Человек, убивший контролёра.

Повесть о том, какие бывают дни у самых обычных контролёров.       Я убил контролёра. И выебал. Дважды. Возможно, сделаю это еще раз, но он начинает остывать, слегка неприятно пахнуть, да так, что эталоны сами пробиваются. Почему я это сделал? Не знаю, потому что мне надоело слушать его ебанутые предложения на тему того, что неплохо бы дать ему свой эталон, что там много пассажиров, которых ему надо проверить, и слышать, как он пробивает мой эталон через свой аппарат, как он приговаривает "paldies" и осознавать, что я слишком не такой, чтоб у нас с ним были хоть сколько–то похожие вкусы.       Я вынашивал эту идею ещё где–то с первых чисел января и красочно в голове представлял, как это происходит. Тогда я охуел от себя. Очень сильно охуел. Очень, очень, очень сильно. А тут ещё приплыл факт, что он ходит по транспорту не один, а потом с ними начали ходить охранники , и я охуел ещё раз. Как всё произошло? Он вошёл в 15 троллейбус, я сидел на сиденье, он начал идти ко мне, и я ударил его кулаком в лицо, отбил кулак, и его пробивающая эталоны хуйня упала на пол. Я ударил ещё несколько раз, и тут контролёр подскользнулся на этой хуйне, ёбнулся на пол, и у него пошла кровь изо рта, он судорожно искал в своей этой хуйне кнопку помощи, но он был сломан. Я начал его душить. Во время этого он все ещё продолжал говорить что–то похожее на "e-talons ludzu". В один момент он явно потерял сознание, но сердце продолжало биться. Я решил быстро, пока ещё не остыл, как говориться, выебать его. Закончив свои дела, я понял, что сердце, сука, всё ещё бьется. Потом я подержал руки на шее ещё — ноль эффекта. Тогда я взял нож и сломал эту «пробивающую эталоны» хуйню. Не знаю, насколько качественно я это сделал, но кусков этой хуйни кругом было прилично. Но всё же, пульс всё ещё оставался. Тогда я взял разбитые микросхемы и засыпал эталонами ему ебало и рот два раза - для вязкости.       Потом я попиздел с ньюфагами с его телефона, выебал ещё раз и решил пойти написать этот текст.