Французская бонбоньерка

Череда поездок и празднеств продолжалась. Мы, наконец, доехали до владений мсье Франсуа – одного из друзей графа, который месяц назад восхищался моими глубокими винодельческими познаниями, а в этот приезд настойчиво зазывал к себе в гости «со всеми друзьями, кого вы сочтёте нужным позвать». Я счёл нужным позвать всех, включая, разумеется, Роберта и Рея. Боб возликовал, узнав, что сможет побывать в ещё одном винохранилище, не уступающем, по словам его хозяина, здешнему по размерам и ассортименту. И мы не обманулись в своих ожиданиях. Подвал был огромным, сорта вин разнообразнейшими, хозяин – щедрым и радушным. Словом, никто из нас не пожалел о том, что приехал сюда. Боб своими знаниями поразил мсье Франсуа не меньше, чем я. Мы втроём носились между стеллажами, вели горячие дискуссии на невообразимой смеси языков и были в полном восхищении от такого времяпрепровождения. Обратно наша команда возвращалась довольная и умиротворённая, да ещё и нагруженная бутылями с вином. * * * Мы хоть и веселились, что вино, которое мы собираемся увезти с собой в Прагу, весит больше, чем мы сами, и нас с ним просто-напросто не пустят в самолёт, но смешного было мало, в самолёт нас с таким количеством вина и в самом деле не пустили бы. Оставалось два варианта – выпить его здесь или отправить наземным путём. Первый вариант был бессмысленным, мы и так пили столько, сколько нам наливали, а наливали без меры. Над вторым же вариантом стоило задуматься. Выход нашла Линда. Она сказала, что если кто-то из нас – выразительно при этом посмотрев на меня – согласится ехать с ней в машине и менять её за рулём, то она присоединит к своей машине прицеп и привезёт нам всё наше вино. Мнение студийцев было единодушным: «Да!», ну а меня, разумеется, никто не спрашивал. Они, впрочем, были правы, потому что только мы с Иванкой были «вольными птицами» и могли пробыть во Франции сколь угодно долго. Я вздохнул и сказал, что возьмусь за это дело при одном условии – с ночёвкой в середине пути. Линда закивала: «Разумеется, с прицепом быстро не поедешь». На том и порешили. * * * У Иванки зазвонил телефон. Он взглянул на экран: - Кевин. – Нажал кнопку. – Привет, Кеви. Что у тебя? - Привет, Иван, - отозвался тот. – А ты где? Слова Кевина были мне отчётливо слышны, потому что Иванка чуть-чуть отстранил телефон от уха. - Мы ещё в дороге, - ответил парень. – А что? - Да ничего, - замялся Кевин. – Тут все разъехались, мне одному скучно... - А Клод? – удивился Иванка. - Он тоже уехал, по делам. Он ведь, в отличие от меня, круглый год работает. Из того, что мальчишка рассказывал о своей работе с Клодом, я уяснил следующее – большое дизайнерское агентство Клода требовало постоянного внимания, пусть даже и дистанционно. Кевин же, будучи практиком, работающим непосредственно на земле, осень и зиму прохлаждался без дела. Разумеется, Клод не оставлял мальчишку надолго одного, брал во все свои поездки, однако случались моменты, когда Кевин помногу часов проводил в одиночестве. Парень не роптал и относился к этому спокойно – работа есть работа. Хотя, конечно же, скучал без своего любовника. - Хочешь, мы сейчас доедем и к тебе придём? - предложил Иванка. – Только Данке надо в душ, ногу погреть. Моё колено, переломанное много лет назад, иногда давало о себе знать, особенно в холодную и дождливую, как сегодня, погоду. От этой несильной, но нудной ноющей боли лучше всего помогала горячая ванна, или хотя бы душ. Кевин про мою больную ногу знал, поэтому удивился другому: - Разве в душе прогреешь? Вы лучше сразу ко мне приходите, у нас джакузи. В ней намного лучше греться. Мы с Иванкой радостно переглянулись. * * * Комнат в замке было великое множество, а вот с сантехническими удобствами дело обстояло похуже. В центральном здании, где находились хозяйские покои и помещения для часто приезжающих гостей и родственников, ванные комнаты и туалеты были, разумеется, в нужном количестве, остальным же гостям приходилось довольствоваться удобствами, общими для всего этажа. Впрочем, двух унитазов, двух раковин и одной душевой кабинки на десяток комнат было вполне достаточно, тем более что мы все жили своей тусовкой в одном крыле и не имели привычки ссориться из-за таких мелочей, как порядок принятия душа. Мы заранее договорились, что в душе только моемся, чтобы не занимать надолго душевую кабинку – а то были у нас любители совмещения секса и водных процедур, в частности, Джеф или Джош. К тому же мы целыми днями были в разъездах, а холодная погода не требовала ежечасного омовения. Один раз в день облить себя водой и вытереть – этого было вполне достаточно, а влажные салфетки для прочих нужд ещё никто не отменял. Поэтому на предложение Кевина принять ванну в их с Клодом жилище мы откликнулись с энтузиазмом. Поваляться в настоящей джакузи, да ещё с моим мальчиком – что может быть лучше? * * * В горячей воде нога успокоилась почти сразу, однако валяться в джакузи оказалось так приятно, даже без особого интима – взаимный минет не в счёт – что мы провели там почти час и с трудом заставили себя вылезти и вернуться в комнату. А то ведь, в самом деле, Кевин позвал нас потому, что ему одному было скучно, а мы от него сбежали. Выйдя из ванной, я счёл нужным покаяться: - Извини, в вашей джакузи так хорошо, и так вылезать не хотелось... - Ничего, я не очень скучал, - дипломатично покривил душой парень. Он сидел над шахматной доской с расставленными фигурами – видимо, разбирал какую-то партию. - По-прежнему шахматами увлекаешься? – поинтересовался я. Кевин кивнул: - Мы с Кло иногда играем. Он уехал, мы партию не закончили, я пока позицию анализирую. В шахматы мальчишку научил играть Джордж. Я в этой игре не разбирался, но студийные парни, кому довелось поиграть с шефом, отзывались о нём как о сильном противнике. Поэтому ничего удивительного не было в том, что он и Кевина заразил своим увлечением. Теперь же это умение пригодилось мальчишке и с новым любовником. * * * Мы расселись в креслах, я налил себе вина из запасов Клода – впрочем, это было всё то же молодое вино нового урожая. Мило поболтали, Кевин рассказал о гонках, на которые вскоре собирается поехать, мы с Иванкой повспоминали какие-то истории периода своего пребывания в Америке. Было хорошо и уютно. Я допивал уже третий стакан, когда от двери раздался голос: - О, у нас гости! Кевин смущённо подскочил: - Ой, Кло, ты уже вернулся? А я не ждал тебя... то есть, не ждал так рано. – Он машинально взглянул на часы. – Ой, а уже так поздно! - Да какое поздно, - засмеялся Клод. Наклонился к мальчишке, чмокнул его в щёку. Повернулся к нам. – Дано, Иван, добрый вечер. Хорошо, что вы зашли, мне пришлось срочно уехать на переговоры с подрядчиками, - снова повернулся к Кевину, - и птенчика моего в гнёздышке одного оставить. - Я не птенчик, - возмутился тот, а я расхохотался: - Его и в студии птенчиком называли все кому не лень. А ещё херувимчиком. - Херувимчиком? – переспросил Клод. Коснулся пальцами длинных светлых волос мальчишки. – Ну, если только снаружи. А так... Пальцы Клода начали движение вниз – скула, шея, ключица... Парень вспыхнул: - Не надо... тут же люди... мои друзья... Клод мягко улыбнулся: - Виви, разве я когда-нибудь протестовал против твоего общения с друзьями? Тебе с ними хорошо, ты с ними на родном языке говорить можешь. И вообще, если ты хочешь... - Нет! – дёрнулся Кевин и закрыл Клоду рот ладонью. - Виви... – глядя в глаза любовнику, Клод взял его ладонь в руки. Поцеловал. Медленно начал продвигаться к запястью, покрывая лёгкими поцелуями нежную кожу и по-прежнему не отрывая взгляда от лица Кевина. Мальчишка охнул, прикусил губу, запрокинул голову, зажмурился... А Клод, продолжая свои провокационные поцелуи, прошептал: - Же тэм, мон амур... Я, как заворожённый, не мог оторвать глаз от этого зрелища. Иванка дёрнул меня за руку: - Идём... * * * Полдороги до нашей комнаты мы прошли молча, а потом мой мальчик заговорил: - Если на тебя так действует фонетика французского языка, то я тоже могу... - Ты ж не знаешь французского! – удивился я. Он усмехнулся: - Ничего, тебе хватит. Войдя в комнату, парень толкнул меня к кровати, опрокинулся на неё сам. Протянул руки: - Иди ко мне... Меня не надо было долго упрашивать. Я рухнул рядом с ним, прижал его к себе: - Иваночку... - Дано, мон амур... Он шептал и шептал какие-то французские слова, целуя и лаская, сдирая с меня одежду. Я и сам рвался из одежды как из сковывающих меня цепей. И точно так же сдирал её с Иванки, чувствуя стремительно нарастающее головокружение от близости любимого тела. От его запаха, вкуса кожи, её нежности и бархатистости. От непонятных слов, произносимых любимыми устами и будоражащих воображение... Иванка потянулся губами к моему члену, уже вовсю стоящему. Я откинулся на спину, предоставляя ему инициативу. Зажмурился от удовольствия, чувствуя, как его язык скользит по стволу и щекочет головку. Как его руки ласкают мои яички, а палец погружается в расщелину между ягодиц. Мой мальчик знал, что ему делать с моим телом, и делал это. А я знал, что делать с его телом. Пассивно понаслаждавшись его ласками, я понял, что мне такого неучастия уже мало. Придвинул бёдра парня к себе, взял в руки его горячий, твёрдый член. Приник губами к головке. Иванка издал сдавленный стон, выгнулся, пошире расставил ноги, максимально приближая свой пах к моему лицу. Я впустил к себе в горло его член полностью, на всю длину. Мальчишка застонал ещё громче и сделал то же самое. Мы снова и снова погружались друг в друга и погружали друг друга в себя... * * * Не прерывая взаимного минета, парень сунул руку под подушку и вытащил презерватив. Снял обёртку, натянул резинку на мой член. Развернулся, поцеловал меня в губы: - Хочу тебя... А уж как я-то его хотел! Приподнял над собой, усадил сверху, так, что моя головка упиралась в его дырочку. Простонал: - Смазка... - Нахуй, - хрипло выдохнул Иванка. Сплюнул на ладонь, провёл по моему члену, своей промежности – и нанизался на меня. * * * Стоны, вскрики... Как хорошо, что в замке толстые стены, и никто не слышит, что творится у соседей. Иванка всё ускоряет темп, то наклоняясь ко мне, целуя мои губы, прикусывая их. То выпрямляется, почти откидывается на спину, и я невольно ловлю руками его талию, боясь, что она переломится. А потом снова тянусь к его члену, стискиваю ладони в плотное кольцо, двигаюсь по стволу в том же ритме, что и парень. Он вцепляется в мои запястья, я делаю непроизвольный, неконтролируемый толчок бёдрами ему навстречу – и наши крики сливаются в один. Как и то жаркое, что взрывается внизу живота, в паху, в плотном – не разорвать – сцеплении разгорячённой взмокшей кожи... * * * - С каких это пор ты материться начал? Лежать на скомканном одеяле было не слишком удобно, я вытянул его из-под себя, накинул на нас сверху. Иванка прижался ко мне, удивился лениво: - Когда? - Как «когда»? – удивился я в ответ. – Когда я тебе про смазку сказал, а ты меня нахуй послал. - Не было такого! – возмутился парень. - Да как же не было? – оторопел я. – Я сам слышал. Он фыркнул: - Ты ещё скажи, что я тебе стихи по-французски читал! Я потихоньку начал впадать в ступор: - А... разве не читал?.. - Дано, - начал мальчишка, но не выдержал и расхохотался. – Здорово я тебя, да? А ты и повёлся. Я выдохнул: - Ну у тебя и шуточки... Он снова хихикнул: - Какие уж тут шуточки... Вообще-то я тебе инструкцию давал, на какую часть тела эту смазку наносить. – И невинно похлопал глазками. – А то вдруг ты забудешь. Я секунду обалдело смотрел на него, а потом бухнулся носом в подушку, не в силах сдержать хохот, рвущийся наружу. Парень хохотал вместе со мной, донельзя довольный собственным остроумием. Отсмеявшись, я сгрёб его в охапку, поцеловал: - Ну, с инструкцией разобрались. А по-французски – это правда были стихи? А о чём? - Стихи, - подтвердил мальчишка, но как-то смущённо. – Только они такие... несерьёзные. То есть... ну... не про любовь. - А про что? – улыбнулся я, чувствуя, что веселье ещё не закончилось. Иванка вздохнул: - Это песенка, детская. Про кролика, который в капусте прятался, и никто его найти не мог. Я снова заржал: - Охуеть! Парень насупился: - Ну и что? Ты же всё равно французского не понимаешь, а фонетика... - О, да! Фонетика роскошная, - я вновь поцеловал его. – Нет, в самом деле, без шуток. Французский не зря языком любви называют, возбуждает на каком-то подсознательном уровне, даже если слов не понимаешь. Я вот сейчас сам в этом убедился. - Хорошо, - важно кивнул мой мальчик. – Я тебе теперь каждый раз этот стишок читать буду. – Улыбнулся лукаво. – Для возбуждения. - Ой, не надо! – притворно испугался я. – Я уж как-нибудь сам. А, кстати, откуда у тебя эта песенка вообще всплыла? Иванка снова вздохнул: - Мы её ещё в детском саду разучивали. А на английском – песенку про Мери и её овечку. На немецком... про кошечку, которая мой лучший друг. Сплошной зверинец. – Добавил с досадой. – Вот ведь не нужны совсем, а в голове застряли! - Нужны, - я в очередной раз поцеловал его. – Детям нашим будешь рассказывать... Парень хитро прищурился. Поинтересовался невинно: - ... что мы их в капусте нашли, когда кролика искали?.. И мы грохнули, на сей раз уже хором.