Французская бонбоньерка

На следующий день нас ожидало несколько иное развлечение – верховая прогулка. Один из многочисленных родственников графского семейства держал конюшни и с удовольствием давал своих лошадей напрокат всем более-менее умеющим держаться в седле. В нашей студии в седле умели держаться все – благодаря тёте Лукаса, пани Стефании, в конюшнях которой всегда было около десятка неплохих скакунов. Лукас, к огорчению тёти, её увлечения не разделял, более того, боялся лошадей почти до истерики: в детстве он упал с лошади, заработал травму позвоночника и пять лет провёл в инвалидной коляске. Тётя костьми легла, но поставила племянника на ноги, однако с тех пор Лукас к лошадям на пушечный выстрел не подходит, не говоря уже о чём-то большем. Впрочем, теперь пани Стефания могла надеяться, что Лукас всё-таки изменит своё отношение к этим животным. На то были веские причины. У Лукаса появился любовник – профессиональный лошадник. Они были знакомы много лет, чуть ли не с детства. Первая любовь, первые отношения – а потом глупая и нелепая ссора. Парни расстались, не виделись десять лет, встретились только нынешней весной. И всё закрутилось по новой. По дороге сюда мои друзья наперебой рассказывали мне эту историю, которая выплыла на свет Божий всего несколько дней назад. А я лишь глазами хлопал, переваривая потрясающую новость. * * * Мы все в студии были абсолютно не в курсе, что у Лукаса когда-то был роман. Риджестон был очень скрытным человеком во всём, что касалось его личной жизни. Даже о его детской травме позвоночника мы узнали лишь спустя несколько лет, когда эта травма дала о себе знать – Лукас не рассчитал нагрузку и перекачался на тренажёрах. И про любовника своего, друга детства, он нам тоже, разумеется, ничего не говорил. Джулиан утверждал даже, что парень когда-то снимался в Бель Ами, но я всё равно не смог его припомнить. Я всегда был уверен, что Лукасу никто не нужен, что он самодостаточен, и не испытывает необходимости в близких стабильных отношениях. Имидж снизошедшего до простых смертных божества не допускал иной трактовки его жизненных установок. Поэтому известие о его романе, да ещё с парнем, с которым они не виделись десять лет, стало настоящей сенсацией – такой же, как в своё время стало известие о появлении в моей жизни Иванки. И мне оставалось только пожелать моему другу, чтобы и ему тоже достался его кусочек счастья. Он это заслужил. Что же касается лошадей, то Джулиан рассказывал с восторгом, что бой-френду удалось посадить Лукаса на лошадь. Лукаса! На лошадь!!! Я отказывался этому верить, язвил: «Ты сам видел?» Джулиан признался, что не видел, но заявил, что вряд ли Лукас будет врать на столь болезненную для него тему. Я подумал – и согласился. * * * Но Лукас и лошади – это отдельный разговор, а вот остальные наши парни, включая меня и Иванку (аллергия Иванки на лошадей не распространялась) частенько наведывались в имение пани Стефании и катались верхом. Владелица конюшни не возражала – и нам удовольствие, и лошадям польза. Поэтому на предложение совершить конную прогулку в угодьях соседского замка с энтузиазмом откликнулись все, даже Кевин, впервые увидевший лошадей вживую как раз у Лукаса на даче. Ну а Клод, как все аристократы, в седле умел сидеть с детства. Луг, предназначенный для летнего выпаса лошадей, сейчас был покрыт лишь остатками скошенной пожелтевшей травы. Лошадям эти сухие стебли не мешали, нам тем более, и прогулка обещала быть вполне приятной. * * * Когда Рей легко взлетел в седло, я боковым зрением, чуть ли не затылком, увидел, как переменился в лице Клод. Уже не таясь, повернулся к нему – он буквально пожирал Рея глазами. Признаюсь, там было на что посмотреть, верхом на лошади Рей смотрелся как настоящий викинг – если, конечно, допустить, что викинги носят кроссовки, джинсы и куртки на синтепоне. Я представил на миг, что было бы, будь сейчас лето. Вполне вероятно, мы отправились бы на лошадях к ближайшему водоёму, купались там голяком вместе с лошадьми, голяком же устраивали скачки наперегонки, без сёдел – и одному Богу известно, как бы в этих обстоятельствах повёл себя Клод. * * * Катались мы около двух часов. Иванка был весьма посредственным наездником, Кевин тоже, поэтому они, отдалившись от всех, катались почти символически – отпустив поводья, болтали о чём-то своём, позволяя лошадям идти самим, куда им вздумается. Остальные парни тоже разбились на группы, разъезжая по равнине в разных направлениях, без всякой цели, наслаждаясь самим процессом верховой езды. Я же всё это время старался держаться поближе к Бобу и Рею. Точнее – к Бобу, Рею и Клоду. Потому что француз упорно не желал отъехать от Рея больше чем на десяток метров, всё время изыскивая какие-то темы для разговоров. Говорили они, разумеется, по-английски, Клод ещё не настолько забылся, чтобы перейти на французский в присутствии Роберта, а особенно меня. * * * Понимал ли сам Рей, что Клод увивается именно вокруг него? Я этого не знал. Рей всегда славился умением не афишировать свои эмоции, и поэтому по его внешнему виду сложно было догадаться, что он чувствует на самом деле. Но волновало меня сейчас не внутреннее состояние Рея, а то, как данную ситуацию воспринимает Роберт. Впрочем, переживал я, скорее всего, зря: судя по спокойствию моего друга, для него нынешний расклад не был чем-то из ряда вон выходящим. Ещё бы – он объективно оценивал внешность своего парня, и за годы совместной жизни привык к тому, что на того пялят глаза все кому не лень. И даже, по-моему, гордился красотой любовника. Поэтому и внимание Клода к Рею воспринимал как нечто само собой разумеющееся. На красоту ведь всегда приятно смотреть. Мне же, со стороны, внимание Клода казалось откровенно неприличным. И в то же время я сам не был уверен в том, что это внимание действительно чрезмерно. Усмехнулся про себя – впору Боба или Рея допросить: «А не кажется ли вам?..» Впрочем, спросить-то как раз можно – у Кевина. Поинтересоваться, какого, собственно, хуя француз своё аристократическое рыло на сторону поворачивает, да ещё так беспардонно. Клод, в конце концов, его парень, вот пусть он с ним сам и разбирается. * * * В доме для нас уже был накрыт обед. До верховой прогулки мы не пили, зная, как лошади не любят запаха спиртного, но теперь сполна отдали должное молодому вину, произведенному в этом хозяйстве. Во время обеда я периодически посматривал в сторону Кевина, ожидая, когда он окажется один, без Клода по соседству. И дождался – мальчишка встал и вышел из обеденного зала. Я вышел вслед за ним, увидел, что парень направляется в туалет, и решил подождать его возвращения в коридоре. Ткнулся в одну из дверей, она оказалась не заперта, комнатушка за ней пустовала. Отлично, здесь и побеседуем, вдали от посторонних ушей. Ждать пришлось недолго, Кевин вышел и вновь направился в обеденный зал. Я перегородил ему путь, легко взял одной рукой за грудки и втолкнул в комнатку: - Слушай, ты, херувимчик... Ты за парнем-то своим следи, мне очень не нравится, как он себя ведёт. - А... – попытался что-то сказать мальчишка. - Он с Рея глаз не спускает, ты что, сам не видишь? На блондинов сероглазых твой черноволосый западает, потому и тебя под блондина красит? Кевин сник: - Западает... Я сразу остыл: - Изменяет? - Ннет... – промямлил парень. – Он... он... ну, в общем, он свингер. - Ёб!.. – только и нашёлся я. Клод! Свингер! Распущенность французов в сексе гремела веками, и я вовсе не предполагал в Клоде особого целомудрия или стеснительности. Но и такого откровенного разврата от этого утончённого аристократа не ожидал. Хотя... Аристократы-то как раз и были основными законодателями мод в плане разнообразия процесса получения чувственных удовольствий. * * * Я вдруг вспомнил, как при первой нашей встрече Клод предположил, что мы с Иванкой и Кевином жили втроём. И вчера, эта его реплика: «Если ты хочешь...» Мальчишка тут же закрыл ему рот. И правильно сделал, кстати, потому что уж мы-то с Иванкой этого точно не хотели. * * * Кевину явно неприятно было сообщать мне о сексуальных вкусах и пристрастиях своего любовника. И ему удалось бы утаить эту интимную подробность – если бы в поле зрения Клода не попал Рей. Классический сероглазый блондин. Для любителей такого типажа – попадание стопроцентное. Я сам неоднократно замечал, что на Рея украдкой поглядывают как женщины, так и мужчины. Да и Боб упомянул как-то, что к Рею клеятся даже клиенты, и что он, в качестве защиты от этих домогательств, носит на работе обручальное кольцо. «Ты подарил?» – поинтересовался я тогда. «Нет, - улыбнулся он. – Рей его уже давно носит. А обручальные у нас татушки». Я видел в бассейне и на пляже их татушки – у Рея под правой лопаткой, у Роберта под левой. В принципе, я не был сторонником тату – но кто я такой, чтобы судить других?.. Однако сейчас мне, так или иначе, судить других придётся – Роберт мой друг, и я не мог допустить, чтобы на его парня кто-то положил глаз, да ещё с целью заняться групповухой. * * * Но хотя бы за одно обстоятельство я горячо возблагодарил Всевышнего – что здесь не замешана тень Анджея. С живыми мы уж как-нибудь разберёмся. * * * Я продолжил допрашивать парня: - И что, тебя он тоже... заставляет? - Почему «заставляет»? – удивился Кевин. – Я сам. Да мне после съёмок в порно это всё... – небрежно махнул рукой, - не напрягает совсем. У Кло несколько друзей-свингеров, мы иногда вместе собираемся и... - И трахаетесь вкруговую, - закончил я за него. - Не совсем так, - возразил он. – Кло любит смотреть, когда меня трахают другие... У меня отвисла челюсть: - Чегоооо??? Фигасе! Смотреть, как твоего парня трахают другие, и ловить от этого кайф? Да Клод ещё больший извращенец, чем я о нём думал вначале! Мальчишка озвучил мою мысль: - Вот и ты подумал, что он извращенец. – Покачал головой. – Нет, Кло не извращенец, просто он хочет всё и сразу – и трахать меня, и смотреть на... на член в моей заднице. А одновременно, - улыбнулся, - как ты понимаешь, это не получается. Вот он и разделяет: сначала на процесс смотрит, а потом сам трахает. - А на видео снять ваш секс и потом смотреть? Благородное происхождение не позволяет? Парень пропустил мою иронию мимо ушей. Ответил серьёзно: - Снимает. Но почти никогда не смотрит эти записи. Говорит, неинтересно – как будто бы только что просмотренный фильм заново запустить. А когда всё живьём, то и вмешаться можно, и присоединиться. * * * Определённый резон в словах Кевина был. Я тоже, бывало, любил смотреть на секс других парней, поначалу не принимая в нём участие, вклиниваясь позже. А ещё я любил смотреть – ну это уж, конечно, в записи или в зеркале – как трахают меня самого. И не я один, между прочим, многие наши студийцы питают слабость к зрелищу чужих постельных забав, называя его «удовольствием для глаз». Однако такой секс всегда происходит с людьми посторонними – голая физиология, не задевающая сердца. А с любимым... Я даже помыслить не мог, чтобы моего мальчика, на моих глазах... А я бы ещё получал от этого удовольствие... Как такое возможно? У меня одно лишь воспоминание о том, что Иванке пришлось... сделать там, в Америке, вызывало приступ неконтролируемой ярости. И желание убить того негодяя. Иванка, кстати, тоже не пылал восторгом, когда я, в начале нашей совместной жизни, какое-то время продолжал работать с клиентами. В плане интима мы с ним были абсолютными, стопроцентными собственниками. Что же касается отношения Клода к Кевину, то факт того, что француз своим юным любовником дорожит, был очевиден и сомнений не вызывал. Внешние проявления чувств бывают разными – и такими в том числе. * * * Я постарался перестать злиться на Клода и полюбопытствовал: - Ну а обратка-то у вас случается? Или игра всегда в одни ворота ведётся? – Видя, что мальчишка не понимает, что я имею ввиду, пояснил. – Ты сам-то его трахаешь, хотя бы иногда? Кевин удивился: - Конечно! И не иногда, а часто, Кло любит анальный секс. - А ты умеешь? – не удержался я от подъёбки. Он вспыхнул, прикусил губу, опустил глаза, и я понял, что перегнул палку: - Извини, не хотел тебя обидеть. - Ты... не обидел, - постарался он взять себя в руки. Вздохнул. – По мне и в самом деле трудно сказать, что я что-то могу, как актив. Но Клоду нравится, что и как я делаю. – Заговорил неожиданно твёрдо. – Я его люблю и не хочу потерять. И соглашусь на всё, чтобы остаться с ним. Свингерство так свингерство, не самый худший вариант. Хватит мне уже плыть по течению и позволять другим распоряжаться моей судьбой. Я подивился абсолютно взрослому суждению «птенчика». Видимо, Клод и в самом деле учит мальчишку думать, а не просто тащит по жизни за собой, как щенка на поводке. А свингерство... Что ж, это действительно не самый худший вариант. Знавал я варианты и похуже... Тем не менее, я счёл своим долгом предупредить: - Но ты всё-таки ему... в общем... дай понять, что Рей не по этому делу. - Рей в порно снимался? – как-то излишне спокойно поинтересовался Кевин. – Значит, по этому. Это не я, это Клод так считает – что съёмки в порно раскрепощают и снимают с тормозов. В чём-то он прав, по себе знаю. Потому он и про нас – тебя, меня, Ивана – подумал, тогда ещё. - Его счастье, что я не знал, о чём он тогда подумал, - зло бросил я. Мальчишка мимолётно улыбнулся, покачал головой: - Кло не переделать, он такой, какой есть. После нашей поездки к морю он все фильмы с Реем скачал, какие в интернете нашёл. Крутит его сцены постоянно. И фотографии с видео смотрит, которые в той поездке наснимал. - А ты что? – вытаращился я. Он помолчал: - Я не очень рад, конечно, но... Но я ведь принял правила игры. Клод сразу предупредил, что ради меня не собирается отказываться от свингерства. - Фигасе! – снова выронил я челюсть. - Да, - покивал мальчишка. – А я согласился. Понимаешь... – он замялся, подбирая слова. – Как бы тебе объяснить... Я ведь не вообще из-за свингерства переживаю, те парни, которых Кло приводит, мне безразличны. Потрахались да разбежались. Я из-за Рея. Я же вижу, что им с Робертом, кроме друг друга, больше никто не нужен. И влезать в их отношения... Неправильно это. Я говорю Клоду, а он... - Не слышит, - подсказал я. - Не слышит, - вздохнул Кевин. - Насчёт Боба и Рея это ты в точку, - подтвердил я и посочувствовал пацану. – Тяжело тебе с французом твоим... - Не тяжелей, чем было с Люком или Джорджем! – огрызнулся он. - Тебе видней, - усмехнулся я. Переменил тему. – Клоду про наш разговор скажешь? - А ты Рею? – задал он мне встречный вопрос. - Нет, конечно! – удивился я. – Если говорить, то обоим – и Рею и Бобу, за спиной Боба я плести интриги не хочу. Представляешь, что он с твоим хахалем сделает, если узнает? Если не представляешь, поясню – в порошок сотрёт. Можешь мне поверить, я с Бобом не один год знаком. А ещё, подумал я про себя, что Клод, если его припереть к стенке, может начать всё отрицать, и я тогда буду выглядеть полным идиотом. - Верю, - улыбнулся Кевин. – Я тоже не скажу. Тем более что... – он пожал плечами, - это всё равно ничего не изменит. - Пожалуй, - я разделял мнение парня. * * * Хоть я знал Клода не так уж и долго, но понимание того, что он из себя представляет, получил в достаточной мере. Танк – прёт к поставленной цели, невзирая ни на какие препятствия, в том числе мнение окружающих. Впрочем, в эстетических наклонностях французу отказать было нельзя, Кевин с Реем действительно хорошо смотрелись бы в паре. Я мысленно хмыкнул, представив эту картину – две сероглазые марионетки-блондинки своими эротическими экзерсисами услаждают взор взыскательного аристократического кукловода. Хмыкнул ещё раз – экую мудрёную фразу я завернул! Пацану, пожалуй, стоит перевести её на нормальный язык: - Клод тебя под Рея положить мечтает, и полюбоваться результатом? Он согласно кивнул: - И меня под него, и его под себя... И сам под него... Для Кло нет ограничений в сексе, особенно если он хочет так сильно, как... как сейчас. У него только одно правило – все должны быть согласны. Кло никогда никого ни к чему не принуждает. – Он улыбнулся. – Так что не переживай, если даже он предложит Рею, а тот скажет «нет», на этом всё и закончится. - Как Джордж? – я вспомнил аналогичный принцип нашего шефа. Кевин подтвердил: - Да, в этом они с Джорджем схожи. - А в остальном? – подначил я его. - А в остальном нет, - не поддался он на мою провокацию. И слава Богу, что не похожи, порадовался я (при всём своём уважении к шефу): любовной тиранией мальчишка явно сыт по горло. Парень вернулся к основной теме разговора: – Я не хочу, чтобы Рей оказался в нашей постели. Не потому, что он мне не нравится, наоборот, он очень хороший. Поэтому, наверное, и не хочу. На свингерство подсаживаются, это зависимость, как от наркотиков или алкоголя. Я по Клоду вижу. А Рею я этого не желаю. Я не мог с ним не согласиться – свингерство, действительно, может стать своеобразным наркотиком, избавиться от которого не так уж просто. Я это знал не понаслышке. В моём случае, правда, это были как таковые сами съёмки, но я не знаю, что со мной было бы, если бы мне не встретился Иванка. А когда встретился – мою зависимость как ножом отрезало. Любовь излечивает от многих зависимостей. Нда... И ко многим приучает. Вот Кевин, например, не видит в свингерстве ничего плохого, охотно трахается с другими парнями в присутствии своего постоянного бой-френда. Ни он, ни Клод не считают это изменой. Пока парень, скорее всего, равнодушен к обмену партнёрами во время секса, но со временем, вполне вероятно, ему это начнёт нравиться, он будет хотеть ещё и ещё... Он уже и сейчас признаёт, что это зависимость. Пока говорит абстрактно, потом скажет в свой адрес. И ничего с этим не поделать. * * * Про разговор с Кевином и про то, что Клод свингер, я рассказал Иванке только тогда, когда мы вернулись домой. Добавил под конец: - Хреново, конечно, но я боялся худшего. - Чего? – удивился парень. Я вздохнул: - Того, что Клод когда-то знал Анджея. - О, Боже, - и почти неверующий Иванка перекрестился.