Gangbang

      Пока Хосок планомерно зачищает чужие ряды с небольшой группой проверенных людей, Чонгук путешествует по чужим квартирам. Если не знать, для чего он это делает, можно даже посчитать его романтичным. Чонгук не старается сильно напугать Тэхена какими-то выходками, поэтому не присылает отрезанных голов, пальцев и т.д. Он вообще всю эту расчлененнку не любит. Ему приятнее иметь дело с целым человеком, будь тот живым или мертвым, а не с суповым набором.       Первой становится та квартира, где Тэхен держал Чимина и, судя по всему, не только его. Ее удалось вычислить легко. Сам Чимин вспомнил примерно, как туда идти, хотя, признаться, старательно пытался забыть то, что там произошло, но лицо и руки — напоминали. Все это держит словно в оковах и никак не дает нормально вздохнуть. Чимин не дорожил своей внешностью до такой степени, чтобы теперь из-за парочки лишних шрамов считать жизнь конченной, но все же его никак не отпускают те события. Они всплывают в голове облаком дыма и перекрывают все другие мысли. Чимин не говорит об этом никому, даже Хосоку. Он считает, что должен справиться со всем сам и докопаться, что же именно так вышибло его и не дает спать ночами. Дело не в боли, скорее в том, с каким хладнокровием над ним издевался человек, который мгновение назад целовал.       Чонгук заходит в квартиру днем. Здесь ничего не трогали, и Тэхен сюда тоже явно не вернется, но это и не нужно. Чонгук проходит, осматривая стены, пол, даже потолок. Он задерживается в центре комнаты, словно пытается представить, посмотреть со стороны на то, что происходило. Тэхен, Чимин… Странно думать, что Тэхен испытывает чувства, похожие на его собственные, но тот ночной разговор показал именно это. Кровь за кровь, да? Никто не в силах остановиться, потому что всегда кажется, что крови твоих людей пролито больше.        Чонгук проходит в ванну. Он как обычно одет с иголочки и в черное: строгие брюки, рубашка и легкий плащ, который он вешает на руку. Чонгук фотографирует себя через зеркало в ванной. Он знает, что Тэхен поймет, где тот находится. Фото летит на чужой телефон без каких-либо пометок и подписей. Чонгук на нем улыбается.       Телефон остается здесь же в раковине. Он был куплен ради одной фотографии. И на телефон Тэхена такие приходят теперь каждый день с разных номеров. Чонгук на всех одет с иголочки, но естественно, он тоже не повторяется, даже волосы укладывает порой не как привык. Фото выполнены в разных конспиративных квартирах. Хосок, выбивая жизнь из людей Намджуна, находит множество занятной информации, да и личные люди Чонгука хорошо работают. Даже Чимин старается что-то делать, хотя его никто не просит.       Примерно через месяц Чонгук сидит в том самом клубе, в випе на втором этаже, и снова пьет водку. В последнее время алкоголь становится его способом забыться, а это плохо. Очень. Нужно кончать со всем быстрее, по-крайней мере с Намджуном, остальные могут и пожить.  — Чонгук, — Хосок отвлекает его от мыслей, — на меня начали охоту.  — Насколько я вижу, они терпят в этом провал за провалом, — Чонгук улыбается своему другу, правда взгляд уже немного поплывший. Усталость, злоба, какое-то бессилие давят на него грузом.  — Естественно. Ты же знаешь, что я двигаюсь быстро. Да и стрелки у них, признаться, слабоваты. Енкюн только сегодня снял одного, — Хосок не пьет, ему измененное сознание будет совсем не на руку.  — Хорошо, — Чонгук неожиданно берет его за запястье. — Но ты береги себя. Мне нужны вы целые и живые.  — Ты боишься? — Хосок удивлен, но руку убирать не спешит.  — Нет, — и голос Чонгука сомнений в его уверенности не оставляет. — Просто я устал терять людей. Хочется уже прикончить этого старика и работать дальше.  — Меня ты никогда не потеряешь, — Хосок сжимает плечо Чонгука и улыбается ему, в чем-то даже по-отечески. Он иногда думает, что для такого молодого парня слишком много грязи во всем этом. — Я даже при смерти притащусь к тебе, буду махать оторванной рукой и требовать свои деньги!  — Да как же, если тебе ее оторвет? Как ты собираешься махать? — Чонгук смеется и не может сдержаться.  — Второй, Чонгук! Второй. У меня же их две, — Хосок смеется вместе с ним, а затем уходит. Нужно отдохнуть. Он не признается Чонгуку, но каждый раз люди, приходящие за его головой, все опытнее.       Чонгук откидывается в кресле, закидывая в себя очередную стопку водки. Он знает, что так выбило его сегодня. Всеми правдами и неправдами, а скорее всего везением Чонгуку удалось выбить один адрес. Ни одна квартира Тэхена не сравнится с этим. И то, что Чонгук там увидел, кольнуло намного больше, чем он ожидал. Пока Чонгук помогал милой женщине с продуктами, улыбался и шутил, его трясло от осознания, что в его жизни такого не было и не будет никогда. Он искренне не понимал, почему Тэхен променял все это на жизнь, что имеет сейчас. Таиланд — страна контрастов, яркая и бурная. Здесь чего только не встретишь и, кажется, ничто не способно удивить. Но Чонгук был обескуражен семьей Тэхена. Он ожидал увидеть совсем другую картинку, не мирную и спокойную. Будь они наркоманами, пропитыми насквозь воняющими бомжами, Чонгук бы понял. Это бы было логично. Но где-то в его системе координат произошла ошибка.       Чонгук мог быть милым и обаятельным, если хотел того. Он пил чай в чужой гостинной, слушал какие-то простые бытовые истории о продуктах, о милашке продавщице, которая совсем не "она", но ведь это ничего не решает. Он смотрел в глаза матери Тэхена и не верил в происходящее. Именно поэтому Чонгук не отправил фото, сделанное в той ванной, сразу, а приехал в клуб, где было намного привычнее, и напился.       Чонгук достает из кармана рубашки фото. Это не селфи. На нем изображен совсем еще маленький мальчишка. Он держит руки у лица и улыбается. Сколько ему здесь? Около пяти? Чонгук нагло стащил эту фотографию, когда женщина выходила принести еще чая. Альбом, как назло, лежал на полке и манил воспоминаниями какой-то другой жизни.       Чонгук опрокидывает еще стопку и проводит пальцем по фото. Делает снимок этой карточки в своих руках.       «Ты здесь такой милашка. Не понимаю»       Чонгук отправляет фото вместе с подписью на чужой телефон и забывается сном.       Тэхен весь месяц едва может нормально работать. Сообщения от Чонгука его начинают пугать. Он с такой легкостью находит все адреса даже тех квартир, в которых Тэхен не появлялся уже длительное время.       До основной пока не добрался, но это дело времени.       Тэхен живет между своей квартирой, домом Намджуна и парочкой «запасных» мест Юнги. Везде он таскает с собой Ханну, которой переезды даются довольно легко. Кошка не мяукает и быстро привыкает к любому жилью за короткий срок, главное, чтобы там были еда и мягкий коврик.       Люди Намджуна тем времени убивают ребят Чонгука и наоборот. Вокруг творится хаос, Тэхен едва успевает считать, скольких из команды они уже потеряли.       Юнги не вылезает из офисов, на волне уже открытой войны бизнес также терпит кризис, и он всеми силами пытается помочь своим хотя бы с финансовой точки зрения. Сильно занятые разборками оба босса не особо следят за своим благосостоянием. Юнги с точностью до цента может озвучить убытки Чонгука, и они не намного меньше намджуновых.       Тэхен же не отпускает мысли снять Хосока. В конце концов, он — его основная цель. С Чонгуком пусть разбирается Намджун.       Сначала он просто посылает парней на разведку, абсолютно безопасных, чтобы узнать, понять обстановку. Как Хосок двигается, убивает, защищается. Но с каждой неделей киллеры все опытнее. И судя по отчетам, Хосок тоже напрягается и лишний раз старается не высовываться. Адресом квартиры даже не светит, живет по отелям, шумиху в которых устраивать никак нельзя, полицию еще никто не отменял.       И когда Тэхен уже считает, что вот-вот доберется до главного киллера Чонгука, то получает от него фотографию в мессенджере, на этот раз с подписью.       Телефон тут же падает из рук.       На экране его детская фотография, сделанная на полароид отца еще лет двадцать назад. Такая есть только у родителей, которых он, видимо, не очень надежно спрятал в небольшом курортном городке в Таиланде.       Тэхен душит в себе подступающую истерику и сразу набирает маме. Она отвечает очень быстро, со второго гудка.  — Сынок! Давно не звонил, наконец-то. Как дела в Сеуле?       Голос мамы приносит облегчение и радость. Тэхен быстро тараторит в трубку в ответ:  — Мама… Мамочка. Как же я рад! Прошу, послушай сейчас меня внимательно. Переезжайте. Сегодня! Я… Я не могу сейчас объяснить причину, это связано с моим бизнесом. Вы больше не в безопасности. Я недавно купил небольшой домик на Гуаме. Сможете все провернуть как можно скорее?       Родители Тэхена не до конца в курсе его «профессии». Он им говорит, что просто замешан в очень прибыльном, но из-за этого опасном бизнесе. Не поддерживают выбор своего сына, конечно, но сделать уже ничего не могут. Поэтому пытаются соглашаться на все его безумные идеи:  — Сынок… Но мы тут уже пять лет живем, нам нравится Таиланд. Да и Гуам — это не очень близко. Случилось что-то?       Тэхен вздыхает:  — Да. Не могу сказать что. Просто делайте, как я говорю, хорошо? Адрес, билеты, договор на жилье перешлю по почте… И да… Вы не встречали недавно мужчину-корейца у себя в городе? Молодой, до тридцати. Высокий, симпатичный, обычно ходит во всем черном…  — Был такой. Неделю назад. Такой хороший мальчик, Тэхен-и? Представился твоим коллегой. Назвался, кажется, Чонгуком? — голос мамы восторженный и довольный.       А Тэхену только и остается, что рычать в телефон.  — Мам, он мне не друг. Скорее наоборот. Очень опасный тип, остерегайтесь его. А я сделаю все, чтобы вас защитить.  — А таким милым казался… Сынок, послушай. Береги себя, пожалуйста. И приезжай к нам. Мы с папой очень скучаем.       Мама включает видеосвязь и машет Тэхену в камеру, улыбаясь. Она выглядит отдохнувшей, свежей, но обеспокоенной.  — Конечно, мам… Приеду скоро, обещаю. Очень по вам скучаю. Целую.       Тэхен прерывает звонок и позволяет своим чувствам взять верх — начинает плакать. Громко, навзрыд. Так сильно, что будит Ханну. Кошка, растерявшись, смотрит на своего хозяина.       А Тэхен не может остановиться. Он звонит Намджуну, орет что-то в телефон и бросает трубку, сложно даже два слова связать, не говоря уже об осмысленном предложении.       Тэхен идет к холодильнику, достает оттуда начатую бутылку вина, другой алкоголь он не особо жалует, и начинает хлестать его прямо из горлышка.       Так страшно ему не было уже давно.       Даже нет.       Наверное, никогда.       Намджун приезжает через полчаса, ошарашенный громкими криками, которые услышал уже на лестничной площадке.  — Тэхен-и, посмотри на меня, — Намджун берет чужое лицо в свои большие, но холодные с улицы ладони, и слегка потирает влажные щеки. — Что случилось, скажи?  — Родители… Мама, папа… Он нашел их! Не убил… Но нашел! Джун-и, хен, он все знает! Мы моргнуть не успеем, как он перестреляет всех нас. Чонгук опасен!       Тэхен кричит прямо в лицо Намджуну, не контролируя себя, трясет его за полы дорогого кашемирового пальто.       Босс теперь выглядит растерянно и неуверенно. Словно постарел сразу лет на десять. Никогда к ним еще не подбирались так близко. Чонгук, словно кость в горле, мешает вздохнуть.  — Тэхен-и, успокойся. Бери Ханну, ты пока поживешь у меня. У меня есть план, как сделать так, чтобы Чонгук поплатился за это.