Страшилка для Хотару

Неизвестное число неизвестного года, солнечно.        Я прочитала последнюю страницу книги и отложила её в сторону, раздумывая о содержании произведения. Если бы действительно существовала маленькая «зеркальная» деревня, из которой никаким способом нельзя выйти, я бы обязательно нашла одиноких людей, заставила их туда отправиться, чтобы они наконец поняли, почему общение — такая важная вещь. Но оставалось лишь зря надеяться, что она существует. Неизвестное число неизвестного года, пасмурно.        Я ожидала автобуса на остановке. Рядом присела пожилая женщина и неожиданно завела совершенно обычный разговор. — Какая сегодня чудесная погода, — задумчиво произнесла она, покосившись в мою сторону. В погоде на самом деле не было ничего чудесного: тучи закрыли небосвод, а в воздухе ясно чувствовался запах сырости. Грозился пролиться дождь. Я заинтересованно посмотрела на неё, и в голову мне пришла странная, но интересная идея. — Вы правы. Здорово было бы, если бы она заставила одиноких людей задуматься о общении, — обыденным тоном, который мне с трудом удался — слишком волновалась, хотелось сказать обо всём прямо, — я постаралась начать диалог издалека, а затем замолчала, напряжённо ожидая реакции. Эти слова отвлекли женщину от наблюдения за дорогой, и я смогла увидеть, что в её глазах появился… интерес. Получилось? — Вы тоже так считаете? — спросила она. В её голосе послышалась радость, смешанная с удивлением. Казалось, женщина пыталась скрыть чувства, но они всё равно проскользнул в тоне её ответа. — Да, разумеется. А что бы вы сделали, если такое стало бы возможным? — осторожно спросила я. Похоже, я всё-таки не имею медленно приходить к необходимой для обсуждения теме. — Я бы… — задумчиво протянула женщина, положив щёку на ладонь. Молчание между нами создало напряжение. Нет, наверное, я ошиблась с выбором человека… — Сложный вопрос. А вы бы что сделали? — с этими словами она посмотрела мне прямо в глаза. Хорошо, план меняется. Расскажу о своих мыслях так, чтобы это звучало достаточно убедительно. По крайней мере постараюсь это сделать. — Вы ведь тоже ненавидите одиноких людей, да? Знаете, есть книга, «Автобус в Отчаяние»? — Да, я читала её. Интересная книга, — кивнула женщина. Дождавшись, когда она договорит, я продолжила. — Я бы предложила им проверить городскую легенду по ней или ещё каким-нибудь способом предложила бы приехать в эту зеркальную деревню. Вы же тоже считаете, что в ней лучше всего можно научиться общению? Им бы пришлось постоянно держаться вместе, иначе они бы просто не выжили. Да и в таком маленьком населённом пункте не выйдет друг друга игнорировать, верно? Как не прячься от общения, оно тебя всё равно найдёт. Или вы со мной в чём-то не согласны? — тем тихим тоном, каким я обычно просила кого-то что-то сделать, произнесла я. Мне говорили, что когда я так разговариваю, со мной сложно не согласиться. — Это… звучит безумно, — недоверчиво и немного испуганно возразила женщина, словно боялась, что если наше мнение не совпадёт, я сделаю что-то ужасное. — Может быть, — просто согласилась я, пожав плечами. — Это слишком жестоко, — покачала головой она. Я с трудом сдержала смех. Жестоко, да? — Но как вы думаете: что более жестоко — поступить так, как я предлагаю, или убить всех родственников в доме, а потом спросить, почему же я так расстроилась, раз общение — бессмысленная вещь? — улыбаясь, спросила я, действительно так считая. — Вы про того маньяка? Ну, это ведь совсем другое, — слабо засомневалась женщина. Значит о человеке, лишившем меня семьи, уже известно людям? — Но ведь сделай я или кто-то другой так, как рассказываю вам сейчас, как думаете, умерло ли бы столько людей? — как только прозвучали эти слова, в воздухе повисло напряжённое молчание. Мы просидели так некоторое время, вслушиваясь в тишину и собственные мысли. — Может быть, вы и правы, — наконец произнесла женщина. Это не совсем то, чего я пыталась добиться, но всё равно чудесно. — Знаете, одинокие люди мне напоминают меня из прошлого. И я бы хотела это своё прошлое изменить. — Тогда не давайте другим наступить на те же грабли, — дружелюбно предложила я, наклоняя голову набок, — не хотите поучаствовать в плане по тому, как это сделать?

***

Я закуталась в шаль поудобнее. На улице с каждым днём становилось холоднее. Осень всё же. Молодая девушка, сидящая на остановке, сверлила меня пристальным взглядом. Я не хотела соглашаться. Всё это безумно и жестоко. Я не хотела делать ничего ужасного. Но тихий мелодичный голос этой девушки звучал так убедительно… словно меня гипнотизировали. — Не… Да, хочу, — против своей воли согласилась я. Девушка, наверное, улыбалась самой доброй улыбкой, на которую была способна, но это по какой-то причине вызывало у меня страх. Как будто она сделает что-то ужасное, если я откажусь. — Вот и хорошо, — пропела она, — как вас зовут? — Елизавета Алексеевна. Неизвестное число неизвестного года.        Когда всё, написанное в «Автобусе в отчаяние» оказалось правдой, я почувствовала удивление и страх от мысли, что теперь могу сделать. Я ведь не сойду с ума от мысли, что появилась возможность исправить одиноких людей? Нет, о чём я думаю? Эта девушка вечно рассказывала мне красивые истории про то, что будет, если её идею воплотить в жизнь, и, кажется, невольно я начинала верить. Но если бы я так сильно уверенна была в её неправоте, я бы не стала тратить время на общение с этой сумасшедшей. Или она просто человек с слегка другими взглядами на жизнь, а я однажды приму её точку зрения? Определённо стоит почаще напоминать себе, что нельзя соглашаться с ней и постоянно думать в её присутствии о том, что она поступает неправильно. Иначе я скоро совершу что-то непростительное. Но в последнее время она едва ли не угрожала мне и прекращать общение немного страшно…

***

Неизвестное число неизвестного года.        Я ехала в автобусе в надежде, что всё сработает, как предполагалось, и я окажусь в Отчаянной. Интересно увидеть лицо водителя, если я попала в нужный транспорт…        Я подошла к его месту и заглянула туда. Никого. Автобус ехал сам по себе. Почувствовав смесь удивления, радости и лёгкого испуга, я вернулась к своему креслу. Если я сейчас нахожусь где-то в космосе, то почему в окне пролетают деревья и леса?        Транспортное средство остановилось. Я вышла из него и оказалась на знакомой по событиям книги остановке. Только в отличии от описанной в произведении, эта казалась совершенно обычной и уютной. Ничего жестокого на ней, вероятно, никогда не происходило. Я осмотрелась по сторонам, обдумывая следующие действия. Пришло время проверить зеркальность деревни.        Довольно быстро убедившись, что я попала туда, куда собиралась, я, несмотря на то, что присылала людей в замкнутую деревню раньше и видела их письма своими глазами, всё равно ощущала себя, словно во сне. Но я ещё не решила, считаю его хорошим или плохим, вовсе кошмаром.

***

       — Пожалуйста, пройдите за мной, — вежливо попросила я у хмурой, как туча, женщины, окружённой детьми. — Я не знаю, кто вы, поэтому извините, но я никуда не пойду, — грубо отказалась она и ласково обратилась к детям, — идём за мной, ребята. — Если вы так хотите, сегодня больше не буду настаивать, — кивнула я. Да и вообще настаивать больше я не собиралась. Ведь то, что я скоро сделаю, называется «угрожать». Иначе где ещё я найду корм дамэкрам? Как смогу поселиться в чаще опасного леса, если нечем задобрить ненасытных чудовищ? Мне остаётся покормить их жителями. Только так они примут меня.

***

       Чёрные гиганты издавали громкое чавканье, которое смешивалось с отвратительным хрустом костей. Это уже слишком. Что я натворила? Ради собственного выживания я убила… принесла в жертву дамэкрам живых людей. Они смеялись и радовались жизни так же, как я. Они общались друг с другом. Ничего плохого никому не сделали. Трудно это признавать, не хочется, но… я не лучше человека, из-за которого возненавидела одиноких людей.        «Простите меня» — прошептала я, обливаясь слезами и неровным почерком описывая происходящее. Одно из монстров обернулось ко мне, его яркие красные глаза горели. Сразу стоило понять. Они ненасытные. Эти существа сейчас съедят меня.

***

Десятое октября, четверг, пасмурно.        По ладони скатилась крупная капля дождя. Настолько холодные и сильные струи воды я видела в последний раз только в городе, когда мыла руки под раковиной. Но теперь это неважно. Нужно забыть о своей прежней жизни, потому что ничего не изменится, а я скоро умру… — Многоуважаемая Хотару Алоун совершенно случайно не желает… — Акина подошла ко мне, и, кажется, начала говорить одним тоном, но, заметив моё поведение, (или что-то ещё, какая уже разница?) она остановилась и совершенно другой, более строгой, и менее насмешливой интонацией продолжила, — во-первых, — девушка подняла указательный палец. Я равнодушно следила взглядом за ней, неохотно отвернувшись от раскрытого окна. — Я не буду слушать, — отрезала я, но затем, подумав, добавила, — если это не что-то важное. — Почему, драгоценная Хотару, ты изволила сидеть здесь с видом мрачнее тучи? — проигнорировав мои слова, спросила Акина, взмахивая ладонью. То дорогая и многоуважаемая, теперь драгоценная… кем я стану позже? А, нет, почему я начала думать, как раньше? Разницы больше ни в чём нет. Смысл во всём пропал. Отвернувшись, я скрестила руки и положила на них голову. По стеклу тоскливо стекали капли. Раньше они казались мне прозрачными, а сейчас их цвет больше напоминал серый. Невольно уличные оттенки напомнили о прошлом: спортивный костюм Мартины, в котором она так часто ходила, был именно… — Хотару, приём, приём, Земля… то есть… ранимую душу вызывают, приём, — наверное, если бы Акина не постучала мне по плечу пальцами, я бы навсегда ушла в свои мысли и больше никогда не вернулась бы назад… — Отстань. — резко ответила я и скинула её руку с плеча. Акина быстро выдернула от меня свою кисть, как только я коснулась её. Девушка поморщилась. — Позволь предположить… Многоуважемой Хотару я, полагаю, не нравлюсь? — преувеличенно расстроилась убийца. — Да. Не нравишься. Мы обе скоро умрём. Не трогай меня. — я быстро встала и поспешила к выходу из дома, но Акина остановила меня. — Разве ты не убедилась, что я — не убийца? — прикрывая рот рукой, притворно удивилась Акина. — Или, если дело в том, что ты потеряла смысл в жизни… — теперь её рука держала подбородок, и она подняла голову и немного наклонила её набок, — Ты живёшь сейчас, а не потом. О, или ранимая душа не хочет, чтобы, если бы мы подружились, ей приходилось погибать от руки союзницы и убивать дорогую подругу? — теперь девушка радостно улыбалась и произносила слова с искренней (или, скорее, лживой) надеждой. — Потому что ты переигрываешь, — невесело пояснила я. — Я… Эй, не суди собеседника по манере речи, дорогая, — глаза девушки расширились, тон голоса пронизало возмущение, а затем она наклонилась, уперев руки в бока, и нахмурилась, после чего выпрямилась и, уже спокойно, продолжила, прикрыв глаза и положив руку на грудь, — между прочим, дело в том, что я просто не умею говорить иначе. Я полностью искренняя, просто по-другому у меня не получается, извиняюсь. — Ладно, — отозвалась я и вышла на улицу. Вслед до меня долетело тихое удивление или разочарование, неважно, Акины, звучащее как «И это всё?..» Хотя, возможно, мне просто послышалось. По деревянному полу застучали ботинки Акины, и девушка закричала мне вслед что-то обиженное про союзников, но я не слушала её. Допустим, всё действительно так, как она говорит и считает. Значит, девушка не маньячка, не убийца, и никак не связанна с происходящим в «Отчаянной». Но я не хочу её прощать. Да, я не должна плохо относиться к человеку просто из-за того, что он мне не понравился без объективных причин, но мне становится нехорошо от мысли, что она действительно делала какие-то ужасные вещи, хотя и не по своей воли. Пусть ненавидит то, что творила. Пусть я не видела этого. Разницы уже всё равно ни в чём нет… — Здравствуй, Хотару, — со спины послышался знакомый голос. Я застыла на месте, по спине льдом пробежал ужас. Быстро переместив нож так, чтобы его не было видно для обладателя голоса, я обернулась, стараясь сохранить бесстрастное лицо. — Здравствуйте, — выдавила я из себя. Привычный будничный тон давался мне с трудом. В конце концов, каждого человека, которого увижу я или Акина, мы собирались убить, и нельзя делать исключения, иначе не получиться достигнуть цели. Ведь другого выхода нет. Нет же? В голове за секунду пролетела сотня эгоистичных мыслей. Мы даже не искали другой способ спасти планету. Да и что эгоистичнее: поступать так, как предложила Акина, просто воспользовавшись наиболее лёгким способом, несмотря на его жестокость или поискать тот, что, возможно, не существует, но будет намного человечнее? — Не хочу начинать издалека, поэтому спрошу сразу… — серьёзно продолжал мужчина, — как ты думаешь, почему погода сейчас такая пасмурная? — Почему?.. — медленно, не совсем понимая, что у меня спрашивают, повторила вопрос я, тщательно обдумывая его и свой будущий ответ, — что вы имеете ввиду?.. — Ладно, спрошу по-другому, — директор тяжело вздохнул. — Что ты знаешь об Отчаянной? — Всё. Я знаю всё, что вы пытались скрыть от меня, — честно ответила я. — Тогда как думаешь, почему здесь так холодно и идёт такой сильный дождь? — рука с ножом дрогнула. Не знаю, как бы я продолжала этот разговор, если бы не навязчивые предложения и просьбы Акины умыться и вымыть окровавленную одежду. — Потому что многие люди умерли. И это произошло не из-за болезни, природного явления или ещё чего-то такого, — не выдержав этого разговора, я быстрым шагом направилась прочь от директора. Но он не только догнал меня, но и обошёл так, что теперь видел меня спереди. Я завела нож за спину. — Неправильный ответ. Многих людей убили другие люди, и планета теперь голодает. Скоро большое количество людей погибнет уже из-за неё, — мрачно сказал мужчина. Значит, рассказ Чиэсы правдив. Не знаю, как они выяснили всё это, но не верилось до последнего. Даже несмотря на всё, что я совершила, почему-то я надеялась на то, что окажется, что слова учительницы — бред. Сквозь мысли до меня донёсся вопрос о том, где сейчас Чиэса, Кэцу, Мартина и… Я посмотрела вниз, на свои промокшие от дождя ноги, и перестала слушать. Кажется, прозвучало несколько незнакомых мне имён. Кто-то весело прошёл по лужам сзади нас… Подождите… Я обернулась. Ах, да, точно. Кого я ещё ожидала увидеть? Акина, жизнерадостно улыбаясь, прыгала по лужам, кружилась, когда заходила на сырую землю, а в руках она держала зонт. — Здравствуйте, директор. А что это вы изволили делать? Неужто вы угрожаете бедному ребёнку? — то ли расстроенно, то ли испуганно произнесла Акина, положив ладонь на щёку и наклоняя голову набок. — Я был бы рад, если бы Акина тоже соизволила объясниться, — явно пародируя манеру речи девушки, нахмурился директор. Он проигнорировал её упрёк… — Ох, знаете, невежливо, так пропускать мимо ушей мой вопрос, — надула губы Акина, — отвечу только после вас. — Хорошо. Я всего лишь спрашивал у Хотару, как насчёт объяснить, куда исчезла большая часть населения, — или, мне показалось, или эта фраза прозвучала саркастично. Он догадался? — Неужто вы намекаете на то, что Хотару кого-то убила? Эта ранимая душа? — Акина засмеялась. Директор нахмурился сильнее прежнего. Я молчала. Почему Акина пытается соврать ему? — Просто объясните, что произошло, — он оставался серьёзным. — Кэцу съе… Убили дамэкры. Мартина сама захотела умереть той же смертью. Родственников Харуми убили дамэкры. Кохаку убила Акина. Шарлотту случайно убила я. Чиэса… Умерла, — спокойным ровным голосом, не меняя выражения лица, перечислила я. Директор, кажется, против своей воли, отступил на шаг назад с удивлённо испуганным лицом. — Так что случилось с Чиэсой? — тихо и медленно переспросил мужчина. Акина с интересом наблюдала за нашим разговором. — Умерла. Она сказала, что больше не может так жить, — быстро перефразировала я. Директор сделал ещё несколько шагов назад, и, отвернувшись, прошептал что-то самому себе с искренним сожалением. А если это предназначалось нам, то мы не смогли бы расслышать ни слова, даже если бы тщательно вслушивались. Хотя я даже не попробовала предположить, что он мог сказать, и, возможно, ошибалась… — Так вы считаете, что если бы поговорили с Чиэсой подольше, она сейчас осталась бы в живых? Как мило, — протянула Акина, перебив мои размышления, — только этого бы не произошло. — Что вы собираетесь делать дальше? — директор снова проигнорировал девушку. Или это такой способ ответить?.. Я вдруг заметила, что опять думаю, как раньше. И не хочу переставать делать этого. И сдаваться тоже не хочу. Где-то внутри меня словно зажглось пламя, захотелось что-то исправить, бежать, как можно быстрее, появилось ощущение, что сейчас я смогу сделать что угодно, насколько сложным оно бы не было. Я собираюсь найти другой способ спасти планету! Да, других людей не вернуть, но ведь это не повод отчаиваться. — Мы собираемся спасти плане… — уверенно начала Акина. — Да. Я собиралась поступить так, как хочет сейчас сказать Акина. Я начала так поступать. Но сейчас я передумала. Я пойду искать другой способ, — решительно перебила её я. Собеседники смотрели на меня с непониманием, с удивлением и одновременно с тем, как на сумасшедшую. Но это неважно. — Уже слишком поздно, планета просто уничтожит оставшихся людей самостоятельно, — покачал головой директор, догадавшись, о чём мы. — А затем сюда приедут другие люди, и весь наш труд не окупится и окажется напрасным, — излишне драматично добавила Акина. — Я поищу. Я сделаю всё одна, — упрямо ответила я. — Хотя я и против метода Акины, способ Хотару мне кажется слишком нереалистичным, — заметил директор, — так что… — То, что происходит, тоже звучит не очень реалистично. И непонятно, как вы поняли, что это работает именно так, — напомнила я. Акина посмотрела на меня с сомнением. — Когда перед тобой без какой-либо причины воспламеняются люди, и, как не туши их, что не делай, это не прекращается, причём люди эти — именно те, кто в последнее время пребывал в довольно плохом расположении духа, дорогая, здесь ничего иного предположить не остаётся. Особенно, если таких случаев происходило побольше двух, многоуважаемая Хотару, — возразила девушка. — Тем более, если это наблюдал не один человек. К тому же здесь много во что сложно поверить, — согласился директор, выглядевший при этом так, как будто соглашаться именно с Акиной ему никак не хотелось. Или я придумываю?.. — Ах, да. Возвращаясь к нашей прежней теме… Извиняюсь за столь нетактичный вопрос, но ведь вы просто боитесь умирать? — неприветливо прищурилась Акина. Директор вздохнул. — А разве тебе самой хочется умереть? — мужчина ушёл от прямого согласия. — Мне, впрочем, лишать бедных невинных людей жизни тоже не особо приятным кажется, не только умирать самой. Но вы ведь сами сказали… Способ Хотару слишком непохож на правду. А хуже всего — плыть по течению и вообще ничего не предпринимать, дорогие мои, — выразила своё мнение Акина с улыбкой. Ладонь девушки подпирала её щёку. — Может, оно и так, как ты говоришь. Но я не буду ничего делать. Решайте всё сами, — устало закончил беседу мужчина и пошёл куда-то в сторону домов. — Не знаю, что уж тебя, многоуважаемая Хотару, заставило изменить своё мнение, но тебе стоит поспешить. Иначе до того, как ты найдёшь способ, я убью всех и придёт наша с тобой очередь, дорогая, — пугающе ласковым тоном произнесла Акина. — Договорились, — кивнула я и сорвалась с места. Мне нужно проверить книги в шкафу Чиэсы. Вряд ли в нём найдётся план по спасению, но вдруг это как-то поможет мне?        Я быстро добралась до нужного места и теперь неуверенно переступала с ноги на ногу перед дверью. Воспоминания всё ещё оставались живыми и красочными. Зная, что произошло внутри, и что теперь в моём доме… Я покачала головой. Успокоиться. Не думать о страшных вещах. Поборов свой страх, я осторожно приоткрыла дверь. Кого я обманываю и зачем пытаюсь лгать себе? Ничего побороть мне не удалось, как не старалась я убедить себя в обратном. Тело дрожало от ужаса, ноги не держали меня. Мир передо мной размывался, но причиной этого был уже не испуг. Я маленькими медленными шагами, опираясь на стены и держась за них, постоянно останавливаясь и жмурясь, пересекла комнату. Перед глазами стояла только одна картина. Когда я почти добралась до нужной комнаты, сердце у меня едва ли не остановилось. Я посмотрела в центр помещения, мысленно укоряя себя за глупость и бессмысленность этого действия. Но дом пустовал. Внутри словно ничего никогда не происходило. Даже мебель, казалось, никогда не передвигали. Появилась надежда, что прошлые события обернулись сном. Я прошла к Чиэсе в спальню. Внутри — никого. Тишина стояла во всём доме, давила на уши. Раньше мне нравилась тишина. Сейчас я не понимаю, как такое могло быть.        Шкаф встретил мой взгляд с порога. Я раскрыла первую попавшуюся книгу, пролистала, бегло просматривая глазами, не вчитываясь. Вскоре она громко захлопнулась. Ничего полезного. Просто какие-то исследования учёных о планете, часть описанного в произведении я уже давно знала. Я прочитала названия других книг. «Автобус в Отчаяние»… тот роман, о котором все в деревне говорили. Я неуверенно взяла её в руки и вяло полистала страницы. Внезапно мой взгляд привлёк сложенный кусочек бумаги. Я с удивлением развернула его. А внутри оказалось…        «Доброго времени суток, дорогая Хотару. Как поживаешь? Надеюсь, в деревне никто не умер, и вы в добром здравии. Как дела у твоих друзей? Хотелось бы верить, что у тебя их много. На самом деле, как бы мне не хотелось этого признавать, все события, произошедшие с тобой — моя вина. Хотя именно та, кто всё это затеял изначально, часто пишет мне о том, что происходит у тебя в деревне. Мне правда очень жаль. Я не должна была сюда посылать тебя. Дело в том, что я просто заметила, какая ты одинокая. Теперь я поняла. Это всё слишком жестоко и неправильно. Я должна была поговорить с тобой, ведь я взяла тебя под опеку. Но я решила просто избавиться от проблем, отправив тебя в Отчаянную… на самом деле в тот день, когда я прислала тебя в неё, я втайне надеялась, что тебе повезёт, и ты не приедешь на планету, а окажешься в другом месте. Но этого не случилось. Не хочу перекладывать свою собственную вину на других людей, но проблема не только во мне. Ответственная за многие происшествия и попадание некоторых людей на планету девушка однажды встретила меня на остановке. Мы поговорили, и её речь звучала такой убедительной, что я, кажется, сама того не заметив, начала ей верить. Всё это нельзя простить. Не сомневаюсь, ты ненавидишь меня. Но мне действительно очень жаль. Не знаю, как, но, надеюсь, ты найдёшь выход из Отчаянной. Знаешь, эта девушка, скорее всего, вырвала из всех экземпляров книги последние страницы, где главные герои находят способ покинуть деревню. Возможно, автор произведения смог спастись и написал книгу про свою жизнь. Иначе как ещё объяснить все совпадения? К сожалению, у меня самой она потерялась, нигде найти этот роман я не могу, а читала давно — уже ничего не помню. Кстати, последние письма той девушки звучали очень странно. У меня плохое предчувствие.»        Я в недоумении разглядывала письмо. Как оно оказалось здесь? Где конверт? Чиэса зачем-то спрятала его, ничего не сказав? В чём причина? Нет, вряд ли. Тогда предположу, что Чиэса написала это сама, чтобы я перестала ненавидеть «бабушку»… нет, такое невозможно. Почерк не тот, да и не стала бы учительница так поступать. Да и содержание послания оказалось очень странным…        Задумавшись, я машинально перевернула лист обратной стороной. Меня встретил очередной непонятный текст. «Кто бы ни читал это письмо (надеюсь, что это не та самая Хотару), наверное, ты сейчас очень удивляешься, да? Так вот, что я тебе расскажу. Даже не пытайся найти способ сбежать из закрытой планеты. Я вырвала все листы из всех книг про Отчаянную. Как я это сделала? Да ведь это деревня. Кто будет закрывать двери на замок, когда никого нет дома? Люди доверяют друг другу, несмотря на информацию о моём существовании. Зная мой характер, никто всё равно не осторожничает. Наверное, они решили, что иначе рассорятся и устроят что-то ужасное… все жители убьют друг друга, например. По крайней мере, подслушанные разговоры дали мне именно такую информацию… пусть они и умолчали об убийствах. И да, я спрятала этот лист, чтобы Хотару его не прочитала. Перед одинокими людьми нельзя извиняться. Что взбрело в голову этой Елизавете?.. Ладно, наверное, тебе интересно, зачем я пишу такое длинное письмо с вопросами, зная, что существует вероятность того, что его и не прочитает никто. Если коротко… да мне и самой интересно узнать ответ на этот вопрос. Просто я соскучилась по разговорам. Дамэкры скучные и неразговорчивые, ещё и вечно голодные. Ненавидела одиноких людей, но докатилась до того, что придумываю воображаемого собеседника и пишу ему. Ну, что поделать? Я не виновата. Меня вынудили обстоятельства. Пока!»        Несмотря на это предупреждения, я, решив особо не раздумывать над смыслом письма, быстро пролистала книгу до конца. Вырваны ли страницы? Но они оказались целы, ни следа не осталось от того, что кто-то портил роман. Возможно, их вырезали. Или вырвали, но очень аккуратно. Не сдаваясь, я поискала содержание. Последняя глава начинается на странице триста двадцать. Я полистала назад. Перед содержанием оказалась страница триста двадцать шесть.        Что-то не так. На что рассчитывала эта девушка? Что я ей поверю и не буду искать концовку? Пропустила эту книгу? Чиэса спрятала её? Как тогда она оказалась здесь, на видном месте, и откуда взялся листочек с посланиями? Нет, это сейчас неважно. У меня мало времени. Нужно поспешить.        Я погрузилась в чтение… или скорее поискала глазами возможный путь спасения, пропуская строки, описывающие душевные переживания главной героини или ещё что-то, вряд ли способное помочь.

***

       — На самом деле… есть один способ выбраться отсюда, — уверенно заговорила девушка. Огонь с треском медленно поглощал дрова в костре. Другие насторожились. — Почему ты сразу не сказала? — несколько возмущённых голосов слились в нестройный хор. — Потому что тогда вы не хотели меня слушать, разве нет? — просто ответила она. — Ты даже не пыталась, — тихо возразил кто-то из присутствующих. — А если бы пыталась, стали ли бы вы меня слушать? — на её лице появилось сожаление, она опустила голову, негромко произнося эти слова. Быстро вернув бодрый настрой, девушка поднялась. — В любом случае, нужно приготовить вкусную еду, чтобы накормить голодных дамэкр. Так мы их приручим. Ещё неплохо было бы найти на краю леса одно место… это опасно, но с ручными дамэкрами всё будет отлично. Итак, на краю леса раскопаем под гигантским деревом странной формы место, которое должно быть как-то обозначено. Я не уверенна, как, но прошлые ушедшие люди должны были оставить заметные знаки. Там будет лежать карта с обозначением — путём к другому автобусу, который проходит через лес.        Далее последовали возмущения или удивления людей — всё оказалось настолько простым. Я не знала, сработает ли это, но, надеясь, отправилась на поиски еды для дамэкр. Кажется, они плотоядные, значит…        Я постучала в дверь дома директора. Мужчина довольно быстро открыл мне. — Тебе от меня что-то нужно? — враждебным тоном спросил он. — Да. Возможно, я нашла способ спастись. Для этого мне нужна еда. У вас есть что-нибудь с мясом? — ответила я, от волнения и мысли, что важно поспешить, переступая с ноги на ногу. — С мясом? — удивлённо переспросил он, — что ты собираешься сделать? — Приручить дамэкр, — уверенно заявила я. Директор посмотрел на меня, как на сумасшедшую. От этого неодобрительного взгляда я почувствовала себя так, как будто я такой и являюсь. Но других вариантов для спасения я не вижу. — Сколько не корми их, они не наедятся и не простят тебя, даже если ты принесёшь в жертву им человека. В итоге они просто съедят тебя, — недовольно нахмурился мужчина. Эти слова почти отняли у меня последнюю надежду, но мысль о том, что ещё рано сдаваться и пока что нельзя опускать руки, заставила меня продолжать настаивать на своём. — Неправда. Мне не нужно навсегда приручать их. Нужно что-то вроде сладости. Просто чтобы они дали пройти. Пойти дальше в лес, — упрямо продолжала возражать я. Директор, похоже, задумался и замолчал на некоторое время. С волнением я внимательно наблюдала за его выражением лица, ожидая реакции, и уже придумывала запасной план на случай отрицательного ответа. — В таком случае это может сработать. Ладно, я помогу тебе с этой частью, — наконец согласился мужчина. Я даже почти улыбнулась, но затем вспомнила, чего могла избежать, если бы узнала об этом способе раньше, да и, к тому же, неизвестно, работает ли он. Директор же попросил меня подождать и скрылся в своём доме. А, вернувшись с корзинкой, мужчина сказал нечто неожиданное: — Если пытаться прикормить этих ненасытных, то идти всеми оставшимися жителями деревни. Вперёд, собирать остальных. Я обернулась. В этот же момент, как из ниоткуда, появилась Акина. Как долго она стояла позади нас? Или только что подошла? — О-о, многоуважаемые, не изъявите ли вы желание отгадать, сколько жителей осталось? — улыбнулась она, разводя руками в стороны. — Сколько? — напряжённо спросил директор. Мы стояли под сильным холодным ливнем, но тут вдруг закончился, а через несколько секунд пошёл… снег. — Три человека? — медленно произнесла я. Акина быстро кивнула и покружилась на месте. — Пра-а-авильно, многоуважаемые последние оставшиеся на планете! Дорогая Хотару, у тебя, знаешь ли, ещё вполне остаётся маленькая вероятность успеть, — бодро и как-то торжественно крикнула она, — ну что, идём кормить дамэкр?        Мы дошли до леса. Я постаралась прогнать воспоминания, связанные с этими местами, и сосредоточиться на дальнейших действиях. Мы разрезали курицу, и каждый взял её кусок, чтобы порадовать дамэкр. Хотя я очень сомневалась, что им этого хватит. Вот только теперь найти живое существо, кроме чудовищ, невозможно было, приходилось довольствоваться тем, что есть. — Цып-цып-цып, дамэкрушки, — казалось, Акина совершенно не волновалась. Она с счастливым лицом шутила всю дорогу. Я пригляделась к ней и вдруг осознала, что протянутая в лес рука девушки дрожит. Ей настолько страшно?        В голове внезапно всплыли жестокие картины. Я действительно собираюсь «покормить лакомством» тех, кто убил моих друзей, просто чтобы спастись? Это правильный поступок или нет? — Драгоценная ранимая душа Хотару, вам не стоит отвлекаться, — нахмурившись, поправила воображаемые очки указательным пальцем Акина. От этого жеста я вспомнила о другом важном для меня человеке, которого теперь не существует в этом мире. Девушка открыла рот, чтобы что-то ещё сказать, наверное, спросить, чем она опять мне так не понравилась, но тут из-за одного из высоких деревьев показалось красноглазое существо. Акина отшатнулась назад, нервно улыбаясь. — Э-э… во-о-от, примите этот ценный дар, — похоже, она пыталась продолжить шутить. Директор застыл на месте, протягивая существу еду. Существо, как лягушка, вытянуло длинный язык и резко схватило им кусочек курицы, который держала Акина, быстро проглотило, с ярко горящими глазами, и, словно паук, быстро убежало вглубь леса. Девушка дрожала, её глаза были широко распахнуты. Я посмотрела на свои руки. Впрочем, не одной ей было так страшно. При виде дамэкр любого, живущего здесь, сковывал страх… наверное. Усилием воли я заставила себя подняться. Следом то же сделал директор и прошёл далее, к нужному нам гигантскому дереву. Акина оказалась последней, кто смог успокоиться. Хотя я до сих пор ненавидела её, сейчас думать о ней плохо не получалось, потому что она выглядела слишком испуганной и… возможно, мне даже стало немного грустно из-за этого. К тому же, я чувствовала себя примерно так же, и не удержалась от эгоистичной радости, когда дамэкра выбрала не мою курицу.        Мясо для дамэкр закончилось, когда мы наконец дошли до выделяющегося на фоне остальных деревьев. Оно было настолько огромным, что, посмотрев на небо, я не увидела ни его конца, ни, осмотревшись по сторонам, конца одного из его ветвей. К тому же, дерево было очень толстым, его листва — синей, а ветви расходились странным образом, переплетались друг с другом, и создавали странные формы. Под деревом была разлита чёрная краска. Мы втроём переглянулись. Директор, не говоря ни слова, принялся раскапывать то, что находилось под ней, а я и Акина встали по сторонам от него, чтобы предупредить, если появятся дамэкры. Никого не появлялось. В лесу стояла тишина, если не считать звуков лопаты, выкапывающей землю. Я потёрла руки. Становилось всё холоднее. — Что здесь должно быть, Хотару? — вдруг остановившись, спросил директор. Зачем он спрашивает? Там действительно есть карта? Надежда перемешалась со страхом. — Карта, — ответила я, поворачиваясь. Акина подошла поближе к директору и с любопытством посмотрела на… конверт в его руках. — А здесь… письмо, что ли, — нахмурился директор, разворачивая конверт, — «Уважаемые читатели «Автобуса в Отчаяние», мне очень жаль вас расстраивать, но книга — это всего лишь книга. Я написал её для того, чтобы не грустить от мысли, что выхода нет и немного пофантазировать. Извините, что из-за меня вы зря потратили своё время. Я лишь хотел успокоить себя, представив другой вариант своей жизни. Подумать, какой бы она могла быть, если бы выход всё же был. Но его нет. Вернее, есть, единственный — которым я пользоваться бы не советовал. Не отчаиваетесь и не убивайте всех, кто есть на этой планете, хорошо? Быть может, вы сможете найти другой способ.»… выходит, мы действительно зря потратили время.        Показалось, что земля уходит у меня из-под ног. Зря?.. Я так старалась, надеялась, думала о том, что будет, если мы выйдем отсюда… всё было зря и никакого выхода нет? Что значит «Просто успокоиться»? Что значит «Не отчаивайтесь»? Как в таком случае возможно остаться спокойным?.. Руки затряслись сильнее, чем когда дамэкра выхватила у меня из рук курицу. Я вытерла рукой выступившие на глазах слёзы. — Что ж, я и не верил, что получится, — мрачно добавил директор. Наверное, мне тоже не стоило верить… — Смею предложить вам, многоуважаемые ранимые души, вернуться в деревню и совершить убийства друг друга там, если позволите, иначе я бы не желала оставаться в столь неприятной атмосфере и обстановке, к тому же, вокруг бродят совершенно ужасные типы, к которым у меня имеется личная неприязнь, и, полагаю, вы здесь со мной солидарны. Что-то я сегодня разговорила-а-ась… — попросила девушка. Я безразлично кивнула. Директор не ответил, просто неспеша побрёл назад, будто никаких дамэкр в округе не водилось.        Мы дошли до реки. Течение той всё ещё не остановилось, вода не леденела. Внезапно послышался стук. — Как же я… — не договорила Акина. Девушка, споткнувшись о камень, шла возле самого края реки и теперь падала прямо туда… нет, стоп, течение же слишком сильное, её же унесёт! Я протянула руку, не успев сообразить, что уже поздно. Акину действительно унесло течение. Девушка тянула руки и пыталась схватиться за что-то, но ей это не помогло. Затем я перевела взгляд на директора. Мужчина смотрел, как девушку уносит, не пытаясь ничего сделать, с безэмоциональным лицом, словно его это никак не касалось. Во мне зажёгся такой сильный гнев, что я, не успев подумать, выпалила, повысив голос так, как не делала этого никогда в жизни: — Почему вы ничего не сделали? Почему вы стоите здесь с таким видом, как будто вас это не касается? Могли хотя бы попытаться руку к ней протянуть. Вы же стояли рядом, так почему вы… — А разве всё ещё есть разница? — спокойно спросил он у меня. Я думала, что задохнусь от злости. Как можно такое говорить? Какая разница, скоро ли мы умрём или нет? Почему нельзя просто радоваться жизни, какой бы она не была? Всё произошло случайно, а не так, как должно было произойти. Я ненавидела Акину, но всё это время на самом деле она заботилась обо мне. Она пыталась подбодрить меня. Она оставалась единственной, кто не унывал, кто улыбался и шутил, в какую ситуацию бы не попал. Она не нравилась мне, но на самом деле я просто предвзято к ней относилась. Акина не была ни в чём виновата, не являлась убийцей. Акина не такая, какой мне казалась. Почему я так её ненавидела? Что со мной не так? Да, она странно разговаривала. Но какая разница, если поступки — это совершенно другое?        В ярости я, не зная, откуда у меня взялось столько сил, вложила их в то, чтобы толкнуть директора. И получилось. Он тоже оказался в реке, его также унесло течение. Только после этого ко мне пришло осознание содеянного.        Что я только что сделала?..        Я осталась одна. Так и должно было случиться в итоге… почти так, но…        Я закрыла лицо руками. Слёзы полились сами собой, и я громко разрыдалась на всю планету, как маленький ребёнок. Я просто хотела вернуться домой. Я просто хотела, чтобы всё было хорошо. Почему я не могу вернуться в прошлое? Я бы с удовольствием почитала сейчас книги. С удовольствием бы поздоровалась с бабушкой. С удовольствием бы посидела в школе. Сделала бы домашнее задание, ответила бы на уроке. Пообщалась бы с Мартиной и Кэцу, погуляла бы с ними. Поговорила бы с Чиэсой…        Но теперь я осталась одна. Я — единственный человек на всей планете.        Успокоившись, я вдруг подумала, что… моя жизнь оказалась не такой уж и плохой. Как бы ужасно всё не заканчивалось, даже здесь было много хороших счастливых моментов. Пожалуй, они появлялись чаще, чем в городе. Это не было поводом отправлять меня в Отчаянную, но всё же я, наверное, жалею только о том, что не могу жить дальше, иначе другим людям придётся страдать.        «Прощай, планета» — прошептала я, сделала глубокий вдох, глядя в всё ту же прозрачную воду всё той же не заледеневшей реки. Набравшись смелости, зажмурившись, я спрыгнула.

***

       Маленькая одинокая планета в космосе, от которой на высокой скорости летел один-единственный автобус до планеты Земля и обратно, обратилась яркой вспышкой. Её части хаотично разлетелись в разные стороны.        Планета взорвалась.