Летний снег

      — Как вообще этот бессмысленный набор чернильных пятен должен работать?! Что это за мазня?!       — Ничего ты не понимаешь в искусстве, деревенщина! Каждое «пятно» имеет несколько смыслов и трактовок, что позволяет им адаптироваться под разные ситуации в зависимости от контекста!       — Чище бреда ещё не слышала! Не списывай свою лень и корявые потуги на «искусство»! Какие, к чёрту, трактовки, ты просто не можешь прописать чётких задач и формулировок!       — То-то же я обошёл все твои «чёткие» скрипты!       — Да ты… Да ты просто сжульничал!       — Дети, пожалуйста, успокойтесь, — внезапно прервал наш спор Усагин, подняв на нас раздражённый взгляд. Учитывая, как хорошо он обычно скрывает свои эмоции, похоже, что мы с Хонокой его окончательно достали. — Пятый раз за сегодня. Двенадцатый за всё время. Я понимаю, вы оба сироты, но всему есть предел. Раз уж вам так недостаёт воспитания, может мне стоит преподать его вам лично?       На последних словах он пыхнул такой убийственной аурой, что я невольно отступил на шаг, а девушка испуганно икнула, побледнев.       — Чего он так вскипятился? Мы же просто разговаривали, — удивлённо зашептала мне на ухо Хонока.       — Без понятия. Укачало, может? — ответил я, пожав плечами. — …Хочешь пообсуждать фуин на Кубикирибочо?       — Ты ещё спрашиваешь?! Распечатывай давай!       В отключке я провалялся не дольше суток, проснувшись раньше Хоноки на несколько часов. Тело ломило от непривычно экстремального истощения чакры, но двигаться я мог нормально. Девушка, в отличие от меня, отделалась лёгким обморожением, эффекты которого к данному моменту уже исчезли.       Однако быстро восстановиться после травмы души не по силам даже Узумаки.       Она явно пыталась как можно дольше игнорировать реальность, и я не мешал ей этим заниматься. Всё, что сейчас требовалось девушке, это время, которое послужит хрупкой стеной между ней и травмирующими воспоминаниями.       Не важно, что отношения с опекуном у неё были напряжёнными, или то, как он себя вёл последние дни. Не важно, как между Хонокой и её «друзьями» существовал невидимый барьер отчуждения, который она, несомненно, чувствовала.       Эмоции не логичны. Она потеряла единственных близких людей и осталась одна. Даже если потом, на холодную голову, она будет проклинать их, сейчас ей было больно.       Поэтому я с охотой вовлекал её в мелкие перепалки, так или иначе зацикливающиеся на фуиндзюцу. С удивлением для самого себя, я отметил, что спорил с Хонокой с большим удовольствием, и что ей это нравилось не меньше меня.       Мы сидели в уже знакомом мне отсеке корабля, предназначенного для кофейно-сигаретных перерывов, но вместо кофе и пепельниц стол был усыпан бумагой и свитками. К чести Хоноки, её фуин, управлявшая кораблём, полностью нейтрализовывала качку, поэтому ничто не мешало нам марать бумагу.       — Кому может прийти в голову такая тупая идея? — бурчала Хонока, водя пальцем по фуин, которые она скопировала на чистый свиток. — Брать метал из крови… Психопаты какие-то. Этот меч что, заказал какой-то богатый придурок, не умеющий проводить стихию? Или ему было лень ухаживать за оружием, но не лень макать его в крови?       — Ну, «Кровавый Туман», как-никак, — протянул я, рассматривая часть символов, отвечавших за сохранение формы меча при восстановлении. Идеи копошились у меня в голове, но я раздумывал, какая подошла бы лучше. — К тому же, с такими размерами…       — Но не кровью же! — всплеснула руками Хонока. — Сколько, по-твоему, железа в граммах на литр крови?       — Не знаю? Десять? Меньше?       — Меньше! Меньше одного! А знаешь, сколько всего литров крови в человеке?       — От четырёх до шести, — ответил я задумчиво. Что-то не сходилось. — Но я восстанавливал меч из огрызка до идеала всего пятью-шестью людьми. Да и кровь специально не сцеживал. Учитывай, что Кубикирибочо весит под тридцать килограмм. Даже если предположить, что вся кровь мистическим образом превращается в железо, её одной будет недостаточно. Скорее всего—       — …Опуская то, как беспечно ты говоришь о своём пугающем счётчике убийств… Дело не в железе. Или точнее, не в том, что в крови, — кивнула девушка, смотря на печать другими глазами. — Кровь и чакра, меч впитывает их вместе, что служит триггером… Но это не объясняет, откуда берутся ресурсы…       — Вот эта фигура, — показываю пальцем на нужный участок.       — Что за… — Хонока прищурилась, после чего ахнула. — Печать хранения? Жуть какая старомодная, я с первого взгляда не распознала. В неё что, слитки засунули?! Стой, то есть регенерация меча конечная?!       — Если ты не знаешь достаточно о печатях, то выходит, что да, — фыркнул я. — В моём же случае просто пришлось бы дозаправить.       — …Что значит «дозаправить»?       — Докинуть дров в костёр, образно говоря, — пояснил я, устало вздохнув. Близкая встреча со страной Снега встряхнула забытые было словечки, которые отсутствовали в обиходе подавляющего большинства жителей Элементальных Наций.       — А, поняла. Но подумай сам: ещё лет двадцать назад тридцать кило железа стоили баснословных денег! Даже сейчас для большинства людей это выйдет недёшево! А в печати должно быть намного больше! Кто так деньгами сорит?!       На лице Хоноки было столько возмущения, что я не выдержал и заржал.       — Ничего смешного, между прочим! Ты хоть знаешь, во сколько Курохаге-сану обошлась ла-лаборатория… — на своих последних словах девушка сбилась, побледнела, отвернулась, прикусив губу.       — Учитывая, какие деньги он заплатил за процессоры? Я могу себе представить, — ответил я, словно ничего не произошло. Насколько я мог сказать, она ещё не была готова для тяжёлых разговоров, раны слишком свежи. Но тон беседы поменялся. — К счастью, в стране, где я сейчас обустроился, индустриализация прошла достаточно давно, и цены на металлы доступные. Тебе понравится, я думаю. Учитывая, что ты столько лет жила среди редкой для континента техники.       — Я-я знаю, — сказала Хонока, слабо улыбнувшись. — Больше половины моих… Моей команды б-были выходцами оттуда. Они иногда рассказывали о родине. …Порой я даже мечтала однажды посетить её. Но Курохаге-са—Курохаге вечно говорил, что это слишком опасно.       — Вот и замечательно. Посмотришь на виды, проникнешься культурой…       — Зачем ты меня спас? — спросила внезапно Хонока серьёзным тоном, посмотрев мне в глаза. — Зачем я тебе понадобилась? Ты ведь… Не самый худший мастер печатей.       — Благодарю за такой лестный комплимент, — поклонился я, игнорируя заминку в её словах. Она просто стеснялась.       — Не уходи от ответа! Что ты от меня хочешь? — настойчиво повторила вопрос девушка, наклонившись вперёд.       — Может, я просто падок на красивые женские лица?       — Тогда я вынуждена тебя разочаровать. Мне нравятся большие, мускулистые парни с мужественным лицом с щетиной, — сказала, как отрезала Хонока.       Её слова, подобно невидимой стреле, пронзили моё сердце. Я драматично схватился за грудь, побледнел, кашлянул кровью и начал заваливаться на бок, протянув к ней руку.       — Неплохой трюк, но я ненавижу отношения, построенные на жалости, — хмыкнула девушка, но я заметил, что на её лице играла улыбка.       Я сдержал рвущийся наружу ответ. Получать от ворот поворот никогда не приятно, но в случае Хоноки я слишком легко заводился. Так иногда случается, когда характеры людей достаточно противоположны друг другу. Подобный вид отношений был мне немного в новинку, но ничего сложного из себя не представлял. Мы уже прошли границу, за которой наши ссоры стали дружескими, благодаря моим усилиям. Однако я должен был признать, что держать свои эмоции в узде в разговоре с девушкой отнимало много ментальных сил.       Что же насчёт её предпочтений, я видел, что она говорила правду, но... Конечно, для женщин внешний вид мужчин был не так важен, как для мужчин — женский, однако красивое лицо и подтянутая фигура обычно давали отличное первое впечатление вне зависимости от всего остального. Хонока не являлась исключением. Будь я уродлив, и мы бы не сошлись так быстро, с такой же лёгкостью. Приложи я достаточно стараний, и её вкусы изменятся.       …Впрочем, я не собирался этого делать. Слишком много усилий в обмен на ворох головной боли. Наши характеры могут неплохо сойтись для дружбы, но для чего-то большего? Отпусти я всё на самотёк и от токсичности таких отношений пошли бы легенды. В том же случае, если не отпущу и буду контролировать все детали, то необходимость постоянно держать руку на пульсе наших отношений быстро сожгут мои нервные клетки.       Нет, гораздо проще встать на роль её близкого друга или непутёвого брата.       Вздохнув, я встал и отряхнулся. — Я не мог упустить шанса поработать в паре с Узумаки, которая сохранила хотя бы часть клановых знаний. Я был бы не против раскошелиться для твоего найма, но…       — …Увидел мой разговор с… Курохаге, — закончила за меня Хонока, невесело засмеявшись. — И захотел воспользоваться моментом, верно?       — Если верить словам Усагина, ты бы не пережила запланированного запечатывания, — сообщил я ей.       — Твой жуткий призыв… — поёжилась она. — Он ведь старейшина своего клана зверей, верно?       — Насколько мне известно, да, — пожал я плечами.       — Значит, он знает, о чём говорит. …Я подозревала, чем всё грозило закончится, — сказала девушка полушёпотом, опустив голову. — Я не вчера родилась. Прекрасно помню и постоянно двигавшихся с места на место родителей, страх загнанных зверей в их глазах, и нищету, в которой я оказалась, когда их наконец догнали. Я знала, что мною пользуются, как полезным ресурсом. Мне было плевать. Меня сыто кормили, за мной никто не охотился, люди вокруг дружелюбно со мной разговаривали. Что ещё в этой жизни нужно, чтобы быть счастливой?       — Состоя в организации торговцев оружием, твоя спокойная жизнь всегда имела временной лимит, — сказал я, наблюдая за её лицом. — Рано или поздно, но их бы стёрли с лица земли. А тебя бы забрали силой. Слишком неустойчивая была у вас позиция.       — Я осознала это уже позже, — кивнула Хонока с тоской в голосе. — Когда привыкла к новой норме. Когда немного повзрослела, и стала понимать мир вокруг чуть лучше. Человек — очень жадное до благ существо, Хаку. Мы быстро привыкаем ко всему хорошему, и нам хочется большего. …Я хотела большего. Какого-то тепла. Связей глубже товарищеских.       — Но тебя рассматривали лишь как полезный инструмент, — завершил я за неё.       — Я боялась что-то менять, — призналась она тихо. — И позволила себя обмануть. Потому что так было проще. Что насчёт тебя, Хаку? Ты тоже меня обманешь?       Я снисходительно ухмыльнулся, заставив девушку, не ожидавшую подобной реакции на свой вопрос, удивлённо моргнуть.       — В этом не будет никакого смысла. Нам обоим гораздо выгодней дружить.       — Только не говори мне, что ни разу не задумался о том, чтобы продать меня подороже, — смерила меня девушка скептическим взглядом.       Очень вовремя у неё начала развиваться паранойя!       Я взял её за ладонь и посмотрел прямо в глаза, стараясь достучаться до неё на уровне эмоций.        — Курохаге, твой бывший начальник, был недальновидным идиотом, — начал я говорить твёрдым тоном. — Никто в здравом уме не расстался бы с тобой по собственной воле. Твоя ценность слишком высока.       — Почему ты не можешь даже солгать нормально?! Успокоить, сказать пару приятных слов! Ты же только что говорил про дружбу! А теперь обсуждаешь мою ценность, как будто я неодушевлённый предмет!       Слушая возмущённую тираду, я не выдержал и снова засмеялся.       — Хватит ржать!       — Прости, прости, — сказал я, отдышавшись. — …Просто я верю в разумный эгоизм.       — Это ещё что такое? — спросила недоумённо Хонока.       — Это когда люди помогают друг другу ради собственной выгоды, — пояснил я, улыбнувшись.       — И чем ты тогда отличаешься от… От Курохаге?       — Тем, что ваши отношения были неравноправны, — с лёгкостью ответил я. — По-настоящему он помог тебе лишь раз, после чего рассматривал лишь как ресурс, который находится в его владении. Зачем тебе помогать, если ты и так его слушаешься? Он лгал, недоговаривал, заставлял чувствовать себя должницей, просто чтобы пользоваться твоими услугами за бесплатно. Мне это ни к чему. Я хочу твоей лояльности. Я хочу, чтобы тебе нравилось со мной дружить. Чем счастливей будет твоя жизнь, тем легче нам окажется вместе работать. Я позабочусь о тебе и твоих интересах, взамен ты позаботишься обо мне и моих. Равноценный обмен.       — Звучит меркантильно, — буркнула девушка. — Что, если я передумаю?       — Поговори со мной, — ответил я спокойно. — Расскажи, в чём проблема, и я постараюсь её решить. Только помни, что я не умею читать мысли.       Пока что.       — А если проблема нерешаемая? Что тогда? — спросила она упёрто.       Опасная территория. Нельзя дать ей запереться в этой эмоции. Нужно закинуть крючок, чтобы вытянуть её оттуда.       — На нет и суда нет. Я буду терпеливо ждать своего шанса переубедить тебя, — поведал я ей, пожав плечами. — Как говориться, друзей не бросают. Так что можешь быть спокойна, без еды и защиты не оставлю. Даже если ты вдруг откажешься участвовать в передовых разработках, работая над уникальными печатями и их применением…       — Хмф. Кто сказал, что я откажусь? Я просто для проформы спросила, нутыпонял, — поспешно заговорила Хонока, после чего прожгла меня гневным взглядом. Кажется, она обиделась на меня за то, что я сумел вытащить из неё её присказку…       — Очень мило, — не удержался я от метафорического дёрганья за косичку. — Может, пересмотришь свои «предпочтения»? Мне интересно, смогу ли я добиться «нутыпонял» от тебя в какой-нибудь пикантной ситуации...       — Мечтай больше! — ответила девушка, слегка покраснев и отвернувшись. — Но я… Не против подружиться, — добавила она куда как тише.       — Отлично! Тогда, с этого момента мы друзья, — хлопнул я в ладоши.       — Так просто?       — Так просто, — кивнул я недоверчивой девушке. — А ты что, ожидала торжественной церемонии?       Хонока раздражённо выдохнула.       — Я уже сожалею о принятом решении…       — Поздно, дружище, поздно! — засмеялся я, панибратски приобняв её, на что в ответ девушка задёргалась, безуспешно пытаясь выбраться и поливая меня неожиданно разнообразными матами.       На самом деле, я не врал ей. Я действительно верил в равноценный обмен, в разумный эгоизм. Конечно, у такой модели поведения имелись недостатки, но я считал, что в моём случае они нивелируемы.       Например, что, если ты ошибся с целью дружбы, и выгоды либо нет, либо её заменяют неприятности? Во-первых, надо изучать людей до того, как предлагаешь им подобное. Во-вторых, нужно выбирать личностей, имеющих больше одного вектора потенциальной выгоды, для чего, опять же, требуется умение понимать собеседника.       Что, если тебя предадут? Развивай паранойю. Меня выдрессировали ожидать возможной атаки в любой ситуации. Предательство больше не застанет меня врасплох. Я замечу его следы издалека.       Самым частым промахом людей, следующих этим принципам, было то, что они строили эмоциональную стену между собой и своими целями, опасаясь расслабиться или пораниться, и строили отношения на лжи. Кто-то же просто не желал прилагать лишние усилия для достижения своих амбиций. Я считал это грубой ошибкой, признаком неподготовленности. Что мешает дружить с полной отдачей? Если твои отношения ломаются лишь из-за контекста выгоды, то они слишком слабые. Инвестируй в них своё время и эмоциональные силы, и они окупятся позже. Ты даже способен проконтролировать результат, если достаточно разбираешься в том, что движет тем или иным человеком в тот или иной момент.       Хонока, например. Только разговорив её я понял, как стоит действовать. Начни я лгать, и запустился бы таймер, в конце которого моя ложь обязательно бы раскрылась, и я тут же встал бы в один ряд с Курохаге в её глазах. Она любила прямолинейность и простодушность, и ненавидела недомолвки и излишнюю софистику. Девушкой она оказалась проницательной, когда не отворачивалась по собственной воле от очевидных фактов. Поэтому я не стал скрывать своих интересов, ведь у меня не имелось тайн или мотиваций, активно угрожавших её жизни или безопасности. Единственное, что ей стоило опасаться, это потенциальная опасность самой связи со мной, но тут мы оба подвергаем опасности друг друга, ведь за ней тоже возможна охота, в которую мне придётся вмешиваться.       А ещё, она мне нравилась, как человек, и девушка это явно чувствовала.       Хонока оценила мою честность, поняла мою мотивацию, заинтересовалась работой и оплатой, прониклась нашими беседами. Моя внешность добавляла бонус к харизме. У неё не было никаких шансов, когда я принялся убалтывать её.       Разумеется, я не рассказывал ей всё, да и зачем? Лишние знания — лишние печали, а о друзьях нужно заботиться.       Но и того малого, что я ей поведал, хватило, чтобы она поверила в меня. А это самый главный первый шаг.       

      

***

             Я сидел на берегу озера, чувствуя тёплый летний ветерок, гладивший кожу. Вокруг землю устилала ярко-зелёная трава, чуть в далеке виднелась цветочная поляна. В небе сияла радуга.       Я бы решил, что телепортировался куда-то в другую страну, но снежные силуэты гор на горизонте напоминали о моём настоящем местоположении.       — И что, вся эта растительность выросла за… Сколько, четыре дня? — спросил я у Коюки, которая облюбовала моё плечо, опустив на то голову, и уткнулась носом мне в шею.       Девушка вздохнула, защекотав меня воздухом, и с неохотой подняла голову, недовольно посмотрев мне в глаза.       — Атмосферу читай, — буркнула она, отвернувшись. — Такой момент испортил…       — У меня плечо затекло, — нагло соврал я. — Какой момент длится полчаса?       Первые минут десять я наслаждался близостью девушки. На двадцатой я начал сверяться со списком дел. На тридцатой мои мысли начали скакать с темы на тему в бешенном темпе.       Я не привык сидеть без дела. С ужасом я осознал, что лень из меня давно выбили, даже не поинтересовавшись моим мнением.       Сидеть в засаде двенадцать часов? Без проблем. Насладиться получасом свободного времени? Меня начинает бить дрожь от потерянного впустую времени, даже если умом я осознавал пользу отдыха.       Коюки досадливо цокнула языком. — …Трава и цветы выросли за минуты. Видишь вон то дерево? — она показала на одинокую яблоню на другом берегу. — Вот ему четыре дня. Мой садовник сказал, что для плодов ещё рановато… Потому надо подождать ещё день-два. Потому что, мол, яблони плодоносят от четырёх до восьми лет после посадки, а дерево растёт на год старше за день.       — То есть, через пару-тройку месяцев оно состарится и умрёт? — уточнил я, разглядывая аномалию. Яблоня прямо излучала здоровье. Неужели?..       — Слуги проверили на разных растениях, — отрицательно покачала головой Коюки. — Их возраст будто застывает на пике развития.       — …Эту технологию нужно хранить в секрете, — сказал я заторможенно, обдумывая варианты будущего. — Это не просто какой-то генератор тепла. Он манипулирует чакрой… Или природной энергией, что ещё хуже.       — Ты же знаешь, что я не разбираюсь в этих ваших штучках… Это хорошо или плохо? — спросила девушка неуверенно.       — Это потенциально опасно, особенно если об этом эффекте узнают чужие люди, находящиеся в теме. Скажи, а на что-то, кроме растительности это место влияет?       — Один из людей, участвовавших в экспериментах, клялся, что у него прошёл насморк… Но, кроме этого, никто ничего не заметил, — пожала плечами Коюки. — Мой врач после обследования сказал, что со мной всё в порядке.       На секунду я задумался о том, чтобы призвать Усагина, но затем вспомнил, что тот не владеет сендзюцу. Если этот странный генератор действительно связан с природной энергией, а не чем-то ещё. …Значит, придётся думать самому. Может, удастся подключить к этому делу Хоноку, когда наши совместные проекты немного поредеют.       — «Мой садовник», «мой врач» … Смотрю, ты немного освоилась на своей новой позиции? — спросил я с каверзной улыбкой.       — Как оказалось, стоило первому приказу слететь с моих уст, как я быстро начала привыкать к новому статусу, — немного меланхолично ответила девушка.       — Как ты себя чувствуешь после произошедшего?       — Если ты интересуешься, страдаю ли я от ночных кошмаров, то нет, — хмыкнула она. — Разве что мне противно от осознания, что мои счастливые воспоминания, связанные с работой, теперь осквернены присутствием в них этого гнилого человека. И то, что я была настолько зациклена на себе, что ничего не заметила, хотя глядя назад, свои заскоки Сандаю и не пытался скрывать.       — Ты была маленькой... Да и сейчас не особо выросла, — добавил я, за что получил ожидаемый кулачок в бок. — Тебе нужна помощь с последствиями?       — Нет, но спасибо за заботу, — спокойно сказала девушка, тепло улыбнувшись. — Мы выловили всех сообщников. Показательная казнь состоится через пару недель. Надаре Рога заверил меня, что никто не захочет оплакивать их, учитывая, какие слухи распускают его шиноби.       Я посмотрел ей в глаза, оценивая жесты и реакции, но не увидел ничего тревожного. Никаких скрытых травм или психозов, по крайней мере на данный момент. Кажется, она и вправду оказалась на своём месте в роли правителя.       Я был уверен, что мои мысли никак не отразились на моём лице, но Коюки уловила мой невысказанный вопрос.       — Я в порядке, правда, — заверила она меня, нежно погладив по щеке. — Признаю, я получила мало удовольствия, отдавая те приказы. Но я ощущаю удовлетворение от устранённой нам угрозы. Ты понимаешь, о чём я?       — Конечно, сестрёнка, — успокоил я девушку, поцеловав её ладонь.       Хоть она и любит повторять, что не понимает шиноби, её ход мыслей на удивление сильно походил на наш.       

      

***

       — То есть, Облако хотело нас облапошить, а Коноха саботировать? — гневно спросила Хонока, вцепившись стальной хваткой за мою руку для равновесия, пока мы шли к темнице, где содержался Сай. Металлическая лестница, по которой мы спускались, имела слишком высокие ступеньки и скрежетала, будто доживая последние дни, что в контексте зияющей чернотой пропасти под нашими ногами, порядком нервировало девушку. — Я ожидала чего-то подобного от Облака, учитывая, что они участвовали в разрушении Узушиогакуре, жадные ублюдки. Но Коноха? Мои родители до последнего момента раздумывали, не стоит ли нам попробовать перебраться к ним под крыло. — Но они сомневались, верно? — спросил я, неторопливо шагая по ступеням. — Потому что Коноха так в итоге ничем не помогла своим «союзникам», когда на тех напали их враги. Шиноби Листвы носят символ вашего клана на спинах, словно в насмешку, ведь за эти тридцать с лишним лет не предприняли ни единой попытки найти и поддержать остатки клана.       — …По этой причине мои родители так и не решились на этот шаг, что в итоге их и погубило, — ответила Хонока хмуро. — Раньше я часто воображала, как бы мы жили вместе в Конохе, когда чувствовала себя особенно плохо. Но теперь оказывается, что в гробу нас они видели. Те люди в чёрном… Они не вмешались бы, если бы не вмешался ты.       — Учитывай, что это не официальная миссия или позиция Конохагакуре, — уточнил я. — Корень, организация, в которой состояли эти люди, является подразделением АНБУ, занимающимся «грязными» секретными миссиями, способными опорочить имя деревни, если об их принадлежности узнают. Поэтому само их существование является секретом. Насколько мне известно, даже от самого Хокаге — ведь он вроде как отдавал приказ их распустить. Если это, конечно, не фикция.       — Ты подозрительно хорошо осведомлён о подноготной чужой Великой Деревни, — заметила Хонока с усмешкой. — Но если Хокаге не отдавал приказа на мою смерть, может?..       — Атака на Узушио случилась при его правлении, — напомнил я ей. — Может, он и не охотится за оставшимися Узумаки, но помогать им он явно не планирует. К слову, единственные Узумаки в деревне это джинчуурики Девятихвостого.       Хонока споткнулась, чуть не полетев вниз, но я вовремя придержал её за талию.       — Твою!.. Предупреждать надо, придурок! — крикнула она мне со смесью страха и возмущения, широко открытыми глазами смотря на пропасть, куда чуть не свалилась. Ограждения тут были опасно низкими и выглядели хрупкими на вид. — За такую информацию могут убить!       — Не в этом случае, — возразил я спокойно. — Личина нынешнего сосуда Лиса является открытым секретом.       — Не заговаривай мне зубы, это всё ещё секрет, за который тебя прикопают, не почесавшись!       — Никого поблизости нет, и я первым делом позаботился о приватности в крепости. Никто посторонний нас не услышит, — терпеливо продолжал успокаивать девушку я.       В конце концов, я гораздо более параноидальный, чем она сама, и не стал бы говорить о секретах, если бы сомневался в себе.       — Затащил меня, значит, в безлюдное место, чтобы опорочить? — ехидно спросила Хонока. — Имей совесть. Тебе принцессы не хватает, кобель? Не думай, что я не заметила, как она на меня зыркает, когда думает, что я не вижу.       — Я младше тебя на пять лет минимум. Тебе не стыдно? — ответил вопросом на вопрос я, не поведя бровью. — Срочный выпуск новостей. Красноволосая демоница совращает малолетних детей в самом замке даймё. Куда катятся моральные ценности страны Снега?       Девушка попыталась дать мне подзатыльник, но чуть не поскользнулась и передумала, раздражённо цокнув языком. — По тебе и не скажешь. Слишком по-взрослому говоришь. Странный ты, Хаку. …Постой, постой, у меня что, есть родственники?! — спросила девушка с внезапно зажёгшимся огнём в глазах.       — Долго же до тебя доходило, — покачал я головой со смешком. — Родственник. Один, по крайней мере в Конохе. Ему должно быть около десяти лет.       Хонока застыла, но потом догадалась, разочарованно застонав.       — …Точно, ты же сказал, что джичуурики были из Узумаки. Значит, второй погиб при запечатывании? Облом. …Но это выставляет Хокаге не в лучшем свете, да?       — Именно. Словно единственные Узумаки, которых он может вытерпеть, это критично важные для деревни Джинчуурики Девятихвостого, потому что сдержать зверя могут только твои соклановцы.       — Тогда почему меня пытались убить, а не, а не… Нутыпонял… — замялась девушка.       — Кто знает? — пожал я плечами. — Думаю, агенты Корня просто не опознали тебя, как члена клана. Не все красноволосые люди это Узумаки, знаешь ли. А может, они просто следовали абсолютному приказу. В таком случае они бы не смогли принять автономное решение изменить параметры миссии и отклониться от своей главной цели. Всё может быть. Кстати, мы почти пришли.       Я остановился перед решёткой, и снял печать с прутьев, служившую моей подстраховкой. К счастью, она мне не потребовалась. Черноволосый, излишне бледный мальчик с мёртвыми глазами сидел на кровати, молча наблюдая за нами. На его груди висел девайс, точными электрическими импульсами мешавший телу формировать чакру.       — Ты уверен, что он на нас не накинется? — опасливо спросила Хонока, выглядывая у меня из-за плеча.       — Сейчас он не сильно опасней шустрого ребёнка, — ответил я, подойдя к Саю. — Ты сама способна скрутить его в бараний рог.       — …Мне лестно, что ты такого высокого мнения обо мне, но я прошла лишь базовую подготовку у родителей. Меня даже генином назвать можно лишь с натяжкой, — сказала девушка, слегка порозовев и отведя взгляд.       — Его чакра полностью нейтрализована, так что тебе хватит и этого минимума. Сейчас этот мальчик совершенно…       Маленькая металлическая игла вылетела изо рта Сая, но я поймал её ленивым движением руки. Даже если бы я позволил ей долететь, она бы не причинила мне вреда, слишком слаб оказался плевок без усиления чакрой.       — …Безопасен, — с улыбкой подытожил я, заиграв иглой пальцами.       — …У нас с тобой разные понимания данного слова, — скептически заметила Хонока, отойдя на шаг.       — Брось, он бы и поцарапать тебя не смог, — отмахнулся я, присев на корточки перед мальчиком. — Ну что. Поговорим?       Сай не ответил, продолжая смотреть на меня пустым взглядом, но я заметил, как дёрнулись его мышцы. Данзо не смог полностью выбить из него эмоции к моменту его встречи с Наруто, когда им было по шестнадцать. Сейчас мальчику должно быть десять-одиннадцать лет. Даже его названный брат вряд ли успел умереть.       — Что ты вообще от него хочешь? И зачем тебе здесь нужна я? — спросила девушка, пристально следя за Саем, будто мысленно готовясь к скримеру в фильме ужасов и мальчик вот-вот сорвётся и с криком набросится на неё.       — У нас не вышло подобрать трупы его сокомандников, к сожалению, иначе я бы занимался допросом один, — ответил я, играя в гляделки с мелким шиноби. — Мне нужна твоя экспертиза в фуиндзюцу, чтобы помочь разобраться с возможными сюрпризами.       Судя по вызывающе поднятой бровью Хоноки, она сомневалась в моих словах. Правильно делала. Кроме озвученной мной причины, её присутствие немного, но ослабляло настороженность Сая. Слишком уж она была далека от шиноби до мозга костей, вроде нас. Наедине со мной он бы держался на пике напряжения, но поведение девушки выбивало его из колеи, разрушая ожидания. Будь он постарше, и такой трюк не подействовал бы, но, увы для него и его начальника, этого хватило, чтобы вывести мальчика из равновесия.       — Если ты согласишься рассказать мне то, что я хочу, я позабочусь о тебе и твоём друге, — мягко сказал я Саю. Тот держался молодцом, держа свои реакции в узде, но мой улучшенный слух сумел уловить участившееся сердцебиение, а нюх почуял запах адреналина.       — Друге? — спросила Хонока недоумённо.       — Видишь ли, в Корне есть одна интересная традиция. Шиноби тренируют в парах, разными методами взращивая узы дружбы. После нескольких лет их сталкивают в смертельном бою, чтобы убить в выжившем эмоции и привязанности, сделать их податливей для грубых манипуляций и пропаганды. На выходе получаются мясные марионетки, способные на ограниченную самостоятельную деятельность, но глубоко зависимые и лояльные к своему командиру.       По мере того, как я говорил, пот начал выделяться из пор кожи мальчика, а стук сердца учащался.       — Какой ужас, — откомментировала девушка, передёрнувшись всем телом. — И что, он тоже?..       — Нет. Он слишком молод, и слишком ярко реагирует. Значит, его «друг» ещё жив. Не правда ли?       Сай побледнел, хотя, казалось бы, куда ещё.       Зря он волновался. Теперь, когда он очутился в моих сетях, я собирался позаботиться о нём, как о своём новом неожиданном друге.       Единственное, что меня смущало, это то, что нам с Хонокой нужно будет заставлять широко открывать рот и доставать язык маленького мальчика.       Да простит меня Рикудо, если он подглядывал в тот момент.                     

***

                    Хонока охала и ахала, обходя и рассматривая стенд с бронёй чакры.       — Слушай, слушай, а на чём она работает? Здесь же нет никаких печатей, верно? — спросила она у меня с горящими глазами.       Мы наконец-то выбрались в мастерскую, где компоненты брони собирали в финальный продукт, чтобы оценить её потенциал для нашего первого проекта. Кузнец, отвечавший за финальный процесс, оказался низеньким мужичком с длинной чёрной бородой, отдалённо напоминавший дварфа. Смотря на его угрюмое выражение лица, я так и представлял, как он с пеной у рта рассказывает, чего у эльфов нет.       — В броню встроен миниатюрный генератор и аккумуляторная батарея, — ответил вместо меня мужчина. Его голос был гулким, но ворчливым. — Для полноценного эффекта носитель должен владеть достаточными объёмами чакры, иначе барьер будет работать на чистом электричестве. Как мне говорили, это опускает его ценность для вашей братии на дно.       — Броня высасывает чакру?! — удивлённо воскликнула девушка, на что мужчина насупился.       — За кого вы меня держите?! Пассивно излучаемая чакра собирается и смешивается с электричеством в определённых пропорциях! Никто вашу драгоценную чакру насильно не забирает!       — То есть, чтобы эффект пришёл в силу, броню сначала нужно какое-то время поносить? — уточнил я с интересом.       — Так точно, — кивнул кузнец, сложив руки на груди. — Чтобы заполнить батарею под завязку, рекомендуется не снимать комплект неделю, исключая сон. Для повторных зарядок время сокращается в два раза, но только для того же самого человека, что носил её прежде. Новому пользователю придётся заново проходить через недельную притирку.       — Любопытно. То есть, чисто по эффекту, броню выгоднее делать персонально под определённых людей?       — Вы уловили суть проблемы, Юки-сама, — кивнул мужчина, поморщившись. — Поставить генераторы на поток не просто, но реализуемо, если найти ресурсы и людей. В самой броне тоже нет ничего из ряда вон выходящего. Разве что механизм полёта, но он, опять же, тесно связан с чакрой. Но она уникальна для каждого человека. Чтобы генератор и батарея работали эффективно и без ошибок, требуется тщательная и продолжительная калибровка и настройка под конкретного пользователя. И даже тогда порой возникают накладки! Например, как бы мы не старались, но совместимость Надаре-сама и покойного Фуюкума-сама не позволила нам встроить в их броню крылья. Их чакра просто отказывалась правильно синхронизироваться с механизмом!       — Проще простого, — прокомментировала Хонока, тыкая ноготком металл. — Запечатать нужный шаблон для циркуляции и делов-то.       Кузнец опасно покраснел и затрясся, словно готовился взорваться от переполнявшего его возмущения.       Прежде, чем его прорвало, я опустил руку ему на плечо, заставив мужчину осечься на полуслове.       — Простите её, уважаемый, она просто не может сдержать чувств от возможности поработать с вашим шедевром. Мы постараемся придумать, как стандартизировать его и уменьшить затраты на производство, — сказал я примирительно, на что он устало выдохнул, прикрыв глаза.       — Твой гениальный план — это отправить меня работать на завод? — хихикнула Хонока.       — Кто не работает, тот не ест, — кивнул я со всей возможной серьёзностью, прежде чем улыбнуться. — Нет, у нас и близко нет средств для полноценного потока. Но если нам удастся урезать затраты и упростить процесс, это сильно поможет в дальнейшем.       — Рисовать одни и те же печати десятками это безумно скучно, — заявила Хонока, с выражением вселенской печали на лице.       — Для отдельных моделей мы выложимся по полной. На броне не останется ни единого чистого места после нас. Как тебе такое?       — По рукам! — быстро согласилась девушка, будто боялась, что я передумаю.       Учитывая разницу в наших стилях, я сомневался, что мы тут же создадим шедевр, но начало было положено. Следующую неделю я выцарапал из своего календаря, чтобы мы смогли вдоволь порисовать, после чего мне опять придётся срываться в бег.       Последние дни я начал ощущать давно забытое ощущение холодка, бегущего по коже, что могло означать лишь одно. Время постепенно уходило у меня из рук.