Gangbang

      Юнги довольно долго приходится петлять на машине по узким переулкам, отстреливаясь. Его парни зачистили территорию не на сто процентов конечно, но достаточно, чтобы можно было спокойно уехать, не ввязываясь в продолжение бессмысленной перестрелки, у которой даже и мотива четкого не прослеживалось. Так, молодняк приехал позариться на чужое богатство, им-то оно все равно в ближайшее время не светит.       Юнги маневрирует между двумя близко стоящими зданиями, едва успевая затормозить перед человеком. Хорошо, что фары были включены — смог узнать Хосока, а то сбил бы, не задумываясь. Он вздыхает про себя и открывает дверь машины со стороны пассажира:  — Запрыгивай, неудачник. От машин бегать на своих двоих — идея не самая лучшая.       Хосок, не раздумывая, плюхается на сидение. Он бы сейчас и к самому черту забрался. Когда твоя собственная жизнь лежит на чаше весов, не особо размышляешь над ценой спасения.  — Через пару километров можешь меня высадить, там я сам разберусь, — Хоби вздыхает, переводит на Юнги взгляд и улыбается. — Спасибо. Удивлен, что ты не оставил меня там после случая в больнице.  — А если я не хочу тебя выпускать? Хосок-и, ты же отличная приманка для Чонгука, — Юнги вскидывает бровь, быстро вглядываясь в покрасневшее от долгого бега лицо Хосока, чуть влажное, но все такое же симпатичное.  — Юнги -я, я ведь живым не дамся, ты должен это понимать, — Хосок прикрывает глаза и думает о том, что слишком рано он расслабился. Да и сделка с дьяволом оказалась не так удачна, как он рассчитывал. — И если ты думаешь, что вариант обмена или что-то подобное сработает, то жестоко ошибаешься.  — Опять такой серьезный, — хмурится Юнги, выезжая на широкую, но пустую в такое позднее время улицу. — Ну не идет тебе это. Хосок-и, я, может, просто шучу. А ты сразу шипишь на меня.  — Я слишком хорошо знаю, на что ты способен, — Хоби чуть сползает по сиденью вниз и упирается лопатками в спинку, нужно хотя бы отдышаться. — На своей шкуре прочувствовал.  — И как тебе, понравилось? Неплохо ведь для старпера, как меня любит называть Чонгук? — усмехается Юнги, невольно замечая, как поднимается выше водолазка Хосока, оголяя кусочек кожи. Ему за свои мысли не стыдно. Сейчас у него совсем нет времени на отношения, даже одноразовые. Так что Юнги прекрасно понимает, откуда в его голове все эти фантазии.  — Неплохо. Удар хорошо поставлен. Немного потренироваться, чуть нагрузить руку, не забывая восстанавливаться, и ты снова в строю, — Хоби выгибает спину, разминает руки, а затем поворачивается на сидении так, чтобы смотреть на Юнги. В сущности куда-нибудь его все равно привезут, есть ли смысл рыпаться раньше времени. — Почему ты вообще это бросил? О тебе до сих пор ходят довольно кровавые слухи.       Юнги рискует попасть в аварию, но оторвать взгляд от изгибов тела Хосока просто невозможно. Не то чтобы он правда пытался.  — Надо сказать, вот тут слухи как раз не врут. Когда мы только начинали с Намджуном, я исполнял роль «зачистки». Убивал всех, не задаваясь лишними вопросами. Мне это нравилось. Чувствовал свою нужность команде и боссу. Но после ранения в плечо не смог оправиться морально. У меня была депрессия, апатия, я ничего не хотел. Денег на хороших врачей у нас тогда не водилось, сделали все абы как. Я почти год едва чувствовал свою руку, поэтому пришлось занять себя чем-то другим, дабы не быть обузой. В университете я учился на бизнес-менеджменте, это дало мне некий толчок, чтобы вникнуть в финансовую часть наших дел. Там было столько много пробелов. У Намджуна из-под носа воровали деньги. Пока все это разгребал, не заметил, как меня затянуло. Я не жалуюсь. Но сейчас, когда я могу делать все и сразу, чувствую себя просто чудесно.       Юнги в шоке понимает, что рассказал Хосоку больше, чем всем своим бывшим вместе взятым. И на эффект незнакомца не спишешь. От этого еще обиднее.  — Что-то я слишком болтливый стал, возраст берет свое, — отшучивается Юнги, — пытаясь хоть как-то выкрутиться из неловкой ситуации.  — Жаль, что не застал тебя в то время, — Хоби стягивает митенки, закидывая их на приборную панель. — Хотелось бы посмотреть на Юнги в его пике. Ты не обижайся, я не в том плане, что это никогда не повторится. Но сразиться один на один было бы круто. Увы, сейчас я себе достойного соперника не могу найти. В новичках больше понта, оружием машут в разные стороны, да и ближний бой никто из них не жалует. Все за пушками прячутся, а мне нравится видеть, как расширяются чужие зрачки.  — Да, я сам раньше не был большим поклонником пистолетов, винтовок. Очень нравился кулачный бой, я долго этим занимался с тренером. Но сейчас, как ты правильно сказал, достойных соперников и нет. Ну, и пистолет как-то быстрее. Я вообще не люблю тратить время на сброд, какой смысл? — соглашается Юнги, удивляясь, как близко сходятся их с Хосоком мысли.  — Ну как-то надо развлекаться, ловить кайф. Иначе все это превращается в рутину. А я совсем не хочу терять тот драйв, что был в первые годы. Внутри все узлом сводило и на вылазках я чувствовал себя королем. Этот страх в чужих глазах, когда кто-то ссался от ужаса, чувствуя мой нож у своего горла, — улыбка Хосока сейчас совсем какая-то дикая, ненормальная. — Никакая дурь была не нужна, ее и так в крови было с избытком.  — Тебе так это нравится, Хосок-и. Любишь чужой страх? Отнимать жизни, ощущая себя тем, у кого в руках есть все? А ты намного интереснее, чем я думал, — Юнги облизывает губы, не выдерживая. Его очень сильно заводит Хосок. Порядок мыслей, тело, разговоры. Юнги чувствует давно забытую дрожь в коленях.  — Безумно. Знаешь, как круто вести кончиком ножа отсюда, — Хосок придвигается, упирается ногтем мизинца Юнги между ключиц и ведет руку вверх до самого подбородка, — Сюда. Когда ты останавливаешь нож вот тут, то слышишь столько мольбы и рыданий. Им всем страшно. Они боятся пошевелиться, боятся разозлить тебя. Еще никто не осмелился плюнуть мне в лицо, когда я наклоняюсь, чтобы узнать последнее желание.       Хосок чувствует странное возбуждение, рассказывая, а еще лучше показывая. Он с трудом сдерживается, чтобы в реальности не достать нож и не посмотреть, как будет, проделай он подобное с Юнги.  — Хосок-и, это все прекрасно, но мы сейчас разобьемся, я не могу вести машину с, прошу прощения, каменным стояком. Ты или отстаешь, или мы заезжаем на ближайшую парковку, чтобы продолжить.       Юнги давненько не испытывал такого возбуждения, ему почти стыдно за происходящее. Но голова от всех этих хосоковых разговорчиков правда идет кругом. Хоби опускает взгляд — и шальная мысль: «а почему бы и нет» — бьет в голову. Когда он последний раз совершал что-то настолько глупое. Уже и не вспомнить. Тем более Юнги, помнится, хвалился, какой он прекрасный любовник. Хосок достает из пояса маленький нож и просовывает его между молнией и тканью на ширинке Юнги, ведет вверх до пуговицы и жалеет, что ее нельзя просто срезать.  — Сворачивай.       Юнги резко дергает руль влево, сворачивая на небольшую парковку, едва не влетая в машину сбоку. Он не глушит двигатель, на улице все-таки не лето.  — Я даже удивлен, что смог нас довезти в целости, — шепчет Юнги. — Отодвинь сиденье назад, быстрее.       Хосок сглатывает, не сводя с Юнги взгляда. Но через секунду улыбается, нащупывает рукой рычаг и, упираясь ногами в пол, максимально отодвигается назад вместе с сидением. Он стягивает с себя куртку, пояс с ножами, закидывает все это на заднее сидение, тянет вверх водолазку, но передумывает в последний момент, оставляя вещь в покое.       Юнги, не задумываясь, перелезает к Хосоку на колени, двигается чуть выше, прижимаясь своей ширинкой к чужому животу.  — Да сними ты эту тряпку. В машине тепло, не замерзнешь, — рычит Юнги, поднимая водолазку Хосока вверх, проходясь по стройному, но подтянутому телу своими прохладными ладонями. — Боже, у тебя еще и пирсинг. С ума меня так сведешь, Хосок-и.       Юнги едва ли не минуту пялится на крохотную серебряную штангу в левом соске Хосока. Она так удачно гармонирует с его образом и совсем не смотрится пошло или чужеродно. Наоборот, добавляет некой перчинки и остроты. Хосок завершает начатое, наконец избавляясь от водолазки и отправляя ее вслед за курткой. Целоваться, кажется, как-то слишком сентиментально и совершенно не к месту. Поэтому Хоби даже не задерживает взгляд на чужих губах. Все тем же ножиком он поочередно срезает пуговицы с рубашки Юнги, одну за одной. Нож отправляется обратно в ремень, а рубашка падает куда-то в ноги Хосока вместе с пиджаком, одетым поверх.  — Рубашку жалко, Сен-Лоран все-таки, — вздыхает Юнги. Вещь ему действительно жалко. Но останавливать он тоже не собирается. Прижимается к Хосоку, кусает его куда-то за щеку. Почти вслепую Юнги находит рычаг, чтобы опустить пассажирское сидение. Хосок заваливается назад, хватаясь за плечо Юнги от неожиданности, непременно оставляя как минимум синяк.  — Я тебе потом новую куплю.       Хоби с трудом, но все же просовывает руку между ними, нащупывая ширинку Юнги, расстегивая его брюки и свои джинсы следом. Когда член уже не так сильно стягивается тканью, становится намного легче. Белье еще мешает, но это не критично. Хосок блаженно выдыхает и чуть поднимает бедра. Так лучше. Он вытаскивает руку и прижимает Юнги к себе сильнее, сжимая его ягодицы и надавливая.  — А лучше две, мне она очень нравилась, — урчит Юнги, чувствуя, как чужие руки крепко сжимают его задницу. Это так приятно и трепетно, что низкий стон сам собой срывается с губ.       Юнги накрывает ладонью член Хосока, медленно поглаживая головку, лаская. Спешить им сегодня уже некуда. Хоби, тяжело дыша от удовольствия, запускает руки под белье Юнги, чуть спуская его вниз. Так и гладить, и сжимать становится приятнее, разводить ягодицы в стороны тоже. Хосок вторит чужим ласкам, то сдавливая сильнее, практически впиваясь ногтями, то отпуская, легко проходясь кончиками пальцев.  — Тебе, кажется, нравился мой пирсинг, — шепчет Хосок. Со всей этой беготней, больницей он успел подзабыть, что такое обычные удовольствия. Хоби гладит Юнги большими пальцами по копчику. — Поиграй с ним.       Юнги с удовольствием выполняет просьбу. Наклоняется совсем низко, проявляя невероятные чудеса гибкости, и прикусывает штангу за ровный кругляшок застежки. Руками он упирается в рельеф чужой груди, изредка спускаясь чуть ниже, поглаживая бока Хосока. От чего тот тихонечко поскуливает. Сосок он проколол еще совсем мальчишкой. Сделал это скорее из интереса, но ни разу не пожалел. Всем его любовникам ужасно нравилось трогать гантельку пальцами или поддевать ее языком, будь-то парни или девушки. А сам Хосок ловил от этого невероятный кайф. Может быть, из-за прокола или просто так совпало, но от подобных ласк он стонал, словно его обслуживает с десяток самых искусных жриц ночи. Вот и сейчас Хосок скулит и стонет сквозь стиснутые зубы, не очень хочется раскрываться перед Юнги полностью. Хотя эти прикосновения и заводят его сильнее, чем пресловутый минет.       Хосок забирается пальцами в волосы Юнги, сжимает в кулак, но не дергает. Скорее наоборот, прижимает к себе сильнее. И приподнимает бедра, трется, стараясь получить больше ощущений.       Юнги наслаждается реакцией Хосока — достаточно бурной, для такого с виду собранного и серьезного мужчины. Видно, что он пытается сдерживаться, закусывает губы. Но Юнги достаточно прикусить чуть сильнее, и Хосок снова начинает постанывать тихо. Это сводит с ума, тело горит, в машине ужасно душно, даже окна немного запотели. Юнги отрывается от своего занятия, спускается губами ниже, оставляет влажную дорожку своим языком. Кожа на вкус немного соленая, денек у них все-таки выдался не самый спокойный. Но Юнги не против. Есть в этом всем что-то дикое, возбуждающее. Давненько он такого не испытывал. Хосок выгибается навстречу. Держаться здесь не за что и положение особо не сменишь, он уже пару раз приложился локтем. Но неудобства только раззадоривают, мозг подкидывает все новые варианты, куда деть руки или ноги. Хосок расчищает для Юнги путь. Стягивает свои джинсы и белье ниже, упираясь пятками в какие-то выступы. Он и сам не совсем понимает, куда ставит ноги и не свернул ли ненароком что-то важное.       Юнги сползает ниже. Его единственная опора сейчас — это бедра Хосока, которые он крепко сжимает ладонями. В машине маневрировать крайне сложно, да и травмированная рука уже тянет легкой болью. Но даже это совсем не мешает. Наоборот, Юнги это отчасти нравится. Он целует хосоковы выпирающие бедренные косточки, сдавливает зубами и втягивает нежную кожу ниже, оставляя свой крохотный след, пусть и не на видном месте. Юнги не собственник, ему это ни к чему. Наигравшись, он берет в руку член Хосока, будто на пробу проводя медленно вверх-вниз несколько раз, пытаясь поймать чужую реакцию. Хоби облизывает губы, смотрит на все это и выпадает на какое-то время. Юнги держит его член, и это явно зрелище из какой-то другой реальности. Приходится зажмуриться, встряхнуть головой, чтобы удостовериться, что картинка не пропадет. Хосок обхватывает его руку своей, сжимает чуть сильнее, дергает жестче. В голове явно что-то искрит и сбивается, раз Хоби позволяет себе стонать в голос. Он довольно громкий, яркий даже в сексе.  — Не ожидал, что ты такой отзывчивый, — улыбается довольно Юнги.       Он мягко убирает руку Хосока, делает собственной еще пару движений и берет в рот член сразу чуть ли не наполовину. Оральный секс — еще один его талант из множества других. Так почему бы не похвастаться? Хосок шипит, втягивает воздух сквозь сжатые зубы. Одной рукой хватается за сидение, на несколько секунд даже приподнимаясь, напрягая пресс. Другую чуть позже кладет Юнги на голову, мягко поощряя, поглаживая.  — Не ожидал, что ты так можешь, — Хосок улыбается, чуть ерзает, чтобы было удобнее. Если бы он тогда в баре знал, что ему такое светит, может быть, и не отказался от предложения.  — А я тебе сразу об этом сказал, многое упустил, — мурчит Юнги, оторвавшись от занятия, поглаживая влажный от слюны член рукой. Он легко скользит пальцами, сжимает у основания и проходится большим по головке. Юнги улыбается дико, снова наклоняется. Лижет член размашистыми движениями языка и прижимается к нему щекой, словно довольный кот, оставляя на своей коже липкий след.       Хосок наблюдает за всем этим действом с широко распахнутыми глазами. У него в голове два образа никак не хотят соединяться в один. Если бы он мог представить Юнги в постели, захотел бы пофантазировать, то и в мыслях бы таких картинок не было. Что-то грубое — возможно, классическое — может быть, подобное — никогда. Наблюдать, правда, долго не получается, тело купается в ощущениях и вся тяжесть этого дня придавливает его сверху, как огромное одеяло. Хосок отзывается на каждое, даже незначительное движение. Он вздрагивает, стонет, сжимает кресло или просто выдыхает:  — Как хорошо…  — Можешь кончить мне на лицо, красавчик, — усмехается Юнги и вновь берет член в рот. Не весь, только головку, по длине он двигает ладонью, периодически поглядывая на Хосока, расслабленного и какого-то менее серьезного.       От подобного предложения не отказываются. Хосоку нужно еще время насладиться — ему нравится то, что происходит. Пальцы Юнги сжимают крепко, но не слишком. Нет резкости, холодности, он словно и сам наслаждается процессом. Его губы даже издали не похожи на те, что могут подарить подобные ощущения. По нему не скажешь, что «парень классно сосет», но делает он это просто восхитительно. Хосок не старается сдерживать стоны, хотя и закусывает собственные пальцы. После приподнимается, оперевшись на руку, потому что хочет это видеть. Он сжимает волосы Юнги, чтобы тот даже при желании не смог сильно отстраниться, и кончает со стоном на губах.       Юнги сглатывает не все. Отстраняется быстро, чтобы остальное попало ему на лицо и на губы. Он прикрывает глаза, переводит дыхание и облизывается. Открывает рот на несколько секунд и показывает демонстративно Хосоку язык — весь в вязкой сперме.  — Неплохой вкус для курильщика, — хвалит Юнги, улыбаясь.  — Тебе хочется еще? — Хоби трогает пальцами чужие губы, проводит по ним. Немного, самые кончики погружает внутрь, чтобы почувствовать плен рта Юнги.       Хосок садится, выпрямляя спину, и смотрит с некоторым превосходством и вожделением одновременно. Он проводит рукой по шее от ключиц вверх, задерживаясь в конечной точке, сжимает подбородок пальцами и тянет на себя. Хосок касается поцелуем не губ и даже не щеки, он проводит языком по виску.  — Не откажусь, — тихо отвечает Юнги, подставляясь под незамысловатые прикосновения. В сексе он умеет быть податливым и развязным, и ему это очень нравится. Отвлекает от ежедневной серьезной работы, полной стресса.       Хосок проходится поцелуями по линии роста волос, спускаясь к уху. Берет его кончик в рот и немного посасывает, выдыхает. Хоби сейчас сам себе напоминает тесто или какой-то крем, что можно растереть пальцами.  — Чуть позже, — он шепчет, касается поцелуем мочки. — Ты говорил про каменный стояк. Может помочь с этим?  — Буду очень благодарен, — соглашается Юнги.       От подобного сложно отказаться. Юнги ловит себя на мысли, что просто невыносимо хочет Хосока — везде и по-всякому. От него веет какой-то дикой сексуальностью с примесью теплой, едва ощутимой нежности и заботы о партнере. Юнги уже забыл, когда в последний раз секс был не просто способом удовлетворить определенную потребность организма, а обоюдным наслаждением. Да, это конечно не любовь. Юнги и не готов к ней, особенно после того, как собственными глазами увидел, что она сделала с Намджуном. Но просто отлично провести время… Почему бы нет?       Хосок скользит рукой вниз, касается пальцами пояса брюк.  — Так не очень удобно.       Они меняются с Юнги местами, и Хосок с удовольствием признает, что вид отсюда не менее прекрасен. Хоби достает нож, улыбается и проводит самым кончиком лезвия по ткани брюк, оставляя небольшой надрез около пуговицы, ведет ниже, вдоль ширинки. Рука твердая, она не дрожит и расчет нажима очень точен. Хосок портит вещь, но не задевает кожу. Если рубашка уже пострадала, то какой смысл сохранять в целости что-то еще. Он вновь прячет нож. Расстегивать брюки больше нет никакого смысла — их можно просто спустить вниз. Хосок следом снимает белье Юнги. Коснувшись губами головки, он поднимает на него глаза и снова улыбается.  — С тебя еще две пары брюк, — дразнит Юнги, наблюдая за Хосоком. Он в своих действиях аккуратен и четок — точно как в работе. Юнги это бесспорно нравится, даже очень. Он любит уверенных в себе людей, которые понимают, что хотят их партнеры, и относятся к этому с уважением. Хосок между его ног выглядит просто чудесно, Юнги не может оторвать свой восхищенный взгляд от довольной улыбки и широких ладоней на своих бедрах.       Хосок никогда не был асом в оральных ласках, но полностью отдаваться тому, чем занимается, он умел всегда. Хоби берет в рот осторожно, словно на пробу. Не делает резких движений, медленно опускает голову, чтобы знать, где его предел. Трогает рукой, проводит изучая, касается, как остро заточенного лезвия, зная, что с оружием не шутят. Хосок прикрывает глаза. Держа во рту, он трогает головку языком, оценивая. Хоби обхватывает рукой плотнее и действует по наитию. Посасывает, выпускает после, проводя языком. Не все получается идеально, порой он даже цепляет зубами, но Хосок учится на своих ошибках.       Юнги не закрывает глаза, наоборот внимательно смотрит и наблюдает, как Хосок старается доставить ему удовольствие. Да, это не входит в десятку лучших минетов, которые делали Юнги, но за усердие он готов накинуть пару баллов. Хосок никуда не торопится, будто прощупывает территорию, отслеживая чужую реакцию. Юнги мягко впутывает свои пальцы в растрепанные черные локоны, потягивает, накручивает несильно, слегка давит на затылок, ни к чему, впрочем, не принуждая. Его сейчас все очень даже устраивает. Как только Хосок чувствует себя достаточно уверенно, он ускоряет ритм. При этом сам выгибается, чуть дрожит, и это не от напряжения. Даже доставляя удовольствие самостоятельно, он реагирует. На ощущения во рту, на прикосновения чужих рук, на выдохи и звуки. Хосок в какой-то момент даже стонет, пуская по члену Юнгу легкую вибрацию.  — Ох, Хосок-и… Уже намного лучше, — шипит Юнги и тут же закусывает нижнюю губу, чтобы не издавать уж совсем пошлые звуки. Хосок все же нашел свой темп, и это немного сводит с ума.       Юнги дышит отрывисто, больше через нос. Усиливает свою хватку на чужом затылке, не выдерживает, хватает короткие волоски и тянет на себя, слегка выгибаясь.  — Я сейчас кончу, Хосок-и, — предупреждает Юнги, ожидая, что Хосок успеет все же отстраниться.       Последние движения Хосок делает только рукой, уводя голову чуть в сторону. Он тяжело дышит, смотрит на Юнги шальным взглядом и снова улыбается, облизываясь. От него не ясно, чего ожидать: то ли попросит повторить снова, то ли прирежет через секунду. Хосок приподнимается насколько возможно, касается руками живота Юнги, его груди, а потом заваливается сверху.  — Куда ты повезешь меня теперь?  — Предлагаю заехать за кофе, а потом — как скажешь, мне некуда спешить. Я недавно вложился в пару квартир недалеко отсюда, можем туда. Или ты домой?       Юнги правда все равно. Он с самого начала не планировал Хосока убивать, какой смысл? Их команды сегодня отлично спелись, прикрыли друг другу спины, так зачем нагнетать? Тем более, после вполне приличного минета, Юнги обычно не имеет привычки убивать.  — Потом домой. Чимин будет волноваться, да и доложить надо, сам понимаешь, — Хосок так и лежит сверху, не собираясь пока сползать, — Не понравились мне эти ребята. Слабаки, действуют отвратительно неслаженно, но их много, а наша численность оставляет желать лучшего. Проредили вы наши ряды. Если выберут момент…       Хосок замолкает. Не перед Юнги сейчас слабые места их банды озвучивать, не тот это человек, с кем можно откровенно поговорить на эту тему.  — Вы точно не вместе? — Юнги вскидывает бровь, поглаживая спину Хосока. — Ты как-то слишком сильно за него переживаешь. Ну да ладно. Домой так домой. Вряд ли разрешишь проводить прямо до порога, неохотно ты разбалтываешь информацию про своих. Поэтому просто скажи, где высадить. Я тогда тоже потом дам Тэхену задание проверить этих ребят, мало ли.  — Чимину не нужны отношения, — Хосок слезает, чтобы привести себя в относительный порядок. — В центре где-нибудь выйду, это не так важно. Хотя я знаю неплохое кафе, там есть комната для своих, лишних вопросов задавать не будут по поводу внешнего вида, — кивает на валяющиеся вещи. — Так уж и быть, кофе я оплачу авансом за испорченные вещи.       Юнги в ответ равнодушно пожимает плечами. Кофе так кофе. Тем более за него платят — отличное предложение.       Юнги внимательно вглядывается в окно: на улице, к счастью, никого в столь ранний час, поэтому он спокойно выходит в испорченной одежде из машины и забирает из багажника запасной комплект вещей — на разборках вещь незаменимая, всегда есть шанс испачкаться в чьей-то крови. Переодеться решает прямо на водительском сидении. Осень — не самое теплое время года для того, чтобы расхаживать почти голым, да и Хосока подразнить — дело занимательное. Юнги отодвигает сиденье чуть назад, приподнимает бедра, медленно стягивая брюки и белье. Взамен надевает простые темные джинсы, предварительно вытерев себя влажными салфетками. Сверху он накидывает теплый свитер — тоже дизайнерский, но более простой на вид.       Оставшись собой полностью довольным, Юнги поворачивается к Хосоку:  — Диктуй адрес, красавчик.       Хоби не сразу понимает, чего от него хотят. Он засмотрелся немного. В голом теле Юнги хоть и нет ничего такого уж удивительного, но наблюдать за ним довольно приятно. Их новая встреча не похожа на то, что было до этого. Никто никого не убил и, что поразительно, даже не покалечил. Хосок тянется к магнитоле и включает первое попавшееся радио, кто-то поет о страданиях в любви и потерянных мечтах. Хоби диктует адрес, надевает куртку на голое тело, не забывая про пояс с ножами. Он пишет сообщение Чимину, что все нормально и скоро прибудет в их место встречи. Не так уж скоро, если подумать. Хосок улыбается расслабленно и переводит взгляд в окно, на разговоры совсем нет сил.       Юнги совсем не против помолчать. Он делает музыку чуть громче, чтобы выветрить все мысли, думать о чем-то не хочется. Хосок поддерживает его, приоткрывает окно и просто следит за дорогой. Доезжают до нужного места они очень быстро — по пустым дорогам Юнги разгоняется легко до ста двадцати.       Кафе оказывается ожидаемо уютным и совсем крохотным: небольшое помещение на углу одного из жилых домов. Просто и мило. Они заказывают себе по кружке американо, не сговариваясь, и два больших сытных сэндвича, чтобы утолить жуткий голод после сегодняшней непростой ночки.       Юнги выбирает столик на двоих у окна, располагается, не дожидаясь, пока Хосок возьмет свой заказ, и неспешно листает на своем телефоне ленту новостей, проверяет рабочую почту и отправляет пару сообщений Намджуну, чтобы тот не волновался.       Хосок подсаживается буквально через минуту с кружкой ароматного кофе в руках. Они легко обмениваются дежурными фразами, разговор выходит легкий и отвлеченный — удается успешно обходить темы работы. В это время Сеул начинает потихоньку просыпаться, сонные офисные клерки спешат на работу в своих строгих костюмах и серых пальто. Юнги лениво наблюдает за ними из большого окна в пол — люди же по ту сторону не особо обращают на него внимание, слишком поглощенные своими мыслями и неотложными делами.       В кафе они сидят около часа, пока заведение не наполняется огромной очередью из желающих зарядиться кофе с утра пораньше.       Юнги также молча подвозит Хосока до ближайшей станции метро и подмигивает, когда тот выходит из машины.       Домой сразу ехать не хочется. Погода солнечная, просто чудо.       Юнги выбирает самый долгий путь до своей квартиры и наслаждается медленным и теплым утром за окном.