Под крышкой гроба с синдромом Котара

«Она любит парнишку красивого Но судьба велит быть ей одной Пьяной ездить в вечерних автобусах Тихо петь по дороге домой»

Найтивыход — Гликодин

      Носитель имени Василий был далеко не один. Думаю, это и не особо удивительно, имя не редкое. Был у нас ещё и гопник Вася, низкого роста полного телосложения, с россыпью акне на лице и жирной монобровью. Он-то и решил за мной приударить. — Может погуля… — выцепив меня в коридоре, начал шарманку он. — Нет, — обрубила на корню я, вальяжно шагая с кружкой за ежечастной дозой чая. Думаю, с истории про Михаила, было уже понятно что с матами у нас борьба была ожесточённая, но вот беда: матерюсь-то я как сапожник. В нашем отряде (самом старшем) было куда проще: сматерился — 50 приседаний. В остальных — от объяснительных до жалоб директору и родителям. Почему Мишу не передали его (а, точнее, нашей) вожатой — секрет по сей день. Так вот я к чему об этом завела разговор… Вася, тот что гопник, попросил у меня зарядку для телефона. Мне не жалко, я дала, но вот к вечеру она понадобилась уже мне. — Вась, давай уже, — тяжко вздыхая от получасовой перепалки, просила я. — А ты будешь моей? — Я уже сто раз сказала нет, — от усталости я потерла лоб. — Значит, нет. Теперь меня взял психоз. Быстрым и тяжёлым шагом я пошла к его кровати. Он намотал шнур зарядки на руку и крикнул «А ты догони!» и побежал на улицу. Главная проблема в том, что он был детдомовский, и если не отвоевать свою зарядку обратно — он даже не задумается её отдать. Не в обвинение всех детдомовских сказано, просто именно в тот год такие приехали. Апогей в том, что обежали мы корпус раза два-три и мои лёгкие решили дать отказ в дальнейшем функционировании. И вот, у главного входа в корпус, задыхаясь и почти плача я кричу: — Да и пошёл ты нахуй, обмудок ебучий! Азарт парнишки пропал. Он кинул в мою сторону зарядку, а следом и слова: — Ты думаешь я просто так за тобой бегаю?! Да я и предлагаю встречаться всём таким страшным, потому что я — последний шанс на отношения для вас. Вы ж уродины, кто вас полюбит! — и он убежал в корпус. Я обомлела от таких слов. Проблемы низкой самооценки тогда меня не касались, даже буллинг в школе как-то не особо задевал мою внешность. Но тут меня как-будто кинули в тягучее болото из которого больше выбраться я не смогла. *** — Последний шанс на отношения, — выдыхая дым из лёгких, говорю случайно вслух под аккомпанемент стука ногтей по стаканчику кофе. Какому, кстати, по счету? — М? — спрашиваешь меня ты. — Да так, — хмуря брови, отмахнулась я. — До сих пор эхом отдаёт. *** Повернув голову и глядя ему в спину, я заметила аж четверо вожатых. И тут до меня дошло… — Очень красиво девушка выражается, да? — скривился, только недавно вернувший из армии, вожатый 4-го отряда. — Надо срочно писать докладную! — почти визжа, сказала та, из-за которой Мишу выгнали. — Или к директору сразу, — пробормотал её молодой человек-вожатый. — Нет. Девочка из моего отряда, и наказывать буду я, — пресекла Екатерина Александровна. — 50 приседаний.       В корпус я вползла уже нараскоряку. Теперь заслуженно не пойду на зарядку, садисты! Увы, но с Васей пришлось встретится ещё пару раз. Я, Аня, он и его друг бегали курить, так и виделись. Но однажды у Ани сигареты кончились. — Осталось две, — задумчиво произнёс друг Васи, рассматривая пачку. — Кто-то курит целую, кто-то пополам. — Мы с ней пополам, — ответил Вася. — Я с НИМ пополам, — указав на друга, сказала я. Сигареты были противнее. Был более жёсткий удар по горлу и лёгким, и начала кружиться голова. Настолько, что ноги почти не держались. Друг Васи побледнел, а Вася с каждой минутой улыбался всё шире и подошёл ближе, что б я упала в его руки. Но мне хватило сил сделать два шага, хотя казалось что два киллометра, и упасть на плечо его друга. — Может, всё-таки, я тебя дотащу? Я вон какой сильный, а этот тошнотик, — не переставал Вася. — Лучше с ним чем с тобой, — еле связывая слова ответила я. — Я во всех смыслах. — Дотащить дотащу, но у меня есть девушка, — наконец-то ответил друг. Когда меня совершенно развезло, парни испугались и бросили меня на ближайшей лавочке. Хоть и как сквозь туман, но я услышала что одна сигарета была не с табаком, и досталась она как раз мне. Придала я этому значение ой как через много лет. На лавочке сидела Саша, и это меня спасло. — Смотри, белка! — удивлённо тыча пальцем в дерево, счастливо кричала я. — Катя, там ничего нет, — ошарашено ответила Саша. — Да вон же она! — тыча так, что почти упав с лавочки, настаивала я. Саша меня подловила и усадила обратно. — От тебя несёт… Ты что, курила? — Даааа, — почти легла на лавочку я. Мимо проходил Василий. Саша остановила его. — Я не знаю что она курила и не знаю что с ней делать, — произнесла Саша. — Мда, дела, — Василий потер подбородок. — Катя, ты как? — Белочку хочу, — разочаровано пробормотала я. — Идти можешь? — Да не может она, — закатила глаза Саша. — Она даже сидеть не может. — Глазки щиплет, — я закрыла глаза рукой. — А идти я не могу, ноги вялые. — Как себя чувствуешь? — он присел рядом. — Оставляю эту дуру на тебя, — и, махнув рукой, Саша удалилась. — Голова болит, — захныкала я. Не помню как, но Василий дотащил меня до комнаты. Я мгновенно уснула. По прошествию четырёх часов сна, Василий провёл допрос как и что привело меня к такому состоянию. — Давай ты больше не будешь курить с кем попало?! — почти отцовским тоном сказал он. — Ни в жизни, — всё ещё страдая от головной боли, ответила я. Ночью мы с девчонками разговаривали об отношениях. Юля жаловалась как Вася плохо целуется «со своим мерзким языком», а я думала о том, что Вова встречается с другой Катей и о том, что шанса на отношения почти нет. — Юля, а ты встречалась с девушками? — спросила я. — Да, — удивилась она. — А что? — Слушай, — я задумалась пытаясь сформулировать просьбу. — А научи меня целоваться, а? Девочки в комнате разве что не аплодировали. В этот момент к нам вошёл Василий. Тихо и в одних трусах. Юля объяснила ему мою просьбу, и даже сквозь его очки был заметен блестеувший азарт в глазах парня. — Я только за! — ответил Вася. Мы с Юлей сели друг напротив друга на её кровати. Из-за неловкости (и, видимо, травы до этого) мозг отказался воспринимать теорию. Тогда синевласка тяжко вздохнула и предложила перейти к практике, на что я робко согласилась. Стоило нам потянуться друг к другу, как у остальных девочек сработали вспышки на телефонах и мы отстранились. — Пойдём в туалет, — сказала Юля. Закрыв дверь на щеколду, она прошла мимо меня к унитазу. Я немного опешила. — Слушай, мне максимально неловко, а ещё я в отношениях, — начала Юля. — Если ты сильно хочешь, то давай, если не особо, то… Лучше всё-таки дождаться отношений. Я бодро согласилась. Уже на теории я начала задумываться что это плохая идея. Мы вернулись в комнату и рассказали всё как было. По комнате разнеслись недовольные возгласы. И вдруг мы услышали шаги за дверью. Всё девочки спрятались под одеяла, но у нас была проблема: Василий. — У меня под кроватью завал! — шёпотом паниковала Юля. — А у нас палево, — так же ответила Саша. — У меня под кроватью всё уложено так, чтоб я от зарядки пряталась, — ответила я. — Давай бегом! Только тело Василия скрылось под моей кроватью, как дверь открылась. Обход тогда вожатая делала ещё раза 3-4, и девочки уснули. Одна я поспав вечером не могла уснуть. — Так а почему вы не поцеловались? — высунув голову из-под кровати, спросил блондин. — Господи, напугал! — вздрогнула я. — Я уж и забыла что ты там! Переведя дыхание, я начала отвечать. — Неловко мне. Да и Юля в отношениях. — Так я же не против. — Так это ты не против, — язвительно ответила я. — Да и мне хотелось бы с парнем. Ещё пол ночи Вася уговаривал нас поцеловаться, но я шла в полный отказ. С тех пор моё подкроватное царство приходилось делить с Василием. Утром была подготовка к Хеллоуину. Я достала из чемодана одно из двух платьев, что хранились на особые дни. Грим наносился гуашью, девочки обменивались косметикой, а волосы укладывались на воду с сахаром. — Впервые у меня причёска держится! — ахнула я. — А я говорила что парикмахерство это моё! — гордилась собой Юля. Посреди белого от гуаши лица не хватало последних штрихов — кровавые слезы. Капнув краской в нижнее веко, реальные слезы стали красными и мой грим был закончен. Девочек данная процедура немного напугала. В этот день я выступала с песней. В школе постоянно говорили что голос у меня от Бога и с ним меня ждёт большое будущее, но страх сцены всё перекрывал. — Боишься? — спросила Саша, пока мы шли к эстраде. — Да, — ответила я. — Но всё равно передо мной ещё будут выступать, а как до меня дойдёт — уже и слушать не будут. Так что, всё пучком. Но первой объявили мою фамилию. Твою мать. Дрожащими ногами (а из-за платья ещё и непривычно открытыми) я поднялась на сцену. Трясло только в путь. Вроде бы, я даже накосячила, но да ладно. В самом углу на меня смотрели Вова, Вася, Саша, Юля и Настя, они сидели на высоких бортах закрытой эстрады и меня это только сильнее вводило в панику. Как только моё выступление было окончено, я сорвалась со сцены и побежала к ним. Молниеносно я уткнулась Саше в колени и зарыдала навзрыд. Ребята были в шоке. — Ты отлично спела, — гладила меня по плечу Настя. — Я вообще от зависти чуть не умерла! — воскликнула Юля, которая в одну из ночей рассказывала что мечтает петь, но не выходит. — Да вообще шикарно было, ты чего? — гладил меня по голове Василий. — Она просто испугалась, да ведь? — спросил Вова. Сквозь рыдания я пробормотала «угу». Едва успокоившись, я подняла голову. Ребята сперва вздрогнули, а потом сдерживали смех. — У тебя грим размазался, — сказала Саша. — Ещё и грим размазался, — смеясь и рыдая, заканючила я. Я побрела в сторону корпуса, чтобы смыть грим и вернуться к остальным. Ко мне подбежала Катя, девушка Вовы и в бывшем мой враг в детском саду. — Что случилось? — обеспокоенно спросила она. Я рассказала ей про страх сцены и узнала что у неё сильно болит голова, а значит нам в одно место. До сих пор не отойдя до конца, я рассказала ей про чувства к Вове. — Боже, если б ты раньше сказала, я бы даже не соглашалась с ним! — она помогала мне стереть размазанную гуашь с лица. — Да я плачу не из-за этого, — усмехнулась я. — Переволновалась просто. — Но всё равно некрасиво как-то, — ответила она. Поглядывая на мои обнажённые и всё ещё подрагивающие плечи, она пришла к неразумному: — Давай я с ним расстанусь? — Ты сдурела?! — резко успокоившись, воскликнула я. — Нет-нет, мне с ним дальше дружбы ничего не светит! — Тогда нам обеим легче будет! Я не буду чувствовать себя сукой, а тебе будет в любом случае легче, — тут она задумалась. — Да может и получится с ним что-то. — Я не хочу чтобы он знал о моих чувствах! — воскликнула я. — Катя, я тебя очень прошу! Нет, умоляю! Не говори ему ничего! — Хорошо, — согласилась Катя. — Но я всё-равно с ним расстанусь. Утром по корпусу народ шептался. Я не понимала о чем, да и не было особо интересно. Сегодня моя очередь дежурить в столовой. Вчерашний день прошёл по мне, и сегодня особо энтузиазмом я не страдала. В столовой меня встретил Вова и я удивилась. — Ты же сегодня не дежуришь? — спросила я. — Я подменился, — улыбнулся он. День стал чуточку приятнее. Мы протерли столы, и начали расставлять бокалы. — Я тебе нравлюсь? — спросил он. — «Катя, блять! Просила же!» — подумала я. День резко стал темнее тучи. Ну, вот пазл и сложился! Вот о чем сегодня щебечет корпус! — Я не хочу об этом говорить, — ответила я. — Я знаю что да, — уверенно сказал он. Я наклонилась над столом чтобы поставить стакан, и он тоже положил руку на этот же стакан. — Ты очень красивая и очень хорошая девушка, — полушёпотом начал он. — Но поверь, я не хороший человек. — Да о чем ты?! — возмутилась я. — Ты просто замечательный! — Я не достоин тебя. Я правда не такой хороший каким кажусь, — с улыбкой ответил он. — И я тебе это докажу.