и если никто тебя не простит

всё заканчивается. хансоль оборачивается. сколько воды утекло. печаль обвивает его лодыжки и мягко ластится к ногам. тоска нежно, но крепко сковывает запястья, пробирается под кожу и селится где-то в районе ключиц. хансоль проглатывает ком в горле и смаргивает капли с ресниц: они падают вниз так же быстро, как его сознание уплывает в темноту. солоно. его прошлое разбивается на миллионы сверкающих осколков, и в них отражается вся палитра чувств, которые хансоль когда-либо испытывал; чувств, которые он так и не ощутил; места, в которых он побывал, и те, до которых не добрался даже на закате лет; людей, которых он встретил и не встречал вовсе. потому что наша жизнь измеряется не только мгновениями, что мы прожили, но и вещами, на которые не смогли решиться. в итоге мы всегда оказываемся цельными самородками, даже если чувствуем себя полыми или треснувшими — это всего лишь значит, что наше время исцелиться, вернуться к началу ещё не пришло. хансоль оборачивается. какое наследие он оставит после себя? кто расскажет историю его падений и взлётов? как люди справятся с такой потерей? время вымывает боль, словно золото из песка. горе находит себе новый дом в людях, не вылезших из вязкой патоки сожалений. ему холодно и очень одиноко. хансоль всего лишь молится, чтобы в тот момент, когда жизнь станет совсем невыносимой и он распадется на искры от костра, чьё пламя больше никого не сможет согреть, последствий того, что он сказал и сделал, будет достаточно, чтобы о нём не забыли. его смех. маленькие морщинки в уголках глаз, когда он счастлив. как мерцали его тёмные глаза от всполохов огней и свечей. мягко спадающие волнами на лоб каштановые волосы. изгиб губ во время лёгкой улыбки. складка между бровей, когда он хмурится или недоволен. живая, яркая мимика человека, хлебнувшего сполна, но вынырнувшего несмотря ни на что. боль выжигают болью, однако можно стать лучше не только через войну с собой. любовь к себе даёт надежду на большее и протягивает руки: так по весне проклёвываются первые почки на деревьях. хансоль отворачивается от любви, отворачивается от людей и — самое страшное — отворачивается от самого себя. некоторые вещи нельзя преодолеть, на них нельзя закрыть глаза, они не исчезают бесследно, а лишь разъедают тебя изнутри, и время над ними не властно, но люди кричат ему о том, что всё исправимо. хансоль затыкает уши, глотает дым. вот вам правда: есть то, что ему не дано, — это быть живым. он надеется, что люди окажутся милосердны, запомнят его таким. всё заканчивается, даже не успев начаться.