их было трое

      Шурф любил наблюдать за Максом. Ему нравилось смотреть на съехавший тюрбан, на отросшие волосы, на бесчисленные веснушки, на меняющие цвет глаза, на длинные пальцы и на вечную улыбку. Шурф часто записывал отрывки из разговоров с Максом, чтобы никогда не забыть их. Шурф помнит каждую прогулку с Максом по ночному Ехо. Он помнит случайные прикосновения, долгие взгляды и заливистый смех Макса, против которого устоять было чертовски сложно. Иногда, казалось, что всё это нереально; что Шурф просто спит и сейчас он проснется и, как всегда, прийдет в Дом у Моста, а там про Ночное лицо Почтеннейшего Начальника Тайного Сыска никто никогда не слышал. Джуффин, конечно же, скажет, что идея неплохая и странно, что она не пришла ему раньше. И, возможно, в Сыске действительно появится Ночное Лицо шефа, и это будет какой-то молодой, но способный, оболтус, но не Макс.        Он всегда думает о Максе. "Забыть Макса — самое страшное, что может случится с нами" — однажды сказал Джуффин. Бывший Безумный Рыбник засыпал и просыпался с мыслями о Максе, исследовал всю библиотеку Ордена в поисках информации о Тихом Городе и соглашался на любые авантюры Джуффина, если была хоть малейшая надежда вытащить Макса. Шурф каждый вечер проводит с Меламори, которой больно и сложно не меньше, чем ему. Меламори начинает считать его за брата и рассказывает о всех своих страхах и кошмарах; доверяет свои секреты, надежды и мечты; и в особо хорошие вечера даже улыбается. Шурф скрипит зубами и ненавидит себя, каждый раз, когда Меламори благодарит его за всё. Он же мечтает увести у неё парня, хорош помощник.       Они все учатся жить без Макса, и это чертовски сложно и больно. За эти несколько лет он въелся в воздух, кровь и плоть всего Ехо. Нумминорих проболтался, что иногда чувствует запах Макса, да и когда попал в ловушку Датчуха Вахурмака, вытянул его, хоть и не осознанно, именно Макс. Шурф завидует: у него не осталось ничего, кроме воспоминаний и записей в тетради.       Когда Шурф смог добраться до Макса во сне, стало намного легче. Макс сумел вырваться с Тихого Города. Макс жив и здоров, это вселило надежду. Долгие ночные разговоры обо всём на свете, заставляли Лонли-Локли жить. Джуффин, как всегда, прятал улыбки за чашками с камрой и ненавязчиво спрашивал про то, как спалось Шурфу, и что нового он вынес с ночных путешествий. Шурф делал вид что ни черта не понимает. Меламори с каждым днем становилась всё бледнее и замученней. Шурф не мог решить: рассказать про общие сны с Максом Меламори, рискнув всем, но этим дать ей хоть малейшую надежду, или же оставить эту тайну только между ним и Максом. К моменту когда он всё таки понял, что нужно сделать, всё решилось.       Когда Шурф, после исчезновения Меламори, получил приглашения от Макса в «Кофейную гущу», он, впервые за последние года, почувствовал себя по-настоящему живым. Когда Шурф увидел Макса, он не мог поверить своим глазам. Вот он стоит живой, настоящий; просто протяни руку и проверь. Он чувствует как внутри разливается какое-то непонятное чувство, оно обволакивает всё тело, становится тепло и спокойно. Сердце щемит и Шурф почти уверен, что счастлив.       Шурф сдерживается чтобы сейчас же не прижать к себе Макса, нашептывая люблюлюблюлюблю и большеникогданеотпущу. Но Шурф просто улыбается, шутит и садится за общий стол. Он смотрит на своего мальчика и не может насмотреться. Он почти смирился с мыслью, что возможно он ещё долго сможет видеть Макса только во сне. А великий и ужасный Вершитель снова повернул всё по-своему. Шурф думает, что никогда так много не улыбался за один вечер. Он действительно счастлив.       Макс рассказывает историю про Хаббу Хэна и внимательно смотрит на Лонли-Локли, улыбаясь. Шурфу кажется, что он бредит, потому что остальные увлечены историей и не замечают (или делают вид?), как Макс подмигивает ему, когда рассказывает о тайных желаниях Шурфа. Шурф впервые за последнюю дюжину лет чувствует, что готов провалиться под землю от стыда. Макс улыбается ещё шире. Спасает только старая добрая дыхательная гимнастика.        Вечность они тратят на разговоры. Ничего удивительного. Макс болтун ещё тот и ему дико интересно, что и как сейчас в Ехо. Но в итоге, про Ехо они говорят меньше всего. — Вернись и сам всё узнаешь, — серьёзно сказал Шурф и перестал отвечать на вопросы Макса о их мире.       Макс напускно дулся и канючил как ребёнок, но этим вызвал лишь смех Шурфа. Макс улыбнулся и сразу вспомнил какую-то историю. Шурфу было хорошо и комфортно в обществе Макса. Ему не нужно было держать маску, следить за словами и эмоциями. Когда-то очень давно, в молодости, Шурф был страшным мечтателем и любопытство ко всему новому и неизвестному он пронёс через все года, как бы он не менялся. Шурф взахлеб слушал всё, что рассказывал настолько повзрослевший и помудревший Макс. Шурф задает вопросы, молчит, переваривает. У Макса блестят глаза, волосы растрепанны как никогда и длинные прекрасные пальцы постоянно что-то держат, крутят, переставляют.        Макса лихорадило. Чувства накрывали с головой. Там, в Тихом Городе, у него было много времени и возможностей, чтобы обдумать абсолютно всю жизнь. Проанализировав свою жизнь в Ехо и дружбу с Шурфом, в частности, Макс кое-что понял. Шурф то ему очень нравится. И совсем не как друг. Он гнал от себя это чувство как можно дольше: сначала, потому что боялся не выбраться из Тихого Города и как-то времени на сердечные дела не оставалось, потом потому что у него есть прекрасная Меламори. Сейчас же всё понимание ситуации накатило разом и Макс чувствовал себя совсем уж глупо и потеряно. Тело не слушалось, язык тем более. Максу хотелось расхохотаться и, одновременно, вырвать все свои волосы. Он мог понять почему он раньше не замечал симпатии к Шурфу: он же таким глупым был. Вполне мог спутать всё с дружбой, да и когда живешь в Ехо и каждый день узнаешь о новых чудесах, как-то времени раздумывать привлекает ли тебя твой лучший друг больше, чем должен, не остается.       Шурфу хочется поправить волосы Макса и уложить его спать. Чудесный кофе Франка ему уже явно не помогал, да и Шурф не был уверен, спал ли он последние несколько дней. С него бы сталось, в самом-то деле. Макс замолкает смотрит как будто сквозь Шурфа. — С тобой всё в порядке? — Шурф наклоняется ближе и берет за руку Макса, чтобы проверить состояния его организма. Макс выдёргивает руку, криво улыбается. Кивает головой, на всякий случай, повторяет несколько раз: " Всё хорошо, всё прекрасно, Шурф".       Лонли-Локли пожимает плечами, отодвигается, делает вид, что поверил. Шурф пьет свой кофе, смотрит в окно и молчит. Тишина давит, но никто не спешит продолжать разговор. Макс смотрит в свою пустую чашку и видит на дне причудливый рисунок из кофейной гущи. Он смеётся, чем и обращает внимания Шурфа. — Кофейная гуща, — всё ещё продолжает смеятся он, — Гадание на кофейной гуще! — Ты всё ещё очень плохо объясняешь свои мысли, — хмурится Шурф, — Но я уже привык и могу предположить, что ты говоришь о каком-то магическом ритуале твоего мира. Возможно, во время него открывается истина. — А ты как всегда проницателен. В моём мире многие хотят узнать своё будущее или же спросить совета у высших сил. Впрочем, возможно и в Ехо есть подобное. И вот гадание на кофейной гущи одно из самых популярных, потому что, кроме кофейной гущи и воображения, ничего не требуется, — Макс пожимает плечами и замолкает, собираясь с мыслями, как бы лучше объяснить. Шурф, как и всегда, внимательно слушает, но к удивлению Макса, уже не записывает всё, что рассказывает Макс о мире Паука. — Суть проста: человек заваривает кофе и, если есть конкретный вопрос, задает его, выпивает кофе и потом смотрит на гущу. Увидев какой-то образ, человек или сам толкует его или ищет значения в специальных книгах и статьях. — Очень интересная практика. Но я всё ещё не могу понять твоего смеха. — Всё очень просто. Я, всего лишь, просто дурак, которого может рассмешить, что угодно. Особенно игра моего собственного воображения. — И что же ты такого увидел? — Леди Сотофу, — улыбнулся Макс и протянул свою чашку Шурфу.        Конечно же, объяснять, что значит увидеть старую женщину, Макс не стал.

***

      Меламори не глупая.       И в людях хорошо разбирается. После того, как эйфория от возвращения Макса в Ехо спала, она заметила что-то неладное. Макс вечно где-то пропадет, возвращается уставшим и времени даже на простую болтовню совсем не остается. Да, так было и раньше, но, например, зайти к Шурфу на камру он всегда успевает. Меламори успокаивает себя тем, что он ходит за советом, чтобы подписать глупые разрешения, чтобы выучить новые колдовские штуки очевидной магии, чтобычтобычтобычтобы.       Меламори не глупая, но любит врать самой себе.       Меламори не слепая. Она видит с каким обожанием Макс говорит о Шурфе, как горят его глаза, когда Макс вспоминает о нём. Она видит как меняется старый-добрый почти брат Лонли-Локли рядом с Максом, кажется, что до того она не слышала смеха Шурфа так часто (вообще). Макс всё ещё смешной и заботливый. Но Меламори не от красивых глазок стала избранницей буривихов, и прекрасно замечает перемены. Ей не по себе, и она не знает к кому обратиться за помощью. Да у неё же даже подружек нет! Всё время то на службе, то с коллегами по трактирам гуляют или же в Мохнатом Доме развлекают Базилио и самих себя. Она привыкла говорить на прямую и Макс не исключение, но что-то ей подсказывало, что не стоит спешить и лучше всё взвесить.       Время от времени она замечает внимательные взгляды шефа на себе, которые так и говорят: "Зачем ты обманываешь саму себя?". Меламори, конечно же, не умеет читать мысли, но почему то уверенна, что именно так и думает Джуффин. Меламори пресекает на корню все разговоры с Мелифаро про Макса, потому что она чувствует в его голосе жалость. А она никогда не позволит жалеть себя. Она сильная и справиться со всем сама. Кофа дымит в свою трубку и уводит Кекки, каждый раз когда она говорит о чём-то помимо работы. Кекки ещё слишком молода и плохо понимает, что в чужие отношения лезть не стоит. Леди Блимм благодарна ему. Хоть кто-то в этом чёртовом Сыске понимает, что она разберется во всем сама.       Меламори ссорится с Шурфом из-за глупого участка для собак. Ей становится капельку легче, хоть её совсем не волновали собачьи развалюхи. На кончике языка вертятся совсем другие слова, но она прикусывает его и заталкивает свою гордость куда подальше. Ещё не время. — Меламори, если тебя что-то волнует, я всегда найду время, чтобы помочь тебе. Просто пришли мне зов, хорошо?       Меламори хочется рассмеяться. Но входит Макс и спрашивает, что случилось.       Ты, придурок, случился.       Меламори разрывает изнутри боль. Ей так невыносимо обидно. Лучший друг и её парень явно чувствуют что-то к друг другу, но или они непроходимые тупицы, или же держат её за пустоголовую и слепую. Меламори желает счастья обоим, но ей так жалко себя. Ей хочется и дальше греться в лучах обожания и любви Вершителя, но головой она понимает, что скоро это закончится и чтобы сохранить хоть остатки гордости в своих же глазах, она должна уйти первой.       Спустя пару дней, Макс объявляет о том, что Джуффин дал ему день Свободы от Забот и они проведут его вместе. Меламори улыбается, берет Макса за руку и твердит самой себе: "всёхорошовсёхорошовсёхорошовсёхорошохорошохорошохорошо". Они гуляют по Ехо, но Меламори безумно грустно и тоскливо. Дни, проведенные в рефлексии, привели её только к одному выходу из сложившийся ситуации. Она чувствует, что всё неправильно. Но улыбка не сходит с её лица и она пытается переубедить саму себя. Ведь всё прекрасно. Вот она гуляет со своим любимым по любимому городу в такой прекрасный солнечный день, что может быть лучше?       Макс ведет её в любимое кафе-мороженое. Сколько свиданий прошло именно здесь? Насколько она была счастлива тогда? Меламори съедает несколько порций мороженого, в пол уха слушая о новом деле Макса. В кафе много подростков и парочек и Меламори невыносимо хочется смеяться, когда она замечает чей-то восхищенный взгляд и слышит, что они с Максом идеальная пара.       Идеальная пара. Иронично.       Меламори улыбается, обнимает, целует. Макс смеется, отвечает, говорит. Она ест мороженое порцию за порцией и пытается навсегда запомнить этот день. Меламори знает: всё уже не так, как раньше. Меламори хочется разрыдаться прямо там. Все складывается как паззл. Всё на что она закрывала глаза. Меламори чувствует горечь на кончике языка и обдумывает способы сбежать не только из её любимого кафе, но и из Ехо как минимум, а лучше на другой конец Вселенной. Сердце нещадно кровоточит, руки дрожат, голос не слушается. Макс обеспокоенно смотрит, берёт за руку, спрашивает.       Меламори все прекрасно понимает. И отпускает.