Фобия

В моей голове жил бес. Я знал это наверняка, ещё с детства, когда по его прихоти мог что-то поджечь, сломать, влезть в драку, даже отнять у кого-то любимую вещь. Понимаете, этот бес рос вместе со мной. Жажда росла с арифметической прогрессией, и я ничего не мог поделать. Возражать своим же желаниям очень глупо, правда? Но, я пытался. Честно пытался посадить этого проклятого беса на цепь. Приручить его, чтобы не видеть страданий моих близких. Чёрт. Что может быть хуже беса, посаженного на цепь, когда будто стенки головы давят на тебя, и ты, кажется, начинаешь медленно, но уверенно сходить с ума? Бьёшься в конвульсиях из-за собственного заключения, словно это не он в твоей голове, а ты в его теле. Поселился и клешнями зацепился за стенки разума, не желая уходить оттуда. Пред­чувс­твие бы­ло дей­стви­тель­но дерьмовым. Впрочем, ничего нового. Казалось достаточно прос­то ос­та­новить­ся на секунду, что­бы ощущения, про­шива­ющие до кон­чи­ков пальцев, залезли в твой мозг це­ликом. Что-то очень. Очень х­реновое и очень близ­ко. — Мэл? — внезапно появившийся голос заставляет меня приподнять голову. — Что? — рычу я, не понимая, почему этот придурок ворвался без стука в комнату. — П-прости, — тут же замялся он, так как лицезрел мой гневный взгляд. — Но уже почти полночь, нам п-пора выдвигаться. — Проваливай отсюда, — глухо зарычал я. — Не забывай кто из нас тут главный. Я сам решу когда и что нужно делать. Дверь захлопнулась. По ту сторону послышались торопливые шаги, а после тихие перешёптывания. Приподнявшись с кресла делаю нес­коль­ко ша­гов к двери, но почему-то оборачиваюсь и безразлично всмат­ри­ва­юсь в по­лум­рак. Луна сегодня такая яркая. Через про­ём ок­на она бро­сала на ста­рый ко­вёр квад­раты звёз­дно­го све­та. Сжимаю паль­ца­ми пе­рено­сицу. Сильно, грубо, напористо. Так, что сда­вило вис­ки. «Не за­цик­ли­вай­ся на этом, сей­час не вре­мя. Это прос­то ба­наль­ное вол­не­ние.» Это не прос­то вол­не­ние. За­рычав, от­дёрги­ваю ру­ку от переносицы, впле­та­я пальцы в во­лосы, по привычке за­водя их на­зад. Это даёт воз­можность го­ряче­му лбу хотя бы немного ох­ла­дить­ся прох­ладным воз­ду­хом по­меще­ния. И слов­но спе­ци­аль­но, на зло, часы на телефоне начинают громко звучать, заставляя вздрогнуть от внезапности. «С каких пор ты боишься часов?», — мысленно шиплю я. С таких. Затылок покрывается му­раш­ка­ми, раз­но­ся их по всей спи­не. Зас­тавляя ис­пы­тывать лишь же­лание съёжиться, зак­рыть­ся, зах­лопнуть­ся. Именно здесь и та­илась при­чина это­го ощу­щения. Пред­чувс­твия, сдав­ли­ва­юще­го груд­ную клет­ку. Резко оборачиваюсь, открывая нахально дверь. — Готовы? — сипло спрашиваю я, наблюдая, как от неожиданности им отняло дар речи. — Не слышу! — Да, Мэл! — хором ответила моя банда. — Значит выдвигаемся. Я не любил суету. Мне было до омерзительности противно, когда они содрогались от одного моего появления. Все хотят, чтобы я думал, что это из-за уважения, но никто из них и не догадывался, что их глаза были для меня чистейшим зеркалом, в которых читался страх. Мэловин. Вот так я прозвал себя, когда стал ходячей опасностью для всех приближающихся окрестностей. Меня боялись. Одно лишь моё появления на улице вызывало в людях коленную дрожь и озноб. Все разбегались, как крысы с тонущего корабля. И только немногим я позволял примкнуть, к так называемой, команде. Но и для них, я всегда оставался отчуждённым, холодным, злым. Самым опасным было не попасть в команду, а выйти из неё, ведь моё безразличие и агрессивность относилась ко всему живому. Нет. Луч­ше не нуж­но. Как только задумываюсь об этом, тут же на­чинаю ощу­щать. Пря­мо там, в са­мом ос­но­вании че­репа. Жуж­жа­щее до корней, жгу­щее желание уничтожить всё, что встретиться мне на пути. Сначала это доставляло мне забаву, а после вошло в привычку. Жажда что-то сделать, а точнее, разрушить до основания. Моим развлечением могло стать всё что угодно, например, ограбить магазин. Это случится сейчас, через пару минут, но почему-то, сегодня, это не вызывало во мне хоть каких-то положительных эмоций. Замираю. Движением рук останавливаю идущую позади меня банду. Кто-то стоял в тени. Свет от фонаря не дотягивал до угла здания, за которым скрылся неизвестный. С виду обычного телосложения, без особенностей. — Сыч, — шиплю я, отступая на шаг назад, чтобы уж точно не засветиться. — Я не знаю кто это, честно, — мямлит он. — Как это не знаешь, блять? — резко дёргаю его за воротник. — А кто, сука, должен знать? Не тебе ли я давал задания разузнать об этом магазе всё? — Д-да, но, я узнавал, и здесь уж точно никого не должно было быть, — завыл он. Мне стало противно. Отшвыривая его от себя, вытираю руку о брюки, а после, вдруг, совсем неожиданно осознаю, что это та самая причина, которая не давала мне выйти из комнаты. — Слушай, — вдруг слышу тихий шёпот позади меня. Это Никель. Я сразу узнаю его. — А это случайно не тот пацан, который делает себя героем? Да. Но я молчу. Просто всматриваюсь в темноту, радуясь тому, что луну заслонили тучи. И с каких пор тебя начало хоть что-то радовать? Отдёргиваю себя, презрительно кривляя лицо. — Мэл, мне с ним разобраться по-быстрому? — отзывается Плутон, подходя к моему левому плечу. — Я с ним быстро расправлюсь, — ухмыляется, оскаливая свои зубы. — Нет-нет-нет, — возражаю я. — Оставь это дельце мне, Плут, — бросаю на него взгляд. — Подайте мне трубу. Засуетившись, Сыч острожными шагами подходит ко мне и вручает железную трубу. — Всем оставаться на местах, пока я не дам команду выйти, понятно? — оборачиваюсь к ним, чтобы посмотреть кивают ли они, и только потом делаю три шага к фонарю. — Эй, сладкий, ты потерялся? — ехидно растягиваю губы в улыбку. — Не подходи! — глухой тон, заставляет моё сердце пропустить громкий удар. — Твой голос такой же слащавый, как и твой вид, — недовольно фыркаю я, а после плюю на дорогу. — А ты такой же придурок, каким мне тебя и описывали, — возмутился он, делая шаг к фонарю. Жестом останавливаю движение позади себя. — Да что ты говоришь? — шиплю, сжимая трубу. — Смотрю ты не против узнать, какой я на самом деле? — ухмыляюсь, наблюдая его шок на лице. «Такой красивый», — внезапно проносится в моей голове, когда он попадает под прямой свет фонаря. Что блять? — Оставь свой бред при себе и проваливайте отсюда! — закричал он. — У-тю-тю, какие мы грозные, да мальчики? — парирую я. Позади меня раздаётся хохот. — Уходите, пока я не созвал всё село! — Так всё, мне надоело с тобой играться. Если не хочешь уходить, будь по твоему, — улыбаюсь и щёлкаю пальцами. Плут тут же появляется позади него. — Прежде чем мне угрожать, нужно следить за тем, кто позади тебя. Хватай его и тащи к сеновалу, — рычу я. Плутон прикрывает его рот одной рукой, пока второй заламывает руку. Даже сквозь ладонь, я слышу, как из него вырывается полукрик. Этот звук режет мои внутренности. — Аккуратней, придурок, — шиплю я, удивляясь своим же словам. Думаю, это удивило не одного меня. Блять. Это было нас­то­ящим иди­отиз­мом всё-таки пойти на участие в грабеже се­год­ня, ведь сорока на хвосте принесла мне новость о том, что это чёртов защитник примчится сюда. Магазин его любимого папочки дороже жизни, что ли? Зачем ты припёрся сюда взлохмачивая свои перья? Не знаешь кто я? — Бросай его сюда и валите разбираться с магазином. С ним, — кидаю на него мимолётный взгляд, — я разберусь сам. Плут небрежно и с силой швыряет его в сеновал, от чего тот падает в него лицом. — Ай-я-яй, поцарапали такое милое личико, — говорю я с сарказмом. И снова хохот. Такой до омерзительности раздражающий, что хочется содрать с них кожу. — Валите! — рявкнул я, не отрывая взгляда от того, как он пытается приподняться, но все попытки тщетны. Шаги удаляются. — Стойте! — закричал он и попытался броситься в догонку. — Тебя никто не отпускал! — рычу, преграждая ему путь. — Оставьте этот магазин в покое! — продолжил вопить он. — Заткнись! — закричал я. Этот вопль начинал раздражать меня. — Нет! — отталкивая меня, он двинулся вперёд. — Ах, ты ж блять, — шиплю, хватая его за руку и отшвыривая назад. — Пусти меня, — заорал он. — Ты уйдёшь только тогда, когда я скажу, — оскаливаю свои зубы. — Тогда делай всё, что пожелаешь, да побыстрее, — отвечает он, при поднимаясь. — Ох, какой ты нетерпеливый, — подхожу к нему впритык, и начинаю его медленно обходить. — Артём, — продолжаю я, останавливаюсь за его спиной, выдыхая ему почти в ухо, — ты такой глупый, — улыбаюсь, продолжая идти вокруг него. — Разве не знаешь, кто я и что из себя представляю? — останавливаюсь напротив его лица. — Ну, так и сделай со мной всё то, животное, что ты делал с другими, — шёпотом говорит он, а после выплевывает слюну, от чего я разражаюсь хохотом. — А ты забавный малый, — отвечаю я. — И я бы с радостью отрубил бы тебе палец или заставил бы тебя лечь на гвозди, — продолжаю, наблюдая за тем, как он от страха давится слюной, — но я хочу сделать кое-что другое с тобой. — Да делай ты со мной всё, что хочешь, блять! — неожиданно заорал он. И я сделал. Между людьми всегда будет очень весомая разница. Никто и никогда, не будет похожим друг на друга, ведь у медали тоже существует две стороны. Какие к чёрту законы физики, если он сейчас смотрит на меня? Противоположности всегда притягиваются, в этом я убедился лично, когда заткнул его рот поцелуем.