Gangbang

      Юнги их идею одобряет. Он лично пробивает информацию, Тэхен не в состоянии даже с кровати подняться сейчас.       Хосок занят рейдами в Ильсане — маленький городок, где Намджун и Чонгук еще и кусок бизнеса умудрились не поделить. Ничего серьезного, просто вопросы из разряда: кто даст больше денег и кто кого больше запугает.       Никто даже не думает о том, что это может вылиться в нечто опасное.       Но Юнги улыбается немного безумно и набирает одному из лучших снайперов во всем Сеуле. Никто не знает его настоящего имени, только псевдоним — Марк.       Он не работает на одного конкретного человека, а берет заказы только тех, кто предлагает больше денег. Но более точного в стрельбе и хладнокровного человека не найти во всей Южной Корее. — Марк? Добрый вечер, это Мин Юнги, есть работа.       Перед тем как поехать в Ильсан, Хосок заходит к Чимину. Тот живет в небольшой, но очень светлой и уютной квартирке. Вдали от баров и клубов он выглядит совсем юным и даже невинным, носит легкие светлые штаны и кофту, мягкие тапочки на ногах, заваривает чай. У него бежевый диван, картины с морем и пляжем на стенах, всегда есть фрукты в холодильнике. Хосок здесь чувствует себя немного странно, но все равно приходит. Он ощущает в этой квартире что-то такое домашнее, и порой эта атмосфера отвлекает от грустных мыслей получше алкоголя, девушек и всего остального. Хосок садится на диван и, откинувшись на спинку, сладко выдыхает. — Хорошо у тебя, — он даже глаза прикрывает, чтобы вдохнуть всей грудью легкий цветочный аромат. — Спасибо, — Чимин приносит чай, фрукты и немного шоколада. Ему нравятся белый и молочный, чтобы таяли во рту. — Ты же знаешь, что можешь прийти в любой момент. — Знаю, Чимин, но не хочу слишком расслабляться, — он улыбается, оглядывая парня с ног до головы. — Прекрасно выглядишь. — Ты всегда так говоришь, — отмахивается Чимин, но отвечает солнечной улыбкой. — Прости меня, — Хосок серьезный, собранный, таким его увидишь нечасто, обычно он просто искрится энергией и жизнелюбием. — Прости, что в тот день оставил тебя одного. — Ты не виноват ни в чем, — Чимин по привычке уже ложится на диван, головой Хосоку на колени. — Ты спас мне жизнь. Ведь если бы не та таблетка, мы бы сейчас с тобой не разговаривали. — Я должен был… — Хосок, — Чимин обхватывает его лицо ладонями и заставляет посмотреть на себя, — все хорошо. Давай не будем лишний раз ворошить эту историю.       Хосок улыбается ему и треплет непослушные волосы, похожие цветом на золотой песок и пшеницу. Они болтают еще какое-то время о всякой ерунде, не трогая работу. О ней вспоминать совсем не хочется. Пьют чай. Потом смотрят какой-то фильм из последних новинок. Вечер получается очень теплым и даже семейным.       После него Ильсан на контрасте сер и совершенно непригляден. Хосок уже вымотан этой гонкой, но расслабляться нельзя. В его деле, в его профессии нет возможности взять передышку, спустить все на тормозах. Он отвечает не только за себя. — Джухо, Енкюн, нам долго еще? — Хосок стоит в темном переулке среди абсолютно одинаковых и совершенно неприглядных зданий. Холодно. Совсем нет желания оставаться здесь дольше, чем требуется. Они сегодня опять забирают какие-то документы, кого-то прижимают к стенке. Хосок старается держать команду при себе, так создается хоть какая-то иллюзия того, что он сможет их сохранить. — Минуту, — парни чувствуют его напряжение и стараются поддержать, но страх за свою жизнь постепенно сменяется холодным безразличием. Очередной информатор, пожелавший жить честно и отказаться от всех обещаний, закидывается на заднее сидение автомобиля.       Хосок улыбается им и смотрит в телефон, прикидывая, сколько минут у них еще осталось. Холод пробирает его до костей, но не дает заснуть. Хосок засовывает руки в карманы куртки, чтобы согреть замерзшие пальцы. Именно в этот момент он чувствует резкую, острую боль в плече и вскрикивает. Енкюн реагирует моментально, валит его на землю, закрывает собой. Джухо достает пистолет и оглядывается по сторонам в поисках того, кто произвел выстрел. Но Марка им уже не увидеть и не найти. Вот только работой своей он недоволен совершенно. Первый раз в жизни промазал. Да что же за ангелы-хранители у этого Хосока! Марк даже в фильмах не видел такого, а там какой только чуши не придумают. Вот откуда взялся в этом здании рыжий котенок и как он умудрился прыгнуть на винтовку именно в момент выстрела, сбивая прицел? Для Марка это загадка, мистика какая-то или тотальное невезение. Придется отчитаться Юнги о провале и зайти позже на вторую попытку. — Промахнулся?! — Юнги кричит на Марка, даже не пытаясь себя сдерживать. Снайпер сидит, опустив голову, не решаясь взглянуть на разгневанного Юнги и уже тем более на Намджуна. — Юнги-ши, я зачищу за собой следы. Кто же мог подумать, что какой-то блохастый комок шерсти может… — Хватит, — перебивает Намджун. — Достаточно, Марк. Денег ты, естественно, не получишь. Еще один промах — и тебя будут искать по частям не только в Сеуле, но и на всей территории Корейского полуострова. Понял? Свободен.       Марк коротко кивает и пулей вылетает из офиса. — Намджун, ты с ума сошел? Да его пристрелить надо было и все!       Юнги трясет своего друга за плечи, пытаясь привести его в чувства. Но Намджун вообще не реагирует. Он уже не в силах терпеть такое огромное количество промахов. Чонгук, только-только вылезший из подвала древнего старикана, обкрадывает его на глазах у всей страны. Убивает людей, оперативно узнает про них всю информацию, даже про родителей Тэхена.       И никто ничего не может с этим сделать.       Намджун давно уже не чувствовал себя более злым и одновременно беспомощным, чем сейчас.       Он смотрит мимо кричащего Юнги куда-то в стену без всякой цели. Намджун, кажется, больше не знает, с какой стороны подступиться к Чонгуку.       Тэхен временно не в деле, он занят защитой безопасности данных не только всей команды, но и теперь еще родителей.       Юнги уже несколько дней ходит с откровенно недовольной миной на лице.       Теперь еще вот истерит.       Даже Марк, который за свою жизнь не допустил ни одной осечки, провалился на задании именно от его команды.       Намджун улыбается дико и начинает на мгновение думать, что, может, это проклятье какое? Карма за все сделанное? — Юнги, пожалуйста, понизь голос, у меня и так голова раскалывается.       Намджун сводит брови недовольно и тянется за стаканом виски. Он плохо спит уже несколько недель, постоянно возникают какие-то дела из-за этого Чонгука. — Джун, тебе бы отдохнуть, — вздыхает Юнги, успокаиваясь. — Спасибо за совет, капитан очевидность, — усмехается в ответ Намджун, откидываясь в кресле. — Можно просто, знаешь… Развеяться? Развлечься? Сними девочку-мальчика в каком-нибудь баре, отдохни без обязательств. — Юнги, ты же знаешь, я не фанат всех этих отношений на одну ночь, не вижу в них особо смысла.       Юнги только пожимает плечами. Он в такого рода развлечениях себе не отказывает, зачем? Если это действительно помогает на какое-то время забыться, выкинуть из головы все ненужное. Пусть это длится всего ночь. В их деле ценишь каждую минуту, проведенную вне постоянных разборок. — Мое дело предложить, — отшучивается Юнги, закуривая. — Просил же не дымить в офисе, — бурчит Намджун. — Лучше, как разберешься со всеми делами, наведайся в больницу к Хосоку. Чонгук там наверняка будет и, возможно, потеряет бдительность. Понял? Можешь взять с собой пару ребят, но не толпу. Все-таки больница, публичное место.       Юнги кивает и чувствует легкое приятное волнение — он снова в деле. — Да все со мной нормально, прекрати, — Хосок на раненого совсем не похож. Он с гарнитурой в ухе ходит, задания своим ребятам раздает. Чей заказ был, не сомневается даже, но у Намджуна, насколько Хосок помнит, хороших снайперов не было, хотя и этот косой какой-то. Нужно выяснить кто он. Ведь вернется, скорее всего, работа явно должна была быть с другим финалом. — На тебя врачи жалуются, — Чонгук на стуле в палате его сидит, правда ощущения совсем другие, не как с Чимином было. Палата, естественно, отдельная, и Хосок, кажется, превратил ее в штаб. — Что они там? — Говорят, не слушаешь их, указания не выполняешь, лежать не хочешь, — Чонгук улыбается, когда на друга своего смотрит. Он своим оптимизмом может хоть с того света вытащить, если захочет. — Лежать, я надеюсь, буду не скоро. Им лишь бы меня к аппаратам привязать или накачать лекарствами, — Хосок больной рукой кровать задевает и шипит от боли. — Может, хотя бы сядешь? — Чонгук с места подрывается, чтобы помочь. — Ладно, уговорил, — Хосок морщится и все же садится на кровать. — Хорошо, что он ребят не тронул. Я-то не пропаду. — О себе подумай для разнообразия.       Хосок закатывает глаза и укладывается в кровать. — Уговорил. Буду лежать и умирать. Вали давай, — Хосок руку здоровую на голову кладет, стонет показательно, еще и причитает что-то. — Чонгук, серьезно, вали давай. Я уверен, что они пришлют кого-нибудь ко мне, не надо, чтобы тебя тут видели.       Чонгук подходит к кровати друга, наклоняется. Он упирается своим лбом в лоб Хосока и прикрывает глаза. — Рад, что ты жив. — Вали-и-и, — Хосок его здоровой рукой от себя отталкивает и поворачивается на бок. — Посплю.       Чонгук уходит. Вот только улыбка с его лица пропадает сразу же, как он покидает палату. Чимин, теперь еще Хосок — и это только из близких, а сколько Намджун положил простых ребят, которым хотелось хорошей жизни, да и не решали они, по сути, ничего, а теперь их матери все глаза выплакали. Убирать нужно верхушку. Если Намджун настолько глуп и упрям, что не хочет просто отойти, придется эту преграду снести. Но вопреки славе человека, идущего напролом и бешенного пса, Чонгук привык с важными действовать изящнее. Если бы со стариканом он бил себя в грудь и орал, насколько крут, его бы просто оттрахали и выкинули на улицу. Здесь нужно тоньше, аккуратнее, но наверняка. И в мире есть лишь один человек, который способен на это. Вот только с ним проблема. Он не берет заказов ни за какие деньги. Жертва должна ему понравиться. Но Чонгук надеется, что с этим проблем не возникнет, Намджун довольно милый… на определенный вкус.