Ночь красной луны 4. Низвергнутый с небес

      Странный мир, странные запахи и звуки. Все было незнакомым для меня. Что я понял сразу же, так это то, что моей сестры тут точно не было. Куда же она отправилась, и куда из-за неё закинуло меня?       Парнишка, который меня подобрал, тоже был странным. Конечно от него не шёл аромат самки, как от папы Лероя, но моё тело все равно реагировало на него, немного иначе, но реакция явно была. Мне хотелось защищать его, оберегать, даже охранять, чтобы никто не смел причинить ему вреда. Именно поэтому, когда появились эти двое, каждый нерв во мне завибрировал и запел, призывая к бою. То, что я был ранен, лишь усугубляло ситуацию, делая меня более опасным и жестоким. Хорошо, что красный волк был послушен руке своего друга и не подошёл ближе. То, что эти двое пара, было видно сразу. Связующие нити крепко-накрепко окутывают их, соединяя две независимые личности в одно целое.       Они ушли прежде, чем я окончательно вышел из себя, посчитав их все же опасными. Как только волки скрылись с глаз, напряжение отпустило меня. Я лёг у ног своего человека, закрыл глаза и неподвижно замер.       Юноша что-то тихо пробубнил, тяжело вздохнул и рассеянно погладил меня между ушей. Приятная истома расползлась от головы по всему телу. Хорошо… Мне нравится.       — Ты только что вполне неплохо стоял на всех четырёх лапах. Вставай, — потребовал мой человек и потянул меня за загривок вверх. — Вставай, а иначе я тебя не донесу и останешься тут.       «Тут» в мои планы совсем не входило, поэтому, превозмогая боль в боку и задней лапе, я, покачиваясь, медленно встал и посмотрел в глаза человека. Он не отвел взгляда и даже улыбнулся, а потом, все так же не отпуская моей холки, шагнул навстречу к широкому и высокому дому. Я, прихрамывая, шёл рядом.       Сложнее всего оказалось пережить подъем наверх в какой-то странной жужжащей и сильно помеченной кем-то коробке. И дело даже не в желании пометить самому, это как раз я вполне мог терпеть, а в том, что на меня давили стенки, теснота и невозможность выйти из этого места в тот момент, как захочу. Если бы не успокаивающий голос человека, скорее всего я бы почти сразу же стал кидаться на стены. А так лишь недовольно щерил клыки, бил хвостом по бокам и тихо порыкивал.       Жилище человека оказалось чистым и слишком светлым, настолько, что этот свет резал по глазам. Стены белые, пол, потолки, мебель — все белое, лишь слабые вкрапления синего разбавляли это сумасшествие. Но, кажется, сам человек чувствовал себя тут комфортно. Он разулся и, не отпуская загривка, куда-то повел меня.       Снова маленькая комнатка, не жужжит и пахнет влагой. Похоже, ванная, вон и бадья, столь же белая, как и стены. Папа рассказывал о таких, они были в том мире, из которого он пришел. Как только человек повернул какую-то ручку, полилась вода, и я понял, что прав. Кажется, меня занесло в мир папы Лероя. Вот уж куда не мечтал попасть, в отличие от своих брата и сестры. Папа, когда рассказывал, всегда описывал его так: шумный, пыльный, грязный воздух, равнодушные, куда-то спешащие жители. Хотя, вразрез его словам, я нашел одного, кто не был так равнодушен. Мой человек.       — Залезай давай. Таким грязным в комнаты тебя не пущу.       Мне указали на бадью, где уже плескалась до половины вода. Грязь и мне была неприятна, к тому же могла попасть в рану. Получить заражение крови — мало приятного, но я все равно сделал вид, что не понял его слов. Было интересно, как он поступит. Человек вздохнул, раздраженно убрал длинную челку с лица, присел на корточки, в результате чего оказался ниже меня, и посмотрел мне в глаза. Чистое озеро, в котором отражается ярко-голубое небо, именно такие глаза у него были. На миг я утонул в них, но боль в боку напомнила о себе, заныв сильнее, когда он коснулся там.       — Лезь в воду, — повторил человек. — Я знаю, что ты меня понимаешь, ведь делал все, что говорил до этого. В воду.       Мне хотелось улыбнуться, жаль, что челюсть волка не предназначена для этого. Я выполнил то, что от меня требовали, и как только тело погрузилось в воду, стало очень трудно удержаться, чтобы не перетечь в двуногую форму. Но слишком рано, готов ли человек к подобным сюрпризам? Папа говорил, что в его мире нет иных рас, кроме той, к какой принадлежал он сам. Хотя, похоже, он ошибся, по крайней мере двух оборотней я уже повстречал. Но знает ли о них что-то мой человек? Не хотелось бы испугать его. Решение побыть четырехлапым гостем показалось мне верным, тем более так приятно, когда тебя моют.       Человек намылил мех чем-то жидким и приятно пахнущим, а потом стал массировать кожу, перебирать шерсть. Ну, а когда дошел до головы и почесал за ухом, я пожалел, что меня воспитали как альфу, так и хотелось уподобиться щенку и завилять хвостом. Вместо этого я перевернулся на спину, напрочь забыв о воде, чуть не захлебнулся, но зато добился, чего хотел: нежные пальцы зарылись в шерсть на животе. Как же хорошо, безумно хорошо. Тоже, кстати, неподобающе для вожака, но не смог себе в этом отказать. Впрочем, и отец часто так же подставлялся под руки папы, пока их никто не видел, а меня сейчас тоже никто не видел.       — Тут рана, нужно будет обработать. Сильно я тебя зацепил, надеюсь, ничего страшного, а утром отвезу тебя к ветеринару. Ты ведь хороший мальчик, потерпишь до утра?       О, я готов терпеть все, что угодно, если он будет и дальше так чесать мне живот, даже этого странного зверя — ветеринара. Кто это, кстати? Папа Лерой никогда о нем нам не рассказывал.       — Ну, давай, вылезай. Нужно позаботиться о твоих ранах, Снежок. Тебе подходит это имя.       Я поморщился, имя, откровенно говоря, не самое лучшее и уж точно не подходит альфе стаи, но если он и дальше так будет обтирать меня полотенцем, то пусть называет, как хочет. В конце концов, это все временно. Лишь до того момента, пока артефакт не наберется силы в достаточном количестве, чтобы перенести двоих. Человек — мой, и оставлять его в этом мире я не собирался. Мой. Когда вернусь домой, у меня будет масса времени, чтобы доказать ему это. А пока… чем он там меня мажет, что так зверски щипет?       — Не крутись, постой спокойно еще минутку, — упрашивал человек. — Я знаю, что тебе не нравится. Стой спокойно и не ворчи.       А ведь и правда ворчу, как только что-то зеленное на белом подносят к моей ране, тут же начинаю ворчать и показывать зубы. Наконец-то эта странная процедура была окончена. Человек поманил меня за собой в другую комнату, та оказалась спальней. Такой маленькой, что места хватило лишь кровати, но большой, тумбочке и небольшому странного вида столу.       — Будешь спать тут, Снежок.       Я поморщился, отвратительная кличка, но человек моей мимики не видел, он стелил на пол рядом с кроватью одеяло, для разнообразия в этой белизне зеленое. Спать на полу, когда такая огромная кровать… Глупости.       Я уже было направился к внушительному ложу, но был перехвачен на полпути за холку. Рык вырвался сам собой.       — Нечего рычать, это не твое место. Ложись тут, — и человек потянул меня вниз, пришлось лечь.       Неудобно, отвык я спать вне кровати, даже в лесу на земле уже года два не ночевал. Человек ничего, конечно, о моих мыслях не знал, он раздевался. Тут уж и я забыл о каких-то там мыслях, стал наблюдать незаметно. Он оказался красивым, но слабым. Выживет ли в моем мире? О чем я? Конечно, он выживет, ведь папа Лерой тоже деликатно сложен и мой братец, живут же, и вполне неплохо, и еще умудряются управлять другими. Отец никогда этого не признает, но именно папка Лерой часто помогает ему советами, и именно к нему он идет, когда не знает, как лучше поступить. Кто-то может решить, что это недостойно альфы стаи, но отец говорит, что он и папа Лерой две части одно целого, поэтому нормально слушать самого себя.       Человек выключил свет, перешагнул через меня и забрался в кровать. Я приподнялся и посмотрел на него. В этой огромной кровати он терялся, но, кажется, ему нравился такой простор. Человек лег на спину и раскинул руки, словно крылья, тихий вздох сорвался с его губ, он закрыл глаза и замер.       — Спи, — вдруг сказал он и повернулся на бок, спиной ко мне.       Конечно, о сне не могло быть и речи. Новый мир, новые запахи, звуки, да все новое, какой уж тут сон, но мешать человеку не собирался, поэтому затих и прикрыл на время глаза, вслушиваясь в его дыхание. Как только оно выровнялось, я встал, обошел кровать и заглянул в лицо хозяина жилища, чтобы убедиться, спит ли он. Спит. Я дунул ему в лицо, и он чуть поморщился, но глаз не открыл. Крепко спит, можно и подлечить себя.       На всякий случай я отошел от кровати подальше, встал к окну и перетек в двуногую форму, тут же сильнее заболел бок, но я сжал зубы и терпел, пока не изменился окончательно. А потом закрыл глаза, запрокинул голову и позволил регенерации подправить побитую шкурку. Повреждений было не так уж и много, потому все закончилось довольно быстро. Я открыл глаза и выглянул в окно в поисках луны. Она была на месте, красноватая и немного зловещая, но, вот чудо, не действовала на меня так, как это было бы в моем мире. Нет, гон чувствовался, но его зов был слабый, еле слышный, словно за неделю до сегодняшней ночи.       В последний раз взглянул на луну, снова вернулся в волчью шкуру и направился к человеку. Что бы он ни говорил, но ночевать на полу желания не было, поэтому я запрыгнул на кровать и занял оставшееся свободным пространство. Теперь можно и поспать немного.