — я прошу принести в жертву меня. Ради моей семьи. И ради всех вас, друзья мои. И больше того — ради всех людей Мидгарда. Уверен, боги примут мою жертву, и поэтому я с радостью пойду на это… Хотелось подорваться и выбежать прочь, чтобы не оставаться среди этих людей, чтобы не ловить на себе осуждающие взгляды и вечный прищур Лодброка. Но больше всего не хотелось видеть смиренных голубых глаз того, кто умрет вместо меня. Когда вышел довольный провидец, все оставались на своих местах. Некоторое время царила тишина, а потом, судя по шороху справа от меня, поднялся Рагнар и направился куда-то мне за спину, видимо, к Лифу. Приняв это за разрешение двигаться, я подскочил с лавки и в считанные секунды оказался на свежем воздухе. Мне открывался вид на хижины, костры меж них и окружавших огни людей. Закрыв лицо руками, я глубоко вдохнул. Хотелось молиться, но было понятно, что нет у меня такого права. Тогда я попытался считать арабские цифры — один из братьев говорил мне, что это успокаивает и приносит душевное равновесие. Когда счет пошел на третий десяток и наступило некоторое спокойствие, послышались шаги. Я узнал их и мгновенно забыл о счете. — Ательстан… — Он стоял за моей спиной, заставляя меня вжаться в перила от нежелания находиться рядом с ним. — Да, ярл Рагнар, — я нехотя отозвался, отнимая руки от лица и упираясь ладонями в брус передо мной. — Ты понимаешь, почему мой выбор пал на тебя? — казалось, слова давались ему с трудом. В воздухе витали запахи еды и горящей древесины. Доносились веселые крики сидящих вокруг костров людей. Ничто не напоминало о том, что должно было произойти завтра. — Да, Рагнар Лодброк. Я лишь не понимаю, зачем вчера ночью… В мгновение ока он оказался позади меня и зажал мне рот своей ладонью. Его грудь почти прикасалась к моей спине и меня охватил страх. Все слишком напоминало происходящее прошлой ночью, но с добавлением знания, что я тут не более, чем скот. — Послушай меня, священник, — левым ухом я чувствовал горячий воздух, выходящий вместе с шепотом из его рта. — Если хоть один мидгардец узнает, что я взял тебя в лесу, подобно тому, как мужчина берёт женщину… Знай, я закончу то, что не позволил сделать своему брату при нашей первой встрече. Ты все понял, священник? Не смея даже пискнуть в прижатую к моим губам ладонь, я лишь слегка кивнул, надеясь, что он почувствует мое движение. Сердце заходилось как бешеное, я тут же вспотел, зажатый в тисках животного страха. За последний день мое понимание мира сильно изменилось, и тот единственный, кому мог доверить жизнь, стал самым страшным существом, что я встречал. Хотя он и раньше им был. Просто я, по глупости и наивности своей, не замечал этого. — Хороший мальчик… Вот и договорились, — рука у моего лица исчезла и я облегченно вдохнул. После Рагнар отступил от меня, по-дружески похлопал по плечу и вернулся в хижину, будто его тут и не было. А я остался там, где и стоял, пытаясь осознать свою жизнь. У меня больше не было ничего. Ни семьи, ни, как оказалось, друзей… Ни веры. И, кажется, даже душу я потерял где-то по пути из Англии в эти неприветливые Северные земли… А от чего ещё могло казаться, что внутри меня теперь всепоглощающая, пугающая пустота?