Жить по своим правилам

      Мы с Тедди дурачились в игровой, когда на пороге комнаты появилась хмурая, как сегодняшнее небо, Андромеда.       Я мельком кивнула тетушке и водрузила на голову мальчишки миниатюрную копию Распределяющей шляпы.       — Барабанная дробь! — скомандовала я Кричеру, который принес нам закуски, но остался в качестве моего ассистента.       Эльф с каменной мордой щелкнул пальцами. По комнате разнеслись торжественные звуки в преддверии судьбоносного решения.       — Слизерин! — выкрикнула я громко и запустила в воздух разноцветный салют из палочки.       Крестник, звонко хохоча, завертелся юлой, стараясь поймать в ручки осыпающиеся искорки.       Я захлопала в ладоши, подбадривая его. Андромеда вопросительно приподняла бровь, но присоединились к аплодисментам.       Эдвард Люпин — хитрый маленький манипулятор. Если он в сопливом возрасте умудрялся крутить окружающими, как ему хочется, то страшно представить, что будет, когда он подрастет. Я даже не сомневалась, что Шляпе не придется долго думать на распределении. Старая ветошь с десяти футов поймет, что место Тедди среди змеек.       Все эти игры с крестником разбередили во мне глубоко запрятанную тоску по Хогвартсу. Конечно, Гермиона проболталась директрисе Макгонагалл, что я приехала на каникулы домой, поэтому наш бывший профессор трансфигурации прислала мне открытку с рождественскими поздравлениями и пригласила на чашечку чая. Я пока не ответила на ее письмо, но отправила сову с подарком. Надеюсь, женщине понравится зимняя накидка в крупную клетку из шотландки.       Тетушка деликатно прочистила горло. Мой взор обратился к ней. Что-то в ней было не так, как обычно. Может легкая неуверенность во взгляде, что не вязалась с ее привычным образом? Или какие-то дерганые, нервные движения, которыми она то поправляла постоянно выбивавшуюся из прически прядку волос, то теребила кончики накинутой на плечи шали?       — Андромеда, ты в порядке?       Женщина немного потерянно обвела взглядом комнату, после чего достала из рукава свернутый в трубочку пергамент. Сургучная печать Министерства Магии на нем заставила меня заскрипеть зубами от злости.       — Такая грубая манипуляция, — я вырвала у нее из рук пергамент. Сев напротив Меды по-турецки, взломала печать и пробежалась глазами по тексту.       — Министр откликнулся на мою просьбу пообщаться с ним тет-а-тет.       Андромеда не вздрогнула, но ее поза изменилась, пальцы сжали ткань накидки. Она словно готовилась защищаться, что было глупо. Я не собиралась нападать на нее.       — В чем дело? — спросила ее в лоб.       — Как давно ты знаешь? — в глазах Меды было намешано столько эмоций, что я растерялась.       — Что холодными ночами ты согреваешь постель нашего министра?       Мои слова задели ее за живое. Я все понимала, но специально выбрала такой тон. Мне не нравилось видеть на лице Андромеды виноватое выражение. Я хотела расшевелить ее, напомнить почему она с головой окунулась в эти отношения. Мы не властны над своими чувствами. Нельзя просто взять и решить кого можно любить, а кого нет. И стыдиться собственных чувств — неправильно.       — Довольно-таки давно, — ответила я бесстрастно.       Тетушка прищурилась, сложила в уме два и два, и кинула быстрый взгляд на Кричера.       — Не вини невольного. Кричер не мог противиться моему прямому приказу.       — Ты ни разу не обмолвилась, что в курсе наших отношений с Кингом, — хладнокровно заметила Меда.       — Может быть я ждала, когда ты сама захочешь поделиться со мной? — парировала я, не скрывая обиды в голосе.       Андромеда впервые за наш разговор открыто посмотрела на меня.       — Я боялась, — торопливо заговорила она, стремясь оправдаться, — Твоей реакции. Что ты поставишь меня перед выбором, которого фактически и не будет. Гиацинта, зачастую ты бываешь очень категорична. Ты просила меня не лезть в политику, ограничить свое общение с бывшими соратниками по Ордену.       — Ради вашей с Тедди безопасности! — напомнила я.       — Ты думаешь, что я не понимаю?! Для меня нет ничего важнее, чем безопасность моего внука. Я жила, как затворница в стенах этого дома, пока…       Она резко замолчала.       Осознание ударило под дых. Мне стало тошно от острого чувства вины. Я помню, как доказывала Меде, что нужно держаться в тени, как играла на ее страхах и перенесенном горе, чтобы отвратить от попыток поучаствовать в том сумасшествии, что творилось в МагБритании после нашей победы над Темным Лордом. Я попросту не хотела, чтобы она пострадала или чтобы ее использовали, как нас с друзьями.       Я до сих пор считала, что поступила правильно, но видимо грандиозно облажалась. Я приняла за чистую монету тот фасад, за которым Андромеда прятала свои эмоции. Когда она отказалась покидать страну, я поверила, что она достаточна сильная и не нуждается во мне. Вместо того, чтобы посмотреть дальше своего носа, я закошмарила ее и бросила в одиночестве с маленьким ребенком на руках.       — Прости меня, если сможешь, — я удрученно прижалась к ее коленям, — Мало того, что я повела себя, как эгоистка и оставила тебя здесь одну, так еще и до чертиков запугала.       Андромеда убрала с моего лба челку и ласково провела пальцами по тому месту, где располагался знаменитый шрам.       — Я взрослая женщина, не пытайся взвалить ответственность за мои решения на собственные плечи. Ты лишь озвучила те мысли, что и так кружились в моей голове.       — Мне не следовало уезжать от вас, — я прикусила нижнюю губу почти до крови.       — Гиацинта, — тетушка устало вздохнула и отвела глаза, точно собираясь с духом.       Я внутренне напряглась.       — То, что я скажу, может показаться жестоким или несправедливым, но такова правда. Думаю, ты сама это прекрасно осознаешь. Ты правильно сделала, что покинула МагБританию. Честно говоря, я почувствовала облегчение, когда ты села в тот самолет. Не пойми меня превратно, я люблю тебя, как родную дочь и отпускать тебя было очень тяжело, но нам бы не дали покоя, останься ты в стране. Без тебя про нас с Тедди просто забыли, чему я безмерно рада. У меня была возможность в тишине оплакать Нимфадору и Теда, собрать себя по кусочкам после всех испытаний.       — В старом особняке без какой-либо опоры, где из разумных существ только эльф с паскудным характером, — не давая сбить себя с толку, продолжила я.       — В доме, где прошло мое детство. Я помню, как пряталась здесь, когда стащила у матушки сережки, чтобы впечатлить своего первого кавалера на свидании. Как в бильярдной Альфард учил нас с Беллой играть в Американку. Как я читала меленькому Регулусу сказки Барда Бидля, когда он болел. Помню роскошные балы, что устраивала леди Вальбурга и домашние посиделки, на которых собирались только близкие родственники. Меня выжгли с родового гобелена за любовь, но я не переставала ощущать свою принадлежность к семье. Так много хороших воспоминаний, что я бережно храню в своем сердце. Блэк-хаус всегда был маяком, к которому мы тянулись.       Андромеда в очередной раз меня удивила. Я думала, что она воспринимала свой переезд в особняк, как нечто малоприятное, но неизбежное в силу существующих обстоятельств. Я видела, как горестно ей было прощаться с коттеджем, в котором она прожила не один десяток счастливых, наполненных любовью и теплом, лет со своими мужем и дочкой.       — За стенами бушевала революция, но внутри этого дома я чувствовала себя в безопасности, — убежденно произнесла Меда, — Я в равной степени опасалась, как недобитых Пожирателей, так и представителей новой власти. Первым, кого я впустила на порог, спустя месяцы добровольного уединения, был Кингсли.       Мне захотелось схватить ее за плечи и хорошенько потрясти, закричать «Какого черта, почему именно его?!», но я задушила свой порыв в зародыше.       Меда улыбнулась краешком рта.       — Кинг присматривал за нами. Ненавязчиво. Издали. Раз в неделю я получала от него коротенькие письма. Он сообщал о постоянно меняющейся ситуации в МагБритании, новых реформах, судебных заседаниях… В конце обязательно интересовался не нужна ли нам с Тедди какая-либо помощь? Поначалу я относилась к его вниманию с подозрением, искала подвох, скрытые мотивы… Он никогда не спрашивал про тебя, Гиацинта. Зато делился успехами Гермионы и мистера Уизли-младшего.       Я поборола желание выразительно закрыть глаза от наивности тетушки. Кингсли не пальцем деланный, естественно, он действовал тоньше, но тем эффективнее получилось.       — Я очень редко выходила из дома, в основном в маггловский Лондон. Поэтому он был единственной ниточкой, связывающей меня с волшебным миром, — женщина плотнее укуталась в шаль, — И спустя какое-то время, я стала замечать, что с каждым его письмом моя тревожность будто уменьшается. В начале октября от него пришло очередное послание. В нем был список преступников, приговоренных к Поцелую. Среди них были двое егерей, ответственных за нападение на центр сопротивления в Тинворте, где погиб мой Тед. Они оставались последними из той шайки.       Святые Основатели! Я неверующе вскинула голову.       В глазах Андромеды стояли слезы.       Я стиснула ее подрагивающие руки в своих.       Возможно… только возможно… мне все же придется поблагодарить Кингсли.       — На следующий день я пригласила Кинга в Блэк-хаус, — закончила Меда приглушенно.       Я не знала, что сказать. Кроме очевидного.       — Ты его любишь? — спросила я напрямик.       — Гиацинта, все сложно… — попыталась отговориться тетушка.       — Стоп, — я прервала ее, — Да или нет, Андромеда?       — Пообещай, что не наделаешь глупостей, — потребовала она.       — Андромеда! — прошипела я сердито.       — Да! — выпалила она, — Да!       Я глубоко вдохнула, затем неспешно выпустила воздух из груди.        — Да, — добавила она тише, — Мерлин свидетель, я сама не ожидала! Мы вместе считанные месяцы… После смерти Теда я была опустошена и раздавлена. Я не думала, что еще способна испытать что-то подобное в своей жизни. Да что там говорить — я не хотела этого! Но вопреки всему… это новое чувство смогло прорасти в моем сердце, как подснежник, что ранней весной пробивается сквозь заледенелую землю.       Растерявшись, я захлопала глазами, соображая, что бы ответить. Первым желанием было проверить Меду на Амортецию, потому что ее внезапное тяготение к лирической прозе напугало меня. Также захотелось порыться в воспоминаниях и убедиться, что меня так не накрывало. В моем исполнении это выглядело бы совсем жутко.       — Поклянись мне, Гиацинта, — женщина смотрела на меня не мигая, — Что не будешь устраивать никаких скандалов. Я прошу тебя не лезть в наши отношения.       — Слухи о моем героизме преувеличены, — насмешливо хмыкнула я, — Он целый министр… А я кто? Всего лишь девочка с медалькой.       — Гиацинта Дорея Поттер, — от Меды разве что искры не летели.       — Слухи о моем безрассудстве тоже не соответствуют действительности. У людей почему-то столько ложных представлений обо мне, — я оглянулась на Тедди. Крестник тихонько заснул на ковре, пока мы с Андромедой беседовали. — Я просто хочу прояснить с ним парочку моментов. В том числе ради благополучия твоего внука.       Я использовала запрещенный прием, но тетушка должна понимать, что ее отношения, хочет она того или нет, будут влиять и на ребенка.       — Тебя ведь не переубедить? — скорчив страдальческую гримасу, поинтересовалась Андромеда.       — Неа, — радостно подтвердила я, — Но могу пообещать, что в процессе ни один министр не пострадает!       Женщина пробормотала себе что-то под нос и встала, утягивая меня за собой вверх.       — Я — Блэк, Цинни, — произнесла Меда нравоучительно, — Кровь — не водица. Я могу постоять за себя и свою семью.       — Я ни капельки в тебе не сомневаюсь, — я решила умолчать о том, что в данной ситуации она изначально предвзята, — Нам с Кингсли нужно закрыть свой гештальт.       Андромеда молча кивнула. Сделав шаг вперед, она приобняла меня и поцеловала в лоб.       — Я горжусь тобой, Гиацинта, — сказала она напоследок и направилась укладывать внука на дневной сон.       Проходили дни, пергамент фигурально жег мне карман, но я оттягивала встречу с министром. Когда-нибудь отговорки закончатся, а пока я наслаждалась беззаботным времяпровождением.       Новый Год я встречала с предвкушением. Я дала себе слово оставить прошлое в прошлом, перевернуть страницу и начать свою жизнь с чистого листа, а лучше вообще сменить тетрадь.       Воскресное утро не предвещало беды. Наоборот у меня было слегка эйфорическое состояние, словно я выпила за завтраком несколько бокалов шампанского. К полудню в гости обещали зайти Гермиона и Рон, так что я с нетерпением ждала встречи с друзьями.       Парочка прибыла точно в срок. Мисс Книжная Маньячка сразу же окопалась в библиотеке, а мы с Ронни вприпрыжку поскакали в дуэльный зал.       Я заняла позицию напротив рыжика, приподняла палочку и отвесила традиционный поклон. Друг отзеркалил мои действия. Дуэль началась.       Рона неплохо выдрессировали в Академии, но в его тактике явно прослеживался аврорский стиль. Связки заклинаний были четкими, предельно функциональными и до невозможности скучными и предсказуемыми. Как по учебнику. Авроров учили работать на результат.       Мне нравилось дуэлировать ради самого процесса. Я не чуралась использовать в атаке подручные средства, применяла трансфигурацию, с умом эксплуатировала свою маневренность и не боялась идти на близкий контакт. Мой стиль вводил противников в замешательство своей непредсказуемостью и отсутствием видимой стратегии. Я получала удовольствие от борьбы и не скрывала этого. Как-то раз даже рассмеялась во время особо увлекательного боя, чем ввергла оппонента в шок и всерьез напугала Гермиону, сражавшуюся рядом. Тогда подруга, пряча глаза, сказала, что в своем кураже я напомнила ей Беллатрикс. Впредь я тщательней контролировала свои эмоции.       Я плавно скользила по залу, попутно размышляя получится ли у меня развести Эдварда на тренировочный спарринг. Мне было бы интересно испытать свои силы в противодействии с вампиром.       Рыжик пыжился изо всех сил. От трети его заклинаний я запросто уворачивалась. Рон бесился и соответственно ошибался. Некоторые контратаки я только обозначала, чтобы по-настоящему не травмировать его.       Я натравила на Уизли стаю птичек, что окружили его голову, целясь своими клювиками ему в глаза. Было смешно, как быстро он растерялся от такого простенького заклинания уровня Хогвартса. Я засмеялась, хватаясь на живот.       Шестым чувством я уловила красный луч, летящий в мою сторону. Щит запоздал буквально на секунду. Я успела сгруппироваться перед тем, как он сбил меня с ног, но сумела послать Рону ответочку.       Мою улыбку, как ветром сдуло, когда сила моего заклинания подкинула друга в воздух и швырнула об стену. Я могла поклясться, что это было обычное «Депульсо». Самое страшное, что ему грозило — ушибленная задница.       Я с ужасом смотрела, как тело Ронни сползает на пол.       — Кричер! — закричала я.       — Хозяйка, — эльф мгновенно появился передо мной.       — Немедленно приведи сюда Андромеду!       Домовик разом испарился.       Уизли был без сознания. Я наколдовала стандартные диагностические чары. Мне до тошноты не понравилось странное свечение в районе его позвоночника.       — Гиацинта! — тетушка вбежала в зал, придерживая подол своего платья, — Что случилось?!       Она пронзительно охнула, когда увидела лежащего без движения Рона и бледную, как полотно, меня. Чем я восхищалась в Андромеде, так это ее способностью в рекордный срок оценить ситуацию и начать действовать без лишних вопросов. Она быстро достала палочку и принялась творить чары. Сразу стало понятно, кто тут проходил практику в Святом Мунго, а кто просто примазался.       — Какое заклинание ты использовала? — это был уместный вопрос, но я замялась на долю секунды, — Гиацинта?! — прикрикнула Меда.       — Депульсо, — созналась я неохотно.       — В связке? — допытывалась она.       — Нет. Даже не в полную силу. Мне так жаль, Андромеда.       Я сидела на полу, покачиваясь болванчиком, и была в шаге от истерики.       — У мистера Уизли крайне неприятная травма позвоночника, плюс сотрясение мозга и перелом ключицы. Ему нужно в Мунго. Мы не справимся сами. Я погрузила его в стазис и зафиксировала. Вызывай целителя, камином его не перенести, только с помощью портключа.       Отчаянно матерясь, я помчалась к камину в гостиной. Чуть не врезавшись в коридоре в портрет какого-то своего предка, я вспомнила, что Гермиона спокойно читает в библиотеке и ничегошеньки не знает о том, что произошло. От осознания, что я должна буду сообщить ей об этом, мне самой захотелось прилечь на койку в больнице.       Переместившись в Мунго, я своим бешеным видом распугала посетителей, толпившихся у стойки регистрации, но смогла отвоевать для Рона свободного целителя. Утаскивая его на Гриммо, в голове появилась предательская мысль, что теперь мое возвращение на родину больше не секрет.       Я велела Кричеру отвести целителя в дуэльный зал, а сама, будто на эшафот, поплелась в библиотеку.       Гермиона с ногами забралась в кресло, у нее на коленях лежал толстый фолиант, заметки из которого она черкала в пухлом блокноте.       Я замерла на пороге и трусила сделать маленький шажок, чтобы войти внутрь.       Подруга подняла глаза и виновато улыбнулась. Снова подумала, что забыла про время и засиделась тут допоздна. Наверное, что-то такое отразилось на моем лице, но ее улыбка медленно стекла.       — Гиацинта? — девушка настороженно прищурилась.       — Рон… — я с трудом выдавливала из себя слова, — Произошел несчастный случай.       — Где он? Что случилось? — зачастила подруга, — Гиацинта, мерлиновы кальсоны, не молчи! Объясни толком, что с ним?!       — Он в дуэльном зале. С ним сейчас целитель из Мунго. Его нужно переправить в больницу. Там позвоночник…       Гермиона молнией вылетела из библиотеки, а я осела на ковер и разрыдалась.       Я тонула в бездне самобичевания, пока чьи-то руки не легли на мои плечи. Я подняла голову и уставилась воспаленными глазами на Андромеду.       — Мистера Уизли благополучно транспортировали в Мунго, — известила меня тетушка, — Его травмы выглядят страшнее, чем есть на самом деле.       — Меня это должно успокоить? — пробормотала я гнусаво.       Меда неопределенно дернула плечом.       — Что происходит, Гиацинта? — спросила она и протянула мне идеально сложенный носовой платок.       — Если бы я только знала… — я вертела в руках кусочек ткани, пытаясь собраться с мыслями.       — Иди отдохни, Цинни. Утро вечера мудренее.       — Мне нужно в Мунго, — сказала я не очень уверенно.       — Нет, тебе нужно выпить Умиротворяющего бальзама и лечь в кровать, — запротестовала Андромеда, — Мы разберемся со всем завтра.       — Какая еще кровать и зелья?! К дракклу все! Не мной только что отполировали стену! Я хочу убедиться, что Рону оказали необходимою помощь.       — Гиацинта, твой друг в надежных руках опытного колдомедика. Тебя дальше приемного отделения не пустят. Позаботься о себе, а завтра с трезвой головой навестишь его.       Андромеда ничего не понимала. Мне надо было что-то сделать, чтобы не чувствовать себя… так… такой виноватой и абсолютно бесполезной.       — Пойду умоюсь и смотаюсь в Мунго. Туда и обратно. — протиснувшись мимо тетушки, я сбежала в свою комнату.       Минут пять я брызгала в лицо холодной водой, чтобы хоть немного прийти в себя. Помогало так себе. В голове стоял белый шум.       Я вышла из ванной, вытираясь на ходу. Бросив мокрое полотенце на кровать, я отмахнулась от мысли на секундочку прилечь. Меня еще потряхивало. В горле неприятно першило. Я заметила на прикроватном столике стакан апельсинового сока. Ненавязчивая забота Кричера грела душу. Я залпом проглотила горьковатый напиток и направилась к шкафу.       Дурной тон явиться в Мунго в спортивных маггловских шмотках. Я вытащила обычные черные штаны и водолазку, затем стала перебирать вешалки в поисках подходящей мантии.       Внезапно меня качнуло вбок. Картинка пред глазами начала размываться. Я облокотилась на створку шкафа, чтобы удержать равновесие.       Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в темноту — виноватое, но непоколебимое лицо Кричера.       Я проснулась от запаха кофе. Это было единственным плюсом моего пробуждения. Во мне боролись два чувства — обиды и признательности. Вырубить меня таким способом со стороны Андромеды… Мордред! Я не могла назвать ее поступок предательством. Сейчас я действительно лучше соображала, чем вчера. Я могла оценивать ситуацию рационально.       Я очень долго откладывала проблему в дальний ящик. Теперь она не только вылезла оттуда, но и задела моих близких. Я зарылась лицом в подушку и выругалась.       — Кричер! — я позвала вероломного эльфа.       — Хозяйка! — домовик появился передо мной и завалился на пол, прикрывая голову сморщенными лапками, — Кричер виноват…       — Заткнись, — не слишком ласково перебила его стенания, — Тащи сюда пергамент и ручку!       — Хозяйка будет писать письмо? — спросил он с подозрением, стрельнув глазами из-под нависших ушей.       — Дарственную — произнесла я с акульей улыбкой и рявкнула, — На одного не больно расторопного домовика!       Кричер тут же улетучился выполнять поручение.       Получив письменные принадлежности, я черканула пару строк и передала записку эльфу.       — В Мунго для целителя Миллза. Отдашь лично в руки! — наказала Кричеру.       — Будет исполнено, хозяйка!       Я взрослая девочка, так что пора встретиться с проблемой лицом к лицу.       Завтракала я прямо в комнате. У меня не было сил и желания общаться с Андромедой. Не потому что она приказала Кричеру опоить меня. Я не злилась на нее. У меня были дела поважнее, поэтому я экономила внутренние ресурсы, настраивала себя, чтобы не потерять решимость действовать.       Я допивала вторую чашку кофе, когда домовик вернулся с ответом. Слава Мерлину, целитель был готов принять меня в ближайшее время.       Эбрахам Миллз проводил мое медицинское освидетельство после дуэли с Волдемортом. Я сама его выбрала из десятка претендентов и доверяла ему в меру своих возможностей.       Облачившись в мантию, я спустилась в гостиную и переместилась камином в Мунго.