4
16 октября 2016 г., 00:23
— Едем на твоей машине. Чур я за рулём! — вскрикнула Катя, как только мы оказались на улице, и я узнал ещё одно название из этого мира.
Оказывается, странная повозка из металла называлась машиной. Папа рассказывал о них, но мне они представлялись несколько иначе, меньше, более грубой формы и менее комфортными. Это мне вспомнилась вчерашняя поездка и удобство, с которым там лежал. Вообще, стоило рассказы папы слушать чаще, вот хотя бы так часто, как сестра. Она в этом мире была бы как рыба в воде. А мне не по себе, быстрее бы камень переноса зарядился, прихвачу Антона и домой.
— С чего ты решила, что я позволю тебе сесть за руль? — в голосе Антона не было раздражения или злости, просто констатация факта.
— А с того, что я с твоим волчарой не поеду, если ты при этом не будешь просматривать за ним в оба глаза и держать его всеми руками, можешь даже ногами, для моего спокойствия.
— Ну ты и трусиха. Ладно, лови. — И Антон что-то кинул ей, а она это что-то легко поймала и резво побежала к машине.
Вообще, тут было много разных машин, а я вчера был не особо в себе, чтобы разглядывать то, на чем ехал. Но лишь от одной из них шёл отчётливый запах Антона, смешанный с моим. Там присутствовали ещё запахи, но два этих были намного сильнее остальных.
К тому моменту, когда мы подошли к машине, Катя уже сидела внутри и радостно чему-то улыбалась. Антон открыл дверь и слегка подтолкнул меня, без слов намекая, что я должен забраться внутрь. В отместку за ошейник и поводок хотел сделать вид, что не понимаю, но решил, что такое поведение не подобает альфе стаи. Я запрыгнул в машину и вальяжно развалился на мягком сиденье. Следом за мной сел Антон и захлопнул дверь. Катя, кажется, что-то там сделала, раздался лёгкий гул и машина сдвинулась с места. Я тут же развернулся и положил голову на ноги Антона. Он совсем не возражал, даже стал почесывать меня.
Место, куда меня привезли, оказалось ещё более странным. Похоже на скотный двор, только чистый и из зверей — собаки, кошки и какие-то грызуны. Даже пара птичек есть и один зверёк, длинный, с наглой мордой и шикарным белоснежным мехом. В тот момент, когда мы вошли, вся эта звериная братия словно сошла с ума. Собаки заскулили и попытались потеряться за ногами своих людей, а один особо крупный, кучеряво-лохматый пёс и вовсе полез под стул и, благодаря своим размерам, благополучно перевернул его вместе со своим человеком. Грохот стоял отменный. Кошки с шипением забились вглубь своих сумок, а птицы загомонили. Мы же, не обращая на других внимания, прошли к свободному стулу. Антон сел, и я тут же прижался к нему и положил голову на колени. Катя посмотрела на нас и со словами: «Ну прям идиллия. Пойду лучше на улице потусуюсь», — ушла.
А мы продолжали сидеть, вплоть до того момента, пока последний человек со своим питомцем не покинул стены данного дома. Честно говоря, так и не понял, зачем люди приводили свою живность к этому зверю — ветеринару, может, у них тут традиция такая или обряд, возможно, даже это храм, где даются благословления, а зверь, что тут обитает, священное животное, символизирующее божество. Но… Ладно они, а меня-то зачем сюда притащили? Да и не помню, чтобы в детстве нам о таком рассказывали, хотя, ещё неизвестно, в какое время я попал, возможно, гораздо позже того, в котором жил папа Лерой.
Вот настала наша очередь, Антон поднялся, и мы пошли к заветной двери. И чем ближе она была, тем любопытнее становилось. Вот она распахнулась и… увиденное разочаровало. Почти пустое квадратное помещение, один шкаф, чуть покосившись, стоял в углу, у стены стол, серебристый, блестящий, ещё один, но белый, жался к противоположной стенке прямо у окна. И за этим столом сидело вовсе не божество и не его представитель, а обычный человек средних лет, чуть полноватый, лысоватый и мелковатый. Он что-то писал, но стоило нам переступить порог, как вскочил и улыбнулся. Правда недолгой была его улыбка, при виде меня с ним случились необъяснимые перемены: он побледнел, рассеяно прощупал взглядом комнату и отступил ближе к окну, словно, в случае чего, собирался туда сигать.
— Это волк? — его голос дрогнул.
— Да что вы, нет, конечно, — не моргнув глазом, соврал Антон.
— А похож, — не поверил так просто человек. — И крупный такой.
— Да, похож, сам знаю. Такая порода, специально искусственно выращенная. Его привезли из-за границы. Очень редкий, — продолжал самозабвенно врать Антон, на миг даже я поверил, что являюсь собакой, и завилял хвостом.
— Как интересно, чего только не увидишь в наше время.
Человек наконец-то оттаял и направился к нам, потирая ручки. Он мне сразу не понравился, прямо с того момента, как в его глазах мелькнул этот нехороший блеск первооткрывателя. Я оскалился и зарычал.
— Тихо, тихо, Снежок, дядя ветеринар только осмотрит тебя.
Так вот ты какой загадочный зверь — ветеринар! Мелковат, смешон, так — на один зуб, а опасения вызываешь. И не зря, как оказалось. Даже Антон не смог удержать меня, когда этот полез с какой-то штукой под названием «измерим температуру» мне под хвост. Ну уж такое унижение чересчур. Глотать какие-то плоские кругляши под названием «глистогонное» я тоже отказался. Антон и взмыленный ветеринар очень старались, уговаривали, пытались применить силу (особо смешно выглядело), но дождались от меня лишь щелчка зубам прямо рядом с пальцами последнего. Окончательно обессиленный шарлатан-предсказатель (это он чуть раньше предсказал мне блох) махнул в мою сторону рукой, сказал: «Здоров», — и сел прямо на стол. Он утер катившийся по лицу пот рукавом и предпринял последнее поползновение. Но такое, за которое чуть не поплатился головой.
— У нас сейчас действуют скидки на кастрацию. Вы бы не хотели кастрировать вашего пса и избавиться от проблем в будущем?
Мелкий, пухлый, а хорошо бегает. В тот момент, когда я осознал, на что замахнулся этот самоубийца, решил помочь ему быстрее свести счеты с жизнью. Если б не Антон, ничего не спасло бы верещавшего на шкафу ветеринара, даже небольшой ножик, который он держал перед собой.
— Фу, Снежок, плюнь ботинок, заразу подцепишь.
Я сначала конвульсивно сжал челюсть, представляя на месте ботинка хотя бы ногу или руку, а потом плюнул, метя в ветеринара, но он увернулся. Антон обхватил меня за шею и потянул к выходу.
— Доктор, мы, наверное, лучше без кастрации.
— Да, конечно, — обрадовался мужик, — кому она вообще нужна, эта кастрация.
— Сколько я должен за осмотр?
— Да что вы, у нас сегодня акция: все большие собаки — бесплатно. А особенно эта, сам бы заплатил, только бы ушли, — последнее ветеринар сказал уже тише, Антон вряд ли слышал, а вот мой слух был острее.
— Повезло как. Вам помочь спуститься, доктор? — Я щёлкнул зубами, ветеринар подпрыгнул и замахал головой.
— Нет-нет! Вы идите, идите, я сейчас немного отдохну и слезу.
Антон пожал плечами, ухватил меня за ошейник и потянул на выход. Но даже в тот момент, когда мы выходили, я не сводил взгляда с бледного, затихшего ветеринара.
Ждавшая нас на улице Катя тоже не скучала, она разговаривала и смеялась с каким-то человеком, и даже мне было видно, как она строит глазки. Но стоило ей увидеть нас, как она махнула рукой незнакомому человеку и устремилась к нам, при этом продолжая все так же сверкать улыбкой, как роса на солнечном свету.
Обратно мы ехали так же, как и туда: девчонка спереди, мы с Антоном позади. Я вновь удобно расположился прямо на коленях моего избранника. Первое время он пытался сопротивляться такому произволу, даже говорил что-то о шерсти, какой-то химчистке и деньгах, но все эти ничего незначащие доводы так и остались для меня лишь словами. В результате Антон смирился, перестал сопротивляться и даже перебирал шерсть на моей голове, задумчиво глядя в пустоту. Что-то тревожило его, что-то неприятное, и мне это «что-то» не нравилось, оно злило. Первое желание самца в стае — сделать все, чтобы его пара и щенки были счастливы. Поэтому меня злило это состояние беспомощности и незнания, мне нужно знать, что с ним, нужно.
— Как сходили? — вдруг поинтересовалась Катя, видно, и ей не нравилась эта тишина, вот только Антон на ее слова никак не отреагировал. — Антон, ау! Как сходили, спрашиваю?!
Антон дернулся, сбрасывая с себя этот налет отчужденности и холодной печали. Он перевел взгляд на девчонку, в первый момент явно не вдаваясь в смысл слов и не совсем понимая, что от него хотят. Антон передернул плечами, будто на них давило что-то огромное, неподъемное, пару раз моргнул и его взгляд прояснился.
— Что ты спросила?
— Как сходил, говорю?
— Нормально, Снежок здоров, термометр разбит, таблетки размазаны по полу, врач в ауте, шкаф, возможно, сломается.
— Какой шкаф? — явно недопоняла такого масштабного описания Катя.
— Тот старый, на котором сидел ветеринар, когда мы уходили, не заплатив даже.
При слове «ветеринар» сработал рефлекс, и я зарычал. Неприятный тип.
— Ну вы и сходили. А потише никак нельзя было?
— Можно, но тогда бы никто от похода в лечебницу удовольствия не получил, ну, кроме самого врача.
Катя вздохнула и махнула в нашу сторону рукой. Это она зря, я еще не простил ей лишние телодвижения, потому не упустил возможность щелкнуть зубами. Она отдернула руку, отвернулась от нас и сосредоточилась на дороге.
— Завел ты себе геморрой, — недовольно проворчала Катя.
Но Антон уже вновь задумался и не услышал ее. Я услышал, запомнил на будущее, а сейчас мои мысли были заняты совсем другим. Мне как можно быстрее нужно узнать, что печалит моего человека.
Двое волков снова были здесь, это я почувствовал, как только мы остановились у дома Антона. Ну, а стоило открыться двери, как запах буквально ворвался в мозг, пронёсся по венам, и зверь во мне взвыл, попытался оттеснить вторую сущность, подавить ее. Вот только я не был бы альфой, если бы не смог управлять собой, тем более чужаки уже ушли и в дом они не заходили. Покрутились вокруг, дошли до дверей и повернули назад. И все же… мне не нравилось, что они крутились рядом с моим человеком, их намерения мне были неведомы. И это злило, сильнее, чем мне хотелось бы.
Пока мы шли к дому, Антон и Катя о чем-то говорили, но впервые я их не слушал, сейчас все чувства были обострены и направленны лишь на одно — прощупывание пространства. Я по запаху «шел» через время, по улицам, шумным дорогам, до самого леса, за ними, теми, кто приходил. Я найду их, чтобы узнать, зачем им нужен Антон, зачем они покушаются на чужую пару. Если их ответ мне не понравится, они больше никогда не смогут снять свою шкуру, потому что та навечно останется на их остывших телах.
Я коротко рыкнул, но так, что вздрогнули и Антон, и Катька, которые, как видно, с головой ушли в какой-то разговор.
— Снежок?
Где он это имя откопал? Оно ужасно и совершенно не подходит мне. Я мотнул головой, натянул веревку и, шагнув к дому, показал, что желаю уйти с улицы. Должен же хоть к чему-то относиться мой рык, а ночью… Ночью, когда Антон будет спать, я отправлюсь в гости к волкам этого мира.
