Бонус. Возвращение домой ч.4 заключительная
16 февраля 2022 г., 17:41
Я терпеть не могла больничную атмосферу. Еще порох в камине не осел, а мне захотелось рвануть на выход. Св. Мунго гудел, как улей, и мельтешащие повсюду лимонные мантии вызывали чесотку.
Я шла через приемную, прячась за завесой волос, и молилась Основателям, чтобы меня не опознали.
— Гиацинта! — как гром небесный прозвучало мое имя.
Я машинально повернулась и моя рука сразу же дернулась за палочкой, чтобы аппарировать в дебри Запретного леса.
В двух шагах от меня обнаружился Драко Малфой, собственной персоной, с блеклой блондиночкой под ручку.
— Драко, — мое лицо озарила фальшивая улыбка, — Девушка Драко, — я склонила голову в приветствии.
Светская маска на миг слетела с хорька, но он быстро справился с собой. В этом молодом джентльмене, одетом с иголочки, я с трудом узнавала послевоенного Малфоя.
— Гиацинта, — серые глаза заскользили по мне, неспешно и цепко оценивая каждую деталь, — Рад тебя видеть.
Его спутница надменно задрала носик, но я почувствовала, как в ней всколыхнулась волна тревоги и опасения.
Малфой задержал на мне нечитаемый взгляд, а потом манерно улыбнулся.
— Гиацинта, позволь тебе представить мою невесту — Жозефин Д’Аржент. Жозефин — это Гиацинта Поттер… моя школьная подруга.
— Ravi de vous rencontrer, mademoiselle Potter, — прогундосила девица на безупречном французском.
— C'est mutuel, mademoiselle D'Argent, — ответила я церемонно.
Наша компания, застывшая посреди холла больницы, стала привлекать ненужное внимание.
— Драко, было приятно увидеть тебя в добром здравии, — поспешно заявила я, — Передавай мое почтение своей матушке… и наилучшие пожелания лорду Малфою.
По лицу хорька пробежала тень при упоминании отца.
— Мадмуазель Д’Аржент, — блондинка мастерки держала осанку и своего суженого за локоток. Кастинг невест определенно удался, будущая миссис Малфой идеально впишется в семью, — Поздравляю с помолвкой! Надеюсь, что здешний климат не отпугнет вас.
— Благодарю, — породистая кобылка скроила постную физиономию.
Драко чересчур знакомо ухмыльнулся. Мое сердце кольнуло давно забытое чувство.
— Малфой, с меня подарок, — глаза бывшего слизеринца испуганно округлились, — Да не переживай ты, обещаю, что не из магазинчика Уизли!
В силу привычки я бы добавила что-нибудь про маггловские магазины, но французской кукле может понадобиться нюхательная соль, поэтому прикусила свой язычок.
В моем безобидном поддразнивании хорька присутствовала легкая ностальгия по нашему с ним прежнему общению. Только мы уже не те, кем были раньше.
— Береги себя, Дракон, — попросила его со всей серьезностью. Что бы ни было в нашем прошлом, я испытывала к Малфою благодарность и какую-то щемящую нежность.
— И ты себя, Гиацинта, — ответил он без своих обычных ужимок.
В моей голове образ заносчивого мелкого хорька начал стираться, вместо него я увидела повзрослевшего мужчину и хотела запомнить его именно таким.
Побродив по коридорам Мунго, я добралась до своего «любимого» кабинета с номером 506. Для проформы постучала три раза.
— Войдите! — донесся до меня зычный баритон.
Я шумно вздохнула и толкнула дверь. В просторном кабинете меня ожидал старший целитель больницы Св. Мунго — Эбрахам Миллз. Мужчина стоял напротив окна, заложив руки за спину.
— Мисс Поттер, — он радушно улыбнулся мне, отчего вокруг его глаз собрались лучики морщинок.
— Целитель Миллз, — я старательно растянула губы в улыбку.
Мужчина сел за стол и кивнул мне на мягкое кожаное кресло для посетителей.
Я не спешила примерять на себя роль пациентки. Вместо этого прошлась по кабинету и замерла у стеллажа с книгами. Механически водя пальцем по корешкам медицинских справочников, я боролась со страхом открыть рот, чтобы заговорить о своих проблемах.
— Мисс Поттер, — наконец изрек Миллз, — Смею напомнить, что наше с вами время не бесконечно. Хотелось бы перейти к сути вашего визита прежде, чем меня отправят на пенсию.
Я мысленно хмыкнула. Эбрахам Миллз без малейшего пиетета относился к моей известности и влиянию в МагБритании. Вообще этого волшебника мало волновали чины и звания. Я собственнолично слышала, как он клялся Кингсли, что если тот добровольно не пройдет медосмотр, то его туда притащат за сережки в ушах.
Я пристроилась в кресле и стиснула руки на коленях.
— Не знаю, как вам все объяснить, — проворчала я, царапая ногтем кольцо на пальце.
— Мисс Поттер, мы в Мунго, а не в Визенгамоте, а я — целитель, а не судья, — доверительно сказал он, — Все, что вы скажите, не выйдет за пределы кабинета.
— Извините, — я сфокусировалась на мужчине. Умное лицо, спокойное достоинство в манерах и твердость характера — все располагало к нему, — Я думаю, что меня прокляли.
Сбросив на целителя «бомбу», я испытала облегчение. Меня будто освободили от груза, что висел на шее.
— Вы не перестаете удивлять меня, мисс Поттер, — с неприкрытым любопытством сообщил Миллз, — Впрочем, то, что вы добровольно явились в Мунго о многом говорит. Но мне нужны подробности, факты, чтобы понять ситуацию.
Я приступила к рассказу, постепенно все сильнее и сильнее распаляясь. Призналась, что иногда в меня словно бес вселяется и я не могу себя контролировать, что порой моя магия мне совсем не подчиняется, вспомнила про свои ночные кошмары и аномальные перепады настроения.
Целитель с мастерством аврорских дознавателей выпытал и то, чего я не планировала озвучивать.
Выслушав меня, Миллз задумчиво нахмурился и уставился в окно, барабаня пальцами по лакированной столешнице.
— Я вижу, что вы напуганы, Гиацинта. Как писал один выдающийся маггловский писатель — «неизвестность хуже всех казней в мире». Что же, давайте обследуем вас. Проходите за ширму, снимайте все свои амулеты и артефакты. Косметические чары также придется отменить. Вы нужны мне в первозданном виде.
Мои ладони вспотели, но я повиновалась.
— Гиацинта, дышите, — велел целитель, принимаясь творить свою загадочную волшбу.
Пока его палочка описывала сложные пируэты в воздухе, Миллз уверенно и ритмично читал заклинания на латыни. Меня окутала сеть диагностический чар, переливаясь всеми цветами радуги. Зрелище было поистине волшебным.
Я дышала глубоко и медленно, спрягая в уме латинские глаголы.
Мал-помалу движения мужчины теряли плавность и неразрывность, а на его лбу выступила испарина.
— Мисс Поттер, можете вновь облачаться в свою броню, — Миллз изнуренно растер лицо и направился к сервировочному столику, где стоял графин с водой. Стекло жалобно позвякивало, когда он наполнял стакан.
Без защитных артефактов и палочки я ощущала себя голой, так что срочно вернула все на положенные места.
Целитель опустился в свое кресло, соединяя пальцы домиком. Выражение его лица меня не обрадовало.
— Должен с прискорбием констатировать, что вы совершенно здоровы, мисс Поттер, — вынес он свой вердикт.
— Что? — спросила я оторопело, — Я не понимаю.
— Ваши магические потоки чисты, как у первокурсника Хогвартса. Я не вижу повреждений от темной магии, никаких отсроченных проклятий, — терпеливо растолковал мужчина.
— Чушь! — я вскочила и заметалась по кабинету, — Клянусь шкурой василиска, со мной что-то не в порядке!
— Остановитесь! — резко сказал Миллз, — Сядьте! Сейчас над вами властвуют эмоции.
Я рухнула в кресло и со злостью ударила кулаками по подлокотникам.
— Мисс Поттер… Гиацинта, я всегда честен со своими пациентами — произнес мужчина, — Хотят они того или нет, — добавил он жестко, взглянул мне в глаза, — Поэтому скажу, как есть. Я не склонен верить в проклятье.
— Тогда, что со мной происходит? — я гневно посмотрела на него, но целитель и бровью не повел.
— Гиацинта, вы внезапно пропали со всех радаров в волшебном мире. Чем вы занимались последние месяцы?
— Просто жила, — ответила я скупо, — Среди магглов, если быть точной. Я устала от навязчивого внимания к своей персоне и ушла на другую сторону, где мое имя не имеет значения. Где я могу пожить, как обычный человек. В этом все дело?
— То есть, вы больше не участвовали в сражениях? Не охотились на сбежавших от суда Пожирателей?
— Что?! Нет! Вы начитались ахинеи, что сочиняет Скитер?! — воскликнула я в сердцах.
— Я не брал в руки «Пророк» с 1990 года, когда скудоумного индюка Фаджа избрали министром, — Миллз брезгливо скривился, — Но сплетни, мисс Поттер, что моровое поветрие.
Тут я была согласна с целителем.
— К чему я веду, — продолжил он, — Если вы целенаправленно не искали на свою… голову новые приключения, то вряд ли кто-то смог бы вас незаметно проклясть. Не с вашей обостренной интуицией и количеством защитных артефактов, что вы на себе носите.
— Почему-то все запамятовали, что среди слуг Волдеморта были не только психопаты, отщепенцы и Петтигрю. Сколько на самом деле клейменных им магов смогли избежать наказания? Я помогала с восстановлением Хогвартса, а там был настоящий проходной двор для всех желающих. Я не скрывалась, и кто-то достаточно умный и смелый мог найти лазейку.
В глазах целителя я увидела что-то похожее на жалость.
— Мисс Поттер… Гиацинта… — мужчина тщательно подбирал слова. Я заподозрила какой-то подвох, — Вы не думали, что ваши проблемы могут быть связаны не с магическим воздействием… а с вашим психическим состоянием?
Я вытаращилась на него, как Рон на логарифмы.
— Простите? — набрав полную грудь воздуха, я прогремела на весь кабинет — Разорви меня горгулья! Я в своем уме!
— Я и не утверждал обратного, — Миллз примирительно выставив перед собой ладони, — Я лишь рассматриваю ситуацию с разных сторон. Весь магический мир знает через что вам довелось пройти… У вас уже был опасный для здоровья срыв. И вы отказались от дальнейших консультаций с целителем Тикки, хотя мы настоятельно рекомендовали не пренебрегать его помощью.
— Мне не нужен мозгоправ! — огрызнулась я, прощаясь с последними крупицами самоконтроля.
— Мисс Поттер, еще недавно каждый волшебник в Магической Британии жил, как на пороховой бочке со спичкой в зубах, — горько заметил Миллз, — Всем, абсолютно всем, не помешала бы консультация целителя душ, ведь наша магия плотно связана с нашим эмоциональным состоянием. Увы, мало кто хочет копаться в своей голове! Не зря винокурня Огденов до сих пор процветает.
Я сидела, нахохлившись, как Стрелка, у которой перед мордой потрясли куриной печенью, а затем накормили сухой смесью из зоомагазина по полтора сикля за упаковку.
— И что вы предлагаете? — спросила его с явным раздражением.
— Я не легендарный Гиппократ, да и не Мерлин, но у меня нет причин сомневаться в результатах диагностики.
— Это какой-то… — встряла я, вибрируя от негодования.
— Я не закончил! — Миллз повысил голос, — Гиацинта, я не считаю, что у вас синдром Мюнхгаузена или, что вы, не приведи Салазар, свихнулись. Однако я — целитель, а не гадалка с волшебным шаром. Чтобы я мог помочь, вы должны довериться мне и следовать указаниям.
Моя нога беспокойно постукивала по полу.
— Вы задержитесь в Мунго, скажем, на неделю. Я предоставлю вам ВИП палату в своем отделении. Мы еще раз планомерно обследуем вас и проанализируем данные.
Я ругала себя, потому что не предусмотрела подобного исхода. Я по собственной дурости размечталась, что целитель с легкостью помашет своей волшебной палочкой, раз — два, и все придет в норму. Глупо и очень по-детски.
Стоит лечь на больничную койку, как меня, не мешкая, возьмут в оборот. Миллз был прозрачен в своих намеках. Не пройдет и часа, как в палату пожалует целитель Тикки, чтобы заняться препарированием содержимого моей черепной коробки. У меня желудок сводило от мысли, что я вновь стану объектом его пристального внимания.
Неделя в Мунго. Я сомневалась, что продержусь и день. Рита Скитер по традиции выставит меня сумасшедшей в своих статейках… Андромеда будет плакать ночами… Я пропущу начало занятий в маггловской школе… Эдвард не ровен час опять закопается в сугроб…
В мои руки настойчиво сунули стакан с водой. Я отпила глоток, клацая зубами.
— Гиацинта, ступайте домой. Я понимаю, что вам нужно время для размышлений. Подумайте над моим предложением, посоветуйтесь с близкими и пришлите ответ с совой.
— Благодарю за уделенное время, целитель Миллз, — я поставила стакан на стол и почтительно поклонилась.
— Всегда к вашим услугам, мисс Поттер, — мужчина поднялся, чтобы проводить меня к двери.
На ватных ногах я доковыляла до уборной, где поплескала в лицо ледяной водой.
В моей голове был чудовищный кавардак, поэтому я отодвинула на задний план решение непростой дилеммы. В данный момент самым важным было навестить Рона и убедиться, что он жив, здоров и Джорджу не понадобится изобретать для него волшебное инвалидное кресло.
Палата рыжика находилась в противоположном крыле. Перед дверью я спохватилась, что не позаботилась о гостинцах, но отступать было поздно.
Рональд возлежал на кровати и читал квиддичный журнал. Его тумбочка была завалена фантиками от конфет, обертками от шоколадок и прочим мусором. В центре неряшливой композиции красовался букет цветов.
Я мелочно порадовалась, что в палате не было Гермионы.
— Гиацинта! — друг широко улыбнулся и похлопал рукой по одеялу, — Иди-ка сюда, Мерлин в юбке и звезда вчерашних новостей!
Я преодолела разделяющее нас расстояние и аккуратно присела рядом. Ронни выглядел… не так плохо, как иллюстрировало мое воображение.
Уизли был бледноват, но улыбался вполне искренне. Растрепанные рыжие волосы и больничная одежда придавали ему беззащитный вид. На щеке виднелся след от шоколада, который я вытерла пальцем.
Из моих глаз брызнули слезы. Я уронила голову ему на плечо и положила руку на грудь, где размеренно стучало сердце. Все еще живое.
— Цинни, ну ты чего? — Рон приобнял меня и неуклюже пошутил, — Никто же не помер! Нечего распускать нюни! Тоже мне крутая волшебница, а ревешь, как Ромильда над «Рабыней страсти».
— Болван! — я хлюпнула носом и боднула его головой.
— Ты решила добить меня своим героическим лбом? Пощады, миледи! Сжалься над недостойным, Великолепная и Могущественная, наследница дома Гриффиндора, — заголосил этот кретин, задыхаясь от смеха.
— Прости меня, Ронни, я так виновата!
— Гиацинта, прекрати! — в голосе друга появились непривычные металлические нотки, — Это я кругом дурак! И получил по заслугам! Не выучил мордредовы щиты, да еще разозлился, как ребенок. Ты опустила палочку, а я напал! Какой из меня после этого гриффиндорец? Когда открыл глаза, первым делом себя ощупал, а не покрылся ли я мерзкой слизью? Я ведь так ждал нашей дуэли, думал, ну вот, наконец, покажу на что я способен… Я хотел доказать… Да чего уж там!
— Что за глупости, Рон? Посмотри-ка на меня! Кого ты видишь? Начальника Аврората? Или министерского экзаменатора?
Уизли притих, а я не могла определиться кому отвесить затрещину — то ли ему, то ли себе.
— Я — твой друг, Ронни. Ты не должен мне что-то доказывать! Никто не рождается первоклассным бойцом. Знания и навыки нарабатываются с опытом. Чаще всего очень болезненным, особенно если ты пытаешься справиться в одиночку. Поверь человеку, который годами штудировал пыльные талмуды из блэковской библиотеки. Я сейчас сильнее, только потому что тренировалась дольше, и у меня не было тормозов или ограничителей.
— Вот именно! Тебе пришлось научиться бороться и преодолевать себя, Гиацинта, как и Гермионе. Пока я прятался за спиной брата, вы сражались! Я ни за что не прощу себе, что струсил и бросил вас в том треклятом лесу.
— Ты всего лишь человек, Рональд! Людям свойственно бояться и совершать ошибки. Но ты вернулся! И ты спас меня!
— И это, как по волшебству, стерло из вашей памяти мое предательство? — застарелая боль исказила лицо друга, заставляя мое сердце кровоточить.
Мы все повзрослели, признала я с долей грусти, и не смогла соврать.
— Да, мы почувствовали себя преданными. Мы злились и обижались, но не переставали любить тебя.
— Раны предательства, нанесенные друзьями, не залечит никакое время. Ведь доверие, обесцененное однажды, никогда не будет таким, как прежде, — неожиданно выпалил Рон и сконфуженно почесал затылок, — Это слова Флёр. Мы с ней много разговаривали, когда я скрывался в «Ракушке». Она помогла мне разобраться в себе, принять то, чего я не могу изменить и постараться стать лучшим человеком и другом, чем я был раньше.
— По виду форменная блондинка, а котелок варит, — весело фыркнула я.
— Флёр — очень умная, даром, что девчонка, — Уизли покраснел, поди вспомнил еще одну «девчонку», что отличалась умом и сообразительностью.
— Рон, я не могу говорить за Гермиону. Но я точно знаю, что она не из тех девушек, что принимают решения спонтанно и необдуманно. Она не стала бы строить отношения и съезжаться с парнем, если была бы не уверена в нем. Не позволяй ошибкам прошлого проникать в настоящее.
— Ты многое пропустила, пока отсутствовала, Цинни.
Уизли нервным жестом скомкал одеяло.
— Миона изменилась, — положив локти на колени, Рон согнулся, словно тяжесть сказанных слов давила на него, — Она уже не та девушка, которая нуждалась в моей защите и заботе, которая делилась своими переживаниями и искала у меня советов. С каждым днем пропасть между нами увеличивается. Гермиона отдалилась от меня, воздвигла между нами стену, состоящую из недомолвок и непониманий. Теперь она носит мантии из «Твилфитт и Таттинг», отзывается на «мисс Грейнджер» и ходит по Министерству, раздуваясь от гордости.
Я сочувственно погладила друга по бедру. Гермиона с первого курса была весьма амбициозной, а еще невыносимой в своем занудстве. Сейчас она преисполнилась важности из-за своего положения подле министра, и Рона остается только пожалеть.
— Я догадываюсь, что она меня стесняется, — понуро буркнул рыжик, — Я ведь слышу, как меня называют за спиной — «довеском» к Национальной героине и ее гениальной маглорожденной подруге, везунчиком, что пробился из грязи в князи, поэтому из кожи вон лезу, чтобы хоть в чем-то преуспеть. Вот увидишь, я выпущусь из Академии лучшим на потоке и пусть все злопыхатели утрутся!
Глаза Рона полыхнули решимостью, плечи распрямились.
— Ну-ка, дай пять, Ронникинс! — я подняла ладонь, по которой друг звучно ударил, — Вот это, я понимаю, настрой! С таким боевым духом и города завоевывать можно!
— Толку-то? — снова скуксился он, — Пока я доучусь, Герм уведёт у меня какой-нибудь Голдштейн. О свадьбе она говорить не хочет, что живем вместе просила помалкивать, к ней в Отдел приходить запрещает, даже на обед ходим по отдельности. Я может и не семи пядей во лбу, но и не конченный идиот!
— Не принижай себя, Рональд! Я тоже не блистала в списке первых учеников Хогвартса. Изобретать философский камень или открывать еще дюжину способов применения драконьей крови я в жизни не планирую, а ты? У нас нормальный интеллект. Мы никогда на спор не ели дюжину яиц докси. Разве это не показатель?
— Твоя правда! — Уизли задрал рукав больничной сорочки, — Смотри, видишь какие мускулы? То-то же! Силушкой Мерлин не обидел! Да и колдую — не чета маменькиным сынкам, вроде Голдштейна. Чем не будущий начальник Аврората, а? Миона займет министерское кресло, а я буду прикрывать ее спину. Что скажешь?
— Я безумно горжусь тобой, Рон. И уверена, что ты обязательно добьешься своих целей, а я всегда буду поддерживать тебя!
— Даже если я заделаюсь новым Темным Лордом? — пошутил он, разбавляя серьезность атмосферы.
— Да хоть профессором зельеварения! — подмигнула я.
Друг заржал, как гиппогриф.
Я посмотрела в окно и поняла, что пора откланяться.
— Держись бодрячком, Ронни, — я поцеловала рыжика в щеку, — Слушайся целителей! Пей все зелья, даже самые отвратительные на вкус.
— Меня обещали завтра выписать, — Рон шумно зевнул и откинулся на подушки, — Так что, не парься! Могли бы и сегодня, но Гермиона чуть скандал не закатила. Отчитала целителя Фоули прямо в коридоре, тот разве что огонь из ноздрей не изрыгал.
— Мда, умеет она заводить друзей, — протянула я разочарованно.
Друг махнул рукой, свою девушку он знал не хуже.
— И Рон, ты бы поговорил с Гермионой откровенно. Я не мастак в делах любовных, но замалчивать проблемы не продуктивно. Когда-нибудь эта недосказанность может больно укусить тебя за зад.
— Мне страшно все испортить. Если не говорить о проблемах, то можно сделать вид, что никаких проблем и нет.
— Нет, дорогой мой. Это плохая тактика. Пока ты не научишься высказывать свои мысли, желания и потребности, то другие будут думать и решать за тебя.
— Я попробую, Гиацинта, но ты ведь понимаешь, что Гермиона слегка…
— Тиран, — припечатала я, — Хочет, чтобы все поступали правильно, а как правильно — знает лишь она одна. Ты не должен прогибаться под нее, иначе превратишься в бесправного эльфа в собственном доме. Может Гермиона и борется за их права, но уж как-то чересчур своеобразно. Она обязана учитывать твое мнение в вопросах ваших отношений.
— Спасибо, Цинни, — шепотом ответил рыжик, — Вы с Герм всегда были так близки, я не надеялся, что ты…
— Советую тебе не продолжать, Рональд, а то я могу всерьез обидеться! Вы двое — мои самые близкие друзья. Да, нас с Мионой объединяет наличие груди и ежемесячных недомоганий, поэтому мы чаще обсуждаем свои девчачьи темы, но это не делает тебя второстепенным объектом моей дружбы, или что ты там себе напридумывал? Я люблю вас по-разному, потому что вы разные, но одинаково сильно.
— И я тебя, Гиацинта! Ты для меня, как сестра, которую Дамблдор бессовестно выкрал у нашей семьи.
Я воровато потерла увлажнившиеся глаза.
— Я так скучаю по нашей троице, — смущенно проговорил Рон, — После твоего отъезда все стало как-то неправильно. Такое чувство, что у меня отняли часть меня самого. Мы можем о чем-то спорить с Герм, а я ловлю себя на том, что хочу спросить «А ты что думаешь, Гиацинта?», но потом оглядываюсь и понимаю, что тебя-то с нами нет… Никто больше не смеется над моими тупыми шутками, не играет со мной во взрывного дурака на желания.
— И мне вас не хватает, Ронни, но я не могу остаться. По крайней мере пока. Все может поменяться через пару-тройку лет. Тедди растет и я хочу участвовать в жизни крестника, а не посылать ему открытки совиной почтой, но сейчас мне нужно немного времени для себя. Это не значит, что мы не можем встречаться чаще! Приезжайте ко мне в Америку! Я побуду вашим гидом и покажу массу увлекательных вещей в обоих мирах.
— Ты тоже, Цинни, не забывай о нас! Скоро мой день рождения, так что официально приглашаю тебя на праздник. Соберемся в Норе всей семьей, как раньше. Мама будет счастлива, она постоянно спрашивает о тебе и переживает, как ты живешь совсем одна на другом конце света.
— Я очень постараюсь, но меня могут не отпустить с занятий в маггловской школе. В любом случае, обещаю достать тебе самый классный подарок!
— Моим лучшим подарком будет твое появление, — заверил меня Рон.
— Ладно-ладно, сделаю все, что в моих силах! Если что, заставлю директора под «Империо» подписать мне разрешение.
Рыжик посмотрел на меня в священном ужасе.
— Попался! — я захихикала, наслаждаясь произведенным эффектом, — В самом деле, не могу же я позволить, чтобы будущий начальник Аврората стал соучастником преступления.
— Ну у тебя и шуточки, Поттер! — друг прищурился, а затем улыбнулся во весь рот, — Посему тебя ждет наказание!
— Что?! За малюсенькую шутеечку?
— У меня чуть сердце не остановилось, — Рон патетично прижал руки к груди, — Поэтому замолчи и слушай!
Я иронично выгнула бровь.
— До своего возвращения в Америку ты должна сходить с нами в Хогсмид!
— Только и всего? Я-то думала ты попросишь меня, как минимум, украсть меч Гриффиндора из кабинета Макгонагалл или обнести ее заначку с шотландским виски.
Щеки Рона густо покраснели.
— Эм… ну… — он поерзал на кровати и прикипел взглядом к пестрому букету, — Я хотел бы ненадолго повернуть время вспять. Знаешь, как когда-то, посидеть вместе в «Трех метлах» и выпить сливочного пива?
— Отличная идея, Рон! — я поощряюще улыбнулась, — Вот выпишут тебя и обязательно сходим. У Розмерты самое вкусное сливочное пиво и жареные колбаски во всем Хогсмиде!
— Тогда ловлю тебя на слове! — друг радостно кивнул и снова зевнул.
— Отдыхай и набирайся сил, Ронни, — ласково посоветовала ему, — Обещания я всегда выполняю! Мадам Розмерта еще метлой нас будет выгонять из своего паба. И прости, что заявилась с пустыми руками. Я передам через Кричера твой любимый пирог с говядиной и ягодные пирожки.
— Спсиба, — пробормотал рыжик невнятно.
Рон провалился в царство Морфея, а я тихонько покинула палату.
***
Погода разразилась обильным снегопадом, который продолжался всю ночь и не спешил утихать. Я сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела в окно. Стрелка термометра упала на десять градусов ниже нуля, грозясь побить зафиксированный в XVII веке рекорд, известный среди британцев, как «Великий Мороз». Весь Лондон замело снегом, отчего привычный городской пейзаж преобразился до неузнаваемости. Создавалось впечатление, что за окном сказочная страна. Дикий холод загнал людей в их логова поближе к горячим батареям и разожжённым каминам. Мы с Андромедой и Тедди также оказались в ловушке особняка. Я не рассказала тетушке про посещение Мунго. Я так и эдак вертела в голове слова целителя Миллза и не могла прийти к решению. Разум отказывался связывать мои «приступы» с какими-то глубинными психологическими проблемами. В эйфории от переезда и учебной суете, где-то между тем, когда меня впервые коснулись лучи невезения Свон и начали развиваться наши отношения с Эдвардом, я напрочь забыла, что вблизи Форкса проживает потомственная шаманка. Ни одна из тех шарлатанок в Лютном, что за пару галлеонов продаст тебе амулет от сглаза, а реальная колдунья, обладающая редким даром. Вот почему главным пунктом в моем плане, после возвращения в Форкс, будет налаживание связей с проживающей там индейской общиной. Я взбодрилась, но волею судьбы наткнулась глазами на вазочку для конфет, в которой ждала своего звездного часа записка от министра. Ознаменовав сегодняшний день — днем разгребания дерьма, я засобиралась в Министерство Магии. На улице бушевала метель, поэтому я возблагодарила Совет волшебников за изобретение каминной сети. Ощущения от путешествия по ней не описать цензурными словами, но все неудобства искупала быстрота транспортировки. На выходе из камина я отряхнула мантию и влилась в толпу волшебников. Маскировать свою внешность в стенах Министерства было чревато. Меня успокаивало то, что никому вокруг, кроме дежурных авроров, не было до тебя дела. Штатные сотрудники и посетители постоянно куда-то спешили, поэтому не всматривались в лица проходящих мимо незнакомцев. На посту дежурного волшебника, регистрирующего всех неработающих в Министерстве посетителей, торчал знакомый мне аврор. Клинтона Хэйвуда в послевоенной кутерьме приставил ко мне Кингсли. Он был моей официальной нянькой в Министерстве и за его пределами, когда Кинг опасался за мою безопасность на различных мероприятиях. — Привет, Клинт! — я неприятно удивилась. Мужчина не был рядовым аврором, которых частенько отсылали на пропускной пункт. — Мисс Поттер? — заторможено спросил он. Видимо сам не ожидал встретить меня здесь. — Какая еще «мисс Поттер», Клинт? Я же просила звать меня «Гиацинта». — А я ответил, что заместитель министра отправит меня выписывать пропуска, если поймает на панибратстве с Национальной героиней, — в глазах Клинта блеснул озорной огонек, а на лице появилась улыбка. Я поддержала нашу старую шутку, но извилины в голове напряженно зашевелились. Не выглядел Клинт счастливым. Тени под глазами и уставший голос наводили на мысли, что с ним случилась какая-то неприятность. Да и не место ему на проходной в Атриуме! — Клинт, у тебя все хорошо? Может быть, я могу тебе чем-нибудь помочь? — мужчина всегда был добр ко мне и проявлял бескорыстную заботу, поэтому хотелось отплатить ему чем-нибудь. — Почему ты спрашиваешь? — вполголоса произнес он. Я кинула выразительный взгляд на прибор для регистрации волшебных палочек за его спиной. — Оу… на счет этого… — на скулах Хэйвуда проступили неровные пятна румянца, — Я тут как бы во временной ссылке. — И что же ты натворил? Предстал перед начальством в мятой форме? Хвастался новой прической под носом у министра? — Нагрубил кое-кому при исполнении, — стыдливо признался он. — Ты? И нагрубил? Ни в жизнь не поверю! Тебе впору выдать значок «образцовый служитель закона». Небось вечерами ты работаешь сверхурочно и снимаешь книззлов с деревьев. — Не упоминай при мне этих тварей! — почти прорычал мужчина. От неожиданности я отпрянула от него. — Извини меня, Гиацинта, — повинился Клинт, — С некоторых пор я крайне негативно отношусь к этим животным. Он умолк и расстроенно взглянул на меня. — Да ладно, проехали, — доброжелательно отозвалась я, — Давно ты тут? — Осталось протерпеть одиннадцать дней, — ответил он вяло. — Ну что ж, могло быть и хуже. — Серьезно? — насмешливо переспросил Клинт. — В Отдел по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов постоянно требуются помощники для пересчета утюгов и батареек. Мы с Хэйвудом дружно прыснули, вспомнив об Артуре Уизли с его коллекцией штепселей и других чудаковатых сотрудниках его Отдела. — Так, — мужчина постарался принять профессиональный вид, — Будьте любезны, сообщите цель вашего визита в Министерство? Я засмеялась, но с усилием стерла с лица улыбку. — Аудиенция у министра, — отрапортовала я четко. — У вас назначено? — деловито спросил он. — Полгода как, — просветила его снисходительно, — Мой секретарь никак не мог согласовать время, я ведь такая занятая ведьма. Ты что, не читаешь статьи Риты Скитер? Я же тайный агент на страже безопасности МагБритании. Вчера как раз доставила парочку новых постояльцев в Азкабан. Я практически расслышала звук, с которым челюсть Хэйвуда ударилась об мраморный пол. — Ой, поверил, — я не удержалась и захохотала. Клинт укоризненно насупился, но затем его лицо расслабилось и он усмехнулся. — Ну вот, а я хотел напроситься к тебе в помощники. Подвиги там документировать для потомков, геройскую мантию стирать. — Нет, Клинт, я сложила оружие и наслаждаюсь обыденной жизнью рядового гражданина. — Я очень рад за тебя, Гиацинта, — сказал он мне с теплой улыбкой, — Когда ты внезапно уехала из страны, по Министерству поползли тревожные слухи. Журналисты какое-то время сходили с ума, но все, кто находились в твоем ближайшем окружении, молчали, как под клятвой, поэтому долго паразитировать на ситуации у прессы не получилось. — Таков был план, и он сработал. — Я… хочу признаться. Как-то раз после смены я подошел к Рональду Уизли и осторожно поинтересовался про тебя. Просто чтобы удостовериться, что ты в порядке. Я не собирался трепаться об этом по углам или торговать информацией. — Клинт, я тебе верю. Мне искренне жаль, что я не попрощалась с тобой перед отъездом. Я должна была сказать тебе «спасибо» за все, что ты для меня сделал. Я неблагодарная свинья! Мне стыдно, что я забыла про многих замечательных людей, когда торопилась покинуть страну. — Я выполнял свою работу, — неловко пробормотал мужчина. — Выполнять работу можно по-разному, — резонно отметила я, — Ты был не обязан прерывать мой допрос с Невыразимцами, когда понял, что со мной что-то не так. — Они давили на тебя и угрожали! — рассердился Клинт, — Мерзавцы пересекли черту! — С точки зрения морали они действовали неэтично, но законов не нарушали. Я была измотана, чувствовала себя настолько разбитой и деморализованной, что едва могла соображать. Вместо того, чтобы обороняться, я поддалась им и превратилась в беспомощную жертву. — Ты избавила Британию от величайшей угрозы, а они обращались с тобой, как с преступницей, — процедил он тихо. — К чему ворошить дела минувших дней? Каждый человек волен поступать, как диктует ему совесть. У сотрудников Отдела Тайн ее купируют в младенчестве, поэтому мне повезло, что рядом был аврор. Спасибо тебе, Клинт! Из-за своего поступка ты мог лишиться карьеры, но все равно вмешался. — За то время, что мы провели бок о бок, я смог рассмотреть кусочек настоящей Гиацинты Поттер за маской персонажа, созданного обществом. Я даже немного привязался к ней, вопреки голосу рассудка. Твои самоотверженность и героизм достойны восхищения. Если бы меня с позором выгнали из Аврората, я ушел бы с высоко поднятой головой. — Ты хороший человек, Клинт, что редкость в наши дни. Я благодарна вселенной, что она посылает в мою жизнь таких людей, как ты, иначе я бы давно разочаровалась в этом мире. Мужчина из-за моих слов порядком смутился. — Запомни, пожалуйста, если тебе когда-нибудь потребуется моя помощь, то можешь смело передать для меня послание через Андромеду. Я не всесильна, но постараюсь помочь делом или советом. — Гиацинта, ты мне ничего не должна! — горячо запротестовал Клинт. — Долги отдают золотом, а я проявляю к тебе дружескую симпатию. Не обижай меня отказом! Мало ли как повернется жизнь, но ты будешь знать, что у тебя имеется союзник в моем лице. — Спасибо… и ты… — проронил он сбивчиво, — Можешь всегда рассчитывать на меня. — Вот и славно, — я улыбнулась, удовлетворенная нашим взаимопониманием. Каким-то чудом за время разговора нас никто не потревожил. Я не стала испытывать удачу и передала Хэйвуду свою волшебную палочку для проверки. Мужчина благоговейно взял древко и поместил в чашу. Устройство задребезжало и из щели вылезала полоска пергамента. — Остролист, 11 дюймов, сердцевина из пера феникса, — зачитал Клинт информацию. Бумажку он наколол на латунный шип, а мне выдал временный пропуск. Я пересекла холл по направлению к лифтам. Проходя мимо мемориальной плиты жертвам войны с Волдемортом, вознесла короткую молитву. У памятника лежали свежие цветы, открытки и ленты с надписями. Волшебники не забывали, кому обязаны своей мирной жизнью и свободой. Министр магии, его заместители и другие руководящие чины обитали на первом уровне. Я направилась по коридору к кабинету нашего африканского царька. Кингсли позиционировал себя демократичным министром, поэтому записаться к нему на аудиенцию мог любой гражданин МагБритании. На стенах приемной висели маггловские пейзажи, у стены стояли два кожаных дивана для посетителей, а за секретарским столом восседал третий сын Артура и Молли Уизли. — Назовите свое имя и цель визита, — попросил парень, не поднимая головы от свитков. — Разуй глаза, Персиваль, — произнесла я ворчливо. — Гиацинта? — он изумленно вскинулся. — Во плоти, — подтвердила я, — Министр у себя? — Да, но… Тебе назначено? — Я по личному вопросу. Просто сообщи Кингсли, что я пришла. — Мне нужно проверить его расписание, — заартачился рыжий зануда. — Персиваль, побойся Годрика! Я здесь не для того, чтобы рекламировать чудодейственное средство от облысения, а по важному делу. — Существует процедура, — настырно упирался он. — Слушай, — во мне закипело раздражение, — Зайди в кабинет и скажи нашему уважаемому министру, что мисс Поттер прибыла согласно договоренности… Дверь кабинета распахнулась, оборвав мой пламенный спич. В проеме появился мощный чернокожий мужчина в строгой темно-синей мантии. Запрыгнув в кресло главнокомандующего, Кингсли распрощался с цветастыми одежками и снял все свои побрякушки, отдав предпочтение консервативному стилю. — Что за шум? — сурово вопросил он. — Сэр, к вам посетитель, — объявил Перси. — Вижу, — лаконично прокомментировал он. — Господин министр, — поздоровалась я сдержанно, и косо зыркнула на моллиного сыночка, — Я оставила свой Орден дома, должно быть, поэтому меня тут не признали. — Но сэр, — с негодованием воскликнул Перси, — Я следовал протоколу! — Мистер Уизли, продолжайте работу, — сказал Кинг невозмутимо, — Гиацинта, прошу, — он указал мне рукой вглубь кабинета. Мы расселись за массивным дубовым столом, как шахматисты перед началом игры. Рассматривая друг друга в гробовом молчании, каждый из нас обдумывал свою будущую стратегию. — Тебя видели в Мунго с Малфоем-младшим, — небрежно заговорил Шелкболт, — Я слышал, что весной он женится на какой-то француженке, чьей родословной позавидовали бы наши Священные двадцать восемь. Адвокат Малфоев планирует ходатайствовать о снятии послевоенных ограничений с Драко. Визенгамот готовится инициировать новый процесс. — Мне нет дела до их семейки, — отреагировала я равнодушно. — Ты выступала в защиту Малфоев на суде, они могут снова обратиться к тебе. Учитывая ваши с Драко отношения… — Наши «отношения» с Малфоем закончились в школе. Я не понимаю, к чему весь этот разговор? — Твое участие в заседании будет весьма нежелательным. — Меня не волнуют ваши дрязги с Палатой Лордов. Теперь я жалела, что без всяких церемоний не отправила Кингсли вопиллер, в котором бы популярно разъяснила, что сделаю с ним, если он обидит Меду. — Как мы докатились до этого, Гиацинта? — ни с того, ни с сего спросил он. — Я считал нас друзьями. — У министра не может быть друзей, — я припомнила его же высказывание. — Ты вырвала мои слова из контекста! — решительно воспротивился Шеклболт. — То есть это я виновата?! — прошипела я, поражаясь его наглости. — Да нет же! — министр стукнул ладонями по столу, — Я признаю, что был неправ и наговорил лишнего. Но ты не дала мне возможности все исправить! Я хотел извиниться, а ты, завидев меня — сбегала, как Флетчер от кредиторов! Я резко сдала назад, прокручивая в голове события тех дней. Хм, в словах Кингсли имелось рациональное зерно. — Давай забудем все обиды и начнем сначала? — голос у него дрогнул, — Хотя бы ради Андромеды. Она переживает сильнее, чем показывает. Это был убедительный аргумент. — Согласна, — ответила я, и Кингсли расслабленно улыбнулся. — Ты отлично выглядишь, Гиацинта, — рискнул заметить он, — Как у тебя дела? Что-то в тебе поменялось. Давно не видел тебя такой… светящейся и живой. Прости за мою прямолинейность. — Всего-то свежий воздух, правильное питание и смерть Волдеморта, — проговорила я с наигранным весельем, не желая показывать министру, что он угодил в яблочко. Кинг загадочно поглядел на меня своими карими глазами. — Кстати об Андромеде, — протянула я вкрадчиво. — Я люблю ее, — сказал он просто и твердо. Моя заранее подготовленная речь тут же вылетела в камин. — Я влюбился в нее, когда впервые увидел. На ней было элегантное платье, как с обложки журнала. Вьющиеся темные волосы были убраны в свободный пучок на затылке, а в ушах сверкали бриллианты. Она походила на королеву — величественную и неприступную, пока из-за ее юбки не выскочил мелкий бесененок с розовой шевелюрой. Я смотрел, как она гладит девочку по голове, улыбается ей ласково и нежно, и понимал, что пропадаю. А потом из соседней комнаты вышел мужчина и таким привычным, собственническим жестом обнял их обеих. Я страстно полюбил чужую женщину, жену, мать. И знал, что никогда не расскажу ей о своих чувствах. Кингсли прервался и открыл ящик стола, откуда вытащил коробку сигар и позолоченную гильотинку. Обрезав кончик, он прикурил от палочки и жадно затянулся. — В Британии разгоралась гражданская война, — продолжил он, выпуская кольца дыма в потолок, — А я боялся только одного, что она, вместе со своей чудесной дочкой и мужем, не переживет ее. Зачем Дамблдор притащил нас к ней домой? К женщине, что была изгнана из семьи и проклята родной сестрой. Беллатрикс Лестрейндж, не таясь, кричала о том, что проучит мерзкую предательницу крови. На смуглом лице министра читались отголоски боли прошлых лет. — Тогда дом Тонксов в маггловском Лондоне стал штаб-квартирой Ордена. Видеть Андромеду было для меня наслаждением и мукой. Она прекрасно владела собой, но припухшие от слез глаза выдавали ее душевное состояние. Я ненавидел Дамблдора, ведь своими действиями мы могли навлечь беду на эту семью. Я просил его сменить штаб, но старик был упертым, как стадо кентавров. Твердил, что среди магглов нас сложнее обнаружить. Жизнь — странная штука. Подчас ты думаешь, что знаешь о человеке все, как вдруг он предстает перед тобой в абсолютно новом свете. — Я любил ее, такую смелую, сильную и недоступную. Все эти годы я не жил монахом, но никакая другая женщина не смогла затронуть в моей душе те же струны, что Андромеда. Веришь или нет, я и не мечтал о том, чтобы она ответила мне взаимностью. Я просто хотел помочь ей, подставить надежное плечо, на которое она сможет опереться в это трудное время. Иной раз мне кажется, что я сплю и вижу волшебный сон. Я боюсь потерять ее. За нее я готов пойти против всего мира. Если бы она так не страшилась огласки, я бы упал перед ней на колени и предложил стать моей женой. История Кингсли была в равной степени и трагичной, и вдохновляющей. Бережно пронести свою любовь через время и испытания смог бы не каждый человек. — Я бы с радостью оставил министерское кресло. Мы могли бы поселиться в моем коттедже в графстве Суррей, воспитывать Тедди, по утрам гулять в саду, а вечерами греться у камина с бокалами вина. Из меня получился фиговый министр, Гиацинта. У меня постоянно такое ощущение, что делая шаг вперед, я одновременно отступаю на пять шагов назад. Но я не могу бросить дракклов пост. Если Палата Лордов посадит в него своего человека, то они перечеркнут все, ради чего мы когда-то сражались и за что погибли сотни волшебников. Я отпустила свою обиду на Кинга. По большей части я сама раздувала угли, чтобы этот костер не перегорел. Мой характер проявил себя во всей красе. Я надеялась, что со временем мы наладим наши отношения и восстановим дружбу. Статьи в «Пророке», колкие ремарки Рона и невольные оговорки Гермионы меня беспокоили. Я хотела, чтобы моя семья и друзья были в безопасности. Для этого МагБританию должен возглавлять сильный и справедливый лидер. Еще одна война попросту уничтожит волшебное сообщество Британии. На сегодняшний день я не представляла на посту министра кого-то, кроме Кингсли. — Я пробуду здесь еще три дня, — сказала ему, пока не передумала, — У тебя случайно не запланированы какие-нибудь светские тусовки? Если нет, то прикажи своему пресс-секретарю организовать повод, чтобы мы могли появиться вместе на публике. И было бы полезно, чтобы мне устроили интервью с адекватным репортером, а не с навозной букашкой по фамилии Скитер. У меня возникло непреодолимое желание поделиться своими мыслями с публикой. Брови Шеклболта взлетели вверх, словно он усомнился в том, что услышал. — Что за аттракцион необычайной щедрости? — Не ерничай, господин министр. Я намереваюсь помочь. С меня не убудет чуток поторговать лицом во благо твоего имиджа. Влияние общественного мнения имеет определяющее значение для власти и политической борьбы. Кингсли саркастически хмыкнул. — Готов поспорить, что изначально ты шла ко мне, чтобы размахивать плакатами с лозунгами «Руки прочь от Андромеды» и угрожать мне кастрацией. — За кого ты меня принимаешь? — нарочито удивилась я. В чем-то Шеклболт был наивен или предпочитал закрывать глаза на правду. — Если ты обидишь Андромеду, то я уничтожу тебя, — предупредила его ровным бесцветным голосом. — Не надорвешься? — поинтересовался Кинг спокойно. Я улыбнулась ему своей самой ослепительной улыбкой. На мгновение возникла пауза, а затем он оглушительно расхохотался. — Ты невероятна! — заявил Шелкболт и взмахнул волшебной палочкой. Книжные стеллажи разъехались, демонстрируя потайное отделение, полки которого ломились от гигантского количества бутылок разнообразных форм и размеров. Повинуясь команде министра, к нам по воздуху проплыла бутыль с изображением мантикоры. — Огневиски? — уточнила я с насмешкой, — Смело! Но имей в виду, под совместным мероприятием я не подразумевала поход в Мунго. Наши колдофото на соседних койках несомненно произведут фурор, но твоя пресс-служба сожрет нас с потрохами. — Ну-ну, не прибедняйся, — хохотнул Кингсли и призвал два стакана, — Мне известно, как ты на спор хлестала ракию из бочонка, а потом хвасталась трансфигурированным из ботинка кубком «Победителя всепьяного турнира», распевая скабрезные частушки на болгарском. — У каждого человека должен быть свой бесполезный талант. Ты вот играешь на крошечной гитаре, — я скинула дурацкую мантию и запустила руки в волосы, массируя затылок, — Локхард меня покусай, а ведь мы могли бы нанять импресарио и гастролировать с концертами! — Так выпьем же за то, чтобы не упускать своих возможностей! — провозгласил Кинг. Мы чокнулись и выпили залпом. Превосходный виски обжег горло, разливаясь внутри приятной теплотой. Я облокотилась на спинку кресла и закинула ногу на ногу, покачивая в руке пустой стакан. — Ваш законопроект об оборотнях никуда не годится, — сообщила министру пакостно, — Его что, чистокровный третьекурсник состряпал в качестве внеклассного задания? — Нет… Найджел Хорнби из Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними, — угрюмо проворчал Кинг, разливая по новой. — Редкостный бездарь, — добавила я злорадно. Шелкболт посмотрел на меня с укором. — Вот и помогай, раз такая умная! — последовал его ответ. — На чужом горбу, мой будущий дядюшка… — я закатила глаза и цокнула языком, — Ну, ладно, так и быть! Какой цели мы хотим добиться этим законопроектом? Кингсли выругался, а я рассмеялась. Смеялась я недолго. Покуда он не отлевитировал с этажерки солидную стопку пергаментов. — Коль в тебе проснулся крючкотвор, грех не воспользоваться таким удачным моментом, — жизнерадостно произнес Кинг. Я осушила свой стакан и стащила верхний листочек из пачки. «Директива о назначении специализированной комиссии по соблюдению прав осужденных граждан в исправительных учреждениях. Часть 1. Основные положения» — класс! Много часов спустя мы перешли с огневиски на кофе, измарали своими каракулями уйму черновиков, сорвали голоса в бесконечных спорах и совершенно обессилили. Перед тем, как запихнуть в камин, Кинг крепко обнял меня и поцеловал в макушку. И я ему даже не врезала за это смущающее проявление чувств.
