Однажды я убил любовь. Теперь она вернулась и медленно убивает меня.

Август 1970 год. Лестрейндж-Холл, графство Йоркшир, Норд Райдинг.        Пожалуй, тому моменту, когда я был почти разоблачён в своих чувствах к леди Лестрейндж, предшествует ряд немаловажных событий. Последний месяц лета не задался с самого начала.        Во-первых, грязнокровка Тонкс предпринял очередную попытку, впрочем, неудачную, украсть возлюбленную, свадьба которой с Кэрроу была назначена на тридцатое августа. В очередной дуэли Белла хорошенько приложила врага Пиро, но тот быстро снял его с себя. Зато Беллатрикс умудрилась пострадать от собственного Блэкуса, слава Мерлину, незначительно. Всего-то лишилась чувств из-за близкого взрыва и пришла в себя через полчаса. Зато теперь девушка кипела от жажды мести и гнева.        Во-вторых, нарушив все законы волшебной медицины и зельеварения, Беллу угораздило опять забеременеть. То ли кто-то что-то напутал в приготовлении противозачаточных, то ли звериное здоровье Блэков дало о себе знать, но факт был в том, что один «прекрасный» день я нашёл Беллатрикс в совершенно растрёпанных чувствах и она заявила мне, что беременна. После слёз и упрёков, истерик и гневных тирад, мольбы и приказов, проклятий и угроз, наконец, после примирения, мне удалось заставить Беллу избавиться от ребёнка.        В-третьих, Рудольфус предпринял попытку признаться жене в любви. И имел неосторожность сделать это так, что я услышал. Закончилось всё разрушительным скандалом, и я ударил Беллатрикс. Да, во мне взыграла ревность, так как я услышал и увидел только кусочек разговора Лестрейнджей, как раз тот, когда Рудольфус бросился на Беллу с распростертыми объятьями и воплями "и всё равно я люблю тебя". Ну хоть удержался от Круциатуса на этот раз, уже легче. Пока я во всём разобрался, Руди получил пыточное, а Белла пощёчину.        Чтобы установить мир между нами и поправить здоровье Беллы, мы решили на недельку уехать в какое-нибудь тихое местечко. Выбор пал на шикарный особняк Блэков на Ривьере. В далёкой от магглов одинокой бухте, у самого моря. Вилла, окружённая кучей заклятий, не позволяющих непрошенным гостям нас потревожить, только мы двое, не считая домовиков, что ещё нужно? К тому же, дела Пожирателей процветали, и беспокоиться за них не приходилось. Нас с Беллатрикс ждал небольшой, но довольно приятный отпуск.        В один вечер мы сидели на веранде и пили чай, любуясь тонущим в море солнцем. Вернее, солнце и море были где-то на заднем плане, так как я наблюдал за Беллой, которая только недавно соизволила встать (при том, что часы пробили уже восемь) и фривольно не потрудилась ничего надеть кроме пеньюара поверх ночной рубашки. Роскошные чёрные кудри в лучах солнца казались тёмно-каштановыми, глаза были похожи на тёмный шоколад, шёлк соскользнул с одного плечика... Каждый раз, видя мою Беллу такую - небрежно и легко одетую по домашнему, слегка сонную, я торжествую, что она моя и только моя.        Беллатрикс тоже уделяла мало времени закату, то и дело поглядывая на меня влюблёнными и совершенно невменяемыми глазами. К слову, она тоже думала о том, что я красивый, о том, как ей несказанно повезло, что она пока что моя фаворитка и о том, что это в любой момент может измениться. - Милорд, я давно хотела спросить… - на удивление нерешительно начала Белла. - Да? - Вы меня не убьёте?       Я хмыкнул. - Не думаю.       Лестрейндж собралась с духом и вдруг выдала: - Откуда вы родом и из какой семьи?        Тёмно-карие глаза уставились на меня в ожидании ответа. Хорошее настроение как ветром сдуло. Я тут же выпрямился в кресле и внимательно посмотрел на любовницу, пытаясь увидеть, зачем она это спросила. Хм, в мыслях ничего кроме простого интереса и желания знать обо мне всё. - Почему тебя это интересует? - Грозно спросил я.       Белла, уже неплохо научившаяся разбираться в моих настроениях и правильно себя вести в соответствии с ними, ответила: - Мне просто крайне интересно, в каком чистокровном роду родился такой сильный волшебник.        Я нахмурился. Ага, в чистокровном. Конечно, скрывать это плохо получается, некоторые и так знают, что я полукровка. Но эта тема запрещённая среди моих людей, а Беллатрикс пока ничего не знает. И меньше всего мне бы хотелось, чтобы знала она. Одно дело - сто раз доказывать Лестрейнджу-старшему или Абраксасу словами и делами, что я один из них и ничего не взял от презренного маггла, и совсем другое - увидеть реакцию Беллы на это известие. Она же двинутая на этой почве больше, чем весь Ближний круг вместе взятый! Лестрейдж ненавидит грязнокровок и полукровок. Я для неё - образец, идол, бог на земле, эталон чистокровного волшебника! И тут оказывается, что тот, кто собирает армию против грязнокровок - сын мерзкого маггла! - Тебе не обязательно это знать, - отрезал я. - Но почему? - Белла, оставим эту тему.        Беллатрикс недовольно на меня воззрилась. В её мыслях было сплошное любопытство и желание докопаться до правды. Я уже приготовился рявкнуть на неё, если допрос продолжиться, но лицо девушки неожиданно разгладилось и она на удивление покладисто произнесла: - Ладно.        Я вопросительно вздёрнул одну бровь. Неужели так просто? А где препинания на полчаса, заканчивающиеся тем, что я на неё хорошенько ору? Даже не вериться, что Беллатрикс научилась, наконец, не выводить меня из себя.        Чай мы допили в молчании, что меня, как никогда, радовало. Да и вообще, то, что мне удалось пресечь разговоры о моей родословной так быстро хорошенько подняло настроение. Вскоре Беллатрикс сказала, что хочет в библиотеку и удалилась.        Ничто не предвещало плохого. В конце концов, что можно устроить в библиотеке? Даже для Беллы нереально что-нибудь вытворить там. Так что я расслабился и довольно быстро забыл о нашем разговоре о моей родословной. Уже ближе к нови, когда я направлялся в спальню, мне пришло в голову зайти в библиотеку и узнать, чем Белла занималась целый вечер. Толкнув дверь, я зашёл в относительно небольшую комнату, по сравнению с библиотеками Лестрейнджей или Блэков. На моё удивление Беллатрикс всё ещё была здесь. Она сидела ко мне спиной, а её руки лежали на какой-то большой книге. Я приблизился к девушке, причём мои шаги было хорошо слышно. Но Белла не шелохнулась. Тут я заметил, что её руки слегка дрожат. Взглянул на книгу…       Всю жизнь я был сильным волшебником, знал всё о тёмных искусствах, добивался своих целей… Но сыпался на мелочах. Вот и сейчас, когда под страхом смерти я запретил распространять информацию о своём происхождении, я забыл о такой банальности, как книги.       Беллатрикс читала «Природная знать. Родословная чистокровных волшебников.». Любимое издание Блэков, по которому они обучают своих отпрысков. Волшебная книга, не отображающая грязнокровок и сквибов, а в большинстве своём и полукровок, зато новые чистокровные волшебники появлялись в ней в момент своего рождения, да к тому же издание писало пару слов характеристики каждому магу в нём. Том был открыт на Мраксах, а тонкий пальчик лежал на Меропе. «Меропа Мракс. 5 января 1907 года - 31 декабря 1926 года. Чистокровная ведьма. Магические силы посредственны, если не сказать малы. Предательница крови.» К моему ужасу, от имени моей матери шёл толстый сучёк с надписью «Том Марволо Реддл. Родился 31 декабря 1926 года. Полукровка. Колоссальная магическая сила. В осквернении крови замечен не был». Да уж, помню эту книжонку. Ещё мальчишкой, прочитав про себя, я поклялся, что не просто попаду в историю, как величайший маг, а буду творить её. Но, как на зло, я не подумал о том, чтобы исправить свою родословную… - Вам около сорока лет. Вы сильнейший маг в истории. Вы наследник Салазара Слизерина. Вы говорили, что убили своего отца. Вы ненавидите грязнокровок. Тому Марволо Реддлу сейчас сорок два года. Его волшебная сила оценивается, как «колоссальная». Из ныне живущих он единственный прямой потомок Слизеринов по женской линии. Его отец был магглом. Я думаю, Томом Реддлом. И, как я думаю, Том Марволо Реддл убил его. Он явно испытывает омерзение и ненависть к магглам, поэтому и есть в книге. Вы и есть полукровка Том Марволо Реддл.        Она всегда была слишком умна для своих лет. И мне всегда это не нравилось. Пока Белла говорила, я поднимал палочку, собираясь наложить на неё Обливейт. Худшее из всего, что я мог вообразить, было то, что Беллатрикс перестанет боготворить меня. Что в ней взыграет кровь Блэков и она с презрением выплюнет - «Мерзкий полукровка, ненавижу!» Я боялся, что исчезнет в её глазах тот фанатичный огонёк обожания и раболепства, что восхищение и поклонение уступят место отвращению и ненависти. Что уж там говорить о её любви? Я уже открыл рот, чтобы произнести заклинание, но ведьма вдруг продолжила говорить. - Поверить не могу, вы…        Я был уверен, что меня ждёт поток оскорблений и унижений. -… вы действительно потомок величайшего Салазара Слизерина и Певерелов. Конечно, откуда бы вам взять столько могущества? С ума сойти, быть в родстве со Слизерином! Я догадывалась, что у вас были выдающиеся предки, но не настолько!        А я догадывался, что в отношение меня у Беллы розовые очки, но не настолько. - Да, особенно выдающейся была моя мамаша, - выплюнул я.        Беллатрикс, наконец, развернулась ко мне лицом. - И вы никогда не говорили мне, что вы полукровка! Все знали, но вы и Пожирателям запретили говорить мне об этом! Почему? Вы не хотели, чтобы знала именно я! Вы… вы боялись, что я, узнав правду, отвернусь от вас? Вы дорожите мной!        Я стоял, как каменное изваяние, в очередной раз понимая, что она даже мыслит, как я. Беллатрикс потрясающе разбиралась в моих действиях или словах. И за это я порой был готов убить её. Вот и сейчас, хотя Белла не лишилась своего фанатизма, не разочаровалась во мне, не смотря ни на что, я не знал, как смотреть ей в глаза. Я всегда глядел на Беллатрикс сверху вниз, ощущая своё превосходство во всём. А теперь мне казалось, что на её глазах я рухнул прямиком с трона в лужу грязи и таращусь на неё с земли наверх. А самое ужасное было в том, что треклятая Лестрейндж поняла, почему я не хотел открывать ей правду. Когда меня загоняли в угол, когда я чего-то боялся, я не желал чувствовать позора или беспомощности. Поэтому с детства приучился в подобных ситуациях испытывать только гнев. - Что я говорил тебе про свою родословную, Беллатрикс? - ледяным голосом спросил я.       Белла заметно побледнела. - Не слышу.       В её глазах промелькнул страх, девушка отступила на шаг. - Говори! - Рявкнул я. - Чтобы я не смела в ней копаться! - истерически воскликнула Беллатрикс. - И ты всё-равно нарушила мой приказ? Как ты посмела, Белла?       Я всё ещё держал в руке палочку. А во мне поднималось то самое чувство, что и почти год назад, когда я узнал о первой беременности любовницы. Она умная девушка, догадалась, что я что-то чувствую к ней, иначе бы не делал такое исключение и не скрывал бы правду о себе. С этим не поспоришь. У Беллатрикс были все козыри. Нет, все кроме одного - я по-прежнему оставался её Повелителем. - Я не сделала ничего дурного, Милорд! Я просто узнала правду! - защищалась Лестрейндж, всё так же отступая от меня. Внезапно на побледневшем лице блеснула улыбка. - И что бы вы не говорили, я знаю, что не пустое место для вас, если вам так важно было скрыть от меня всё, что могло бы повлиять на моё отношение к вам. Так почему вы не можете самому себе признаться, что вы меня лю…       Забыв про палочку, я схватил волшебницу за горло и припечатал к столу. Судя по всему, неровная поверхность из книг причинила Белле боль, так как она вскрикнула и застонала. - Я никогда не признаюсь в этом ни тебе, ни себе, потому что я Лорд Волдеморт, и я не имею права любить. Я выше всех людей на земле, так как не обременён привязанностями. А если ты ещё раз начнёшь разводить свои теории, клянусь Мерлином, Беллатрикс, ты меня никогда не увидишь. - Я всего лишь… - Я не закончил, - мои пальцы сильнее сжались на тонкой шее, и девушка была вынуждена схватиться за мою руку, чтобы глотнуть хоть немного воздуха.        Мне нужно было доказать, что она для меня ничто. Пустое место. И доказать как-то особенно кардинально и жестоко. - Чтобы окончательно убедить тебя в том, что твои догадки относительно моих чувств не верны, и в том, что мои приказы нельзя нарушать, я преподам тебе один урок. Первый до тебя плохо дошёл, ты не оставляешь мне выбора, Лестрейндж.       В тёмных глазах промелькнул ужас и понимание. - Пожалуйста, нет! - Круцио. 16 мая 1998 года. Малфой-менор.        Я неспешно приближался к величественному склепу. Возможно, со стороны казалось, что я небрежно и безразлично, гуляя по парку, заглядываю к своей лучшей стороннице. На самом же деле я еле переставлял ноги. Какая-то часть меня, та самая, что никак не могла поверить, что Беллатрикс мертва, кричала, что не хочет видеть её могилу. Другая же, которая укоряла меня в слабости и бесхребетности, уверяла, что я должен навестить место захоронения Беллатрикс, чтобы раз и навсегда вычеркнуть её из своих мыслей.       Вот я и пришёл. На двери склепа, на которую я самолично наложил печать, извивалась Тёмная Метка, потеснившая на гербе Блеков воронов. Не знаю, что на меня нашло, но я почему-то трансфигурировал из ближайшей палки алую, близкую к чёрному, розу.       Обычно, навещая склепы, люди заходят внутрь, где есть специальная лавочка рядом с вырезанным из мрамора гробом. Но я не смог. Просто не пересилил себя. Сердце будто сковали железным обручем, я почувствовал в нём боль. Наверное, так сильно я не чувствовал последние лет тридцать. Не до конца понимая, что делаю, я положил руку на выгравированное имя. - Белла… - прошептал я.        У меня в планах было лишь зайти на могилу, сказать пару резких слов и уйти, чтобы уже никогда не вспоминать о Лестрейндж. Но рядом с ней воспоминания превратились в сплошной калейдоскоп. Я буквально видел перед собой живую Беллатрикс, глядящую на меня с обожанием. Слышал её раболепный голос «Мой Лорд», почти чувствовал робкие прикосновения… И уже не мог просто развернуться и уйти. - Я… Я принёс тебе цветок. Гриндилоу, какой идиотизм, - выругался я. - Мы были любовниками Мерлин знает сколько лет, а я никогда не дарил тебе цветов. Что на меня сейчас нашло, не понимаю… Но я хочу чтобы ты знала, я всегда думал, что тебя достойны только розы. Тёмные, как запёкшаяся кровь… О, да что же я несу? Это даже не цветок - то, что я тебе принёс непойми зачем. Это лишь трансфигурированная палка, довольно уродливая, я тебе скажу. И всё равно я почему-то очень жалею, что не вручу её тебе в руки, моя великолепная Белла.        Поняв, что меня уже совсем не в ту степь понесло, я быстро воткнул цветок ножкой в лепнину склепа и сделал несколько торопливых шагов прочь, после чего обернулся. - И не думай, что я горюю по тебе или мучаюсь! Я просто надеюсь, что теперь ты от меня отвяжешься, Лестрейндж. Потому что у меня уже нет сил всё время думать о тебе!