Gangbang

      Чонгук погружен в собственные мысли настолько, что почти не отслеживает изменения во внешнем мире. Он не знает, когда наступает день и приходит ночь. Носит Тэхену еду, когда проголодается сам, кошке корм куплен и просто стоит рядом с миской, выдается по требованию. Чонгук рассчитывал, что эти дни с Тэхеном будут наполнены сладким сексом и ласками, что постель станет его домом, на деле же в кровать он заваливается, когда уже совсем без сил. Просто приходит в комнату и падает, тут же закрывая глаза. Варианты развития событий сплетаются в его голове в причудливый узор. Чонгук, как по лабиринту, следует по этим нитям в поисках того единственного выхода, варианта, где все остаются живы. Он не знает, как поступить, и давно бы свихнулся, если бы не Тэхен. Чонгук тычется в него, как большая собака, кладет голову на колени, ищет ласки. И не важно, ест при этом Тэхен, спит, сидит или делает что-то еще.       Чонгук звонит Сокджину и сообщает, что он свободен, ничего не требуется. И уже через час любые попытки найти Ким Сокджина обречены на провал — больше никаких зацепок, даже самых несущественных. Сокджин готовил путь отхода несколько лет и еще до встречи с Намджуном. Продумано все. Теперь у него новое имя, новая личность, увлечения, желания, мысли… Все права на отели и рестораны отданы. Большей частью владеет его ближайший помощник, что-то досталось дальним родственникам или отдано в распоряжение благотворительным фондам. Прибыли также остаются им.       Сокджин успел скопить приличную сумму и в дополнительных вливаниях не нуждается. Ни на одном рейсе не числится имя Сокджина, никто не видел похожего мужчину ни в аэропорту, ни на одном вокзале. Ничего. Телефон лежит в пустой квартире, откуда, кажется, исчез всякий намек на жизнь.       Чонгук меняет план. Его люди следят за Юнги, за Намджуном и докладывают о каждом шаге. Сегодня тот самый день, когда все случится, и Чонгук заходит в комнату Тэхена, чтобы побыть рядом, попрощаться. Он не знает, где окажется этим вечером.       Тэхен все понимает по одному взгляду Чонгука. Сегодня все решится. Вот так просто, в одну минуту, судьба может принять совершенно неожиданный оборот.       Тэхен пытался отгонять от себя эти мысли, но, конечно, ничего не выходило. От постоянного присутствия Чонгука становилось только тяжелее на душе. Кажется, за эти пару дней он успел влюбиться еще сильнее, упасть так глубоко, что выбраться больше не кажется возможным. Тэхен где-то нутром чувствует — против Юнги и Намджуна у Чонгука, даже в паре с Хосоком, шансов меньше. Опыт есть опыт, его не переплюнешь просто огромным желанием выиграть. Юнги всю свою жизнь был хладнокровным убийцей, не обремененным высокими моральными принципами.       Намджун просто устал от войны, она многого его лишила, и теперь у босса не осталось желания тянуть все это дальше.       Все закончится сегодня.       С наибольшей вероятностью не в пользу Чонгука.       Тэхен не сдерживает слез.       Он встает с кровати, подходит к Чонгуку, тихо всхлипывая, и обнимает его. Держит лицо обеими руками, будто запоминая каждую черту, все изгибы и заломы. Целует хаотично в губы, мягкие щеки, чуть колючий подбородок.  — Чонгук-и, скажешь мне что-нибудь перед тем, как уйти?  — Я люблю тебя, — улыбка получается немного кривой, как будто треснувшей или начерченной неровно зубной пастой на зеркале. Она какая-то совершенно чужая. — Пожелай мне удачи, Тэхен-а. Пообещай, что будешь ждать.       Чонгук поправляет волосы Тэхена, гладит мокрые щеки и выглядит очень юным, практически подростком, влюбившимся в самую красивую девчонку.  — Чонгук-и, ты рвешь мне сердце, — тихо отвечает Тэхен чуть хриплым голосом, слегка закашливаясь. Он еще вчера начал чувствовать слабость и недомогание. Надо было ему заболеть в такой момент.  — Пообещай… Мне нужно знать, что ты думаешь обо мне. Тэхен-а, мне нужно знать, — Чонгук кладет руку на его щеку, заглядывает в глаза. Они красные и это можно списать на слезы, вот только взгляд мутный и кожа непривычно горячая, слишком.       Чонгук становится серьезным и встревоженным. Он трогает руками шею, плечи, задирает кофту и касается груди. Тэхен горячий. Похож на раскаленную в жаркий день террасу.  — Тэхен, как ты себя чувствуешь?  — Бывало получше, — честно признается Тэхен. — Обычная простуда, не беспокойся.       Тэхен не может ответить на вопрос Чонгука: он до сих пор ничего сам не решил. Намджун — его вторая семья, Чонгук… Что-то неописуемое. Самая яркая вспышка в жизни. Любовь — та, которую никак не могут описать поэты. Без лишних слов, привыкания друг к другу.       Она просто была с самой их первой встречи.       Так же, как и Намджун — его старший брат.       Чонгук набирает номер врача, примерно описывает симптомы, спрашивает совета. Тэхена нужно вести в больницу, нормально осмотреть, а не заниматься гаданием по температуре. Но именно сейчас на это совершенно нет времени. Чонгук перерывает аптечку, чтобы найти хоть что-то подходящее. Он постоянно на связи с врачом, дергается и нервничает еще больше. Кричит в трубку, просит прощения и снова срывается, когда слышит настойчивые просьбы просто привести парня в клинику. Он не может. Это поставит крест на всей операции и растопчет даже тот призрачный шанс на удачный исход, что у него есть сейчас. Чонгуку не хочется оставлять Тэхена одного. Он тащит его в постель под неодобрительное ворчание и попытки протеста. Скармливает какие-то таблетки, обещающие хотя бы снизить жар. А после лежит рядом, целует, гладит, просит немного поспать и обещает вернуться. Нужно лишь закрыть глаза, отдохнуть и все изменится.       На телефон Чонгука приходит сообщение о том, что Намджун и его люди в пяти минутах от его дома. У него больше нет времени ни на что. Он целует Тэхена в сухие горячие губы и вновь просит об удаче. Тэхен — его Бог, но, судя по всему, именно сегодня он не отвечает на мольбы. Чонгук проверяет обойму и, спрятав пистолет в кобуру, выходит из комнаты.  — Он или я, Тэхен-а. Он или я.       Юнги не успевает доехать до дома, хотя очень хотелось. Ему звонит Намджун и чуть ли не скороговркой говорит в трубку:  — Хен, слушай внимательно. Тэхена похитили, — начинает Намджун взволнованно.  — Что?! — повышает голос Юнги. — Когда?! Чонгук?  — Да, кто же еще. Причем, судя по всему, он лично. Сделал это пару дней назад. А мы и не заметили, хен, — Намджун затихает.       Юнги сначала даже не знает, что ответить. Тэхен в последнее время так закрылся в себе и ушел в работу… Неудивительно, что даже его ребята обнаружили пропажу не сразу. Он почти неделю не выходил из дома, отписывался всем редко и по делу, на вопросы не отвечал, и Намджун решил друга особо не трогать, сам знает, каково это, когда просто хочется побыть одному.       Да и, если честно, он тоже полностью погрузился в дела. Только так можно было забыть о Сокджине хотя бы на пару недолгих секунд.  — Намджун, мы облажались по полной, тут никаких сомнений. Но сейчас не время заниматься самобичеванием. Чонгук четко дал понять — время все закончить. Он нам, считай, белую перчатку кинул.  — Да, хен, я понимаю. И хочу побыстрее все закончить. Я уже запросил схему основного дома Чонгука, должны прислать через пару часов. Завтра поедем туда и положим конец этому бессмысленному противостоянию, — выдыхает Намджун. — Приезжай ко мне, жду.       Юнги еще некоторое время слушает короткие гудки, матерится про себя. Пока он развелкался с Хосоком, Тэхен был в заложниках у Чонгука. Увели прямо из-под носа!       И ведь Хосок точно был в курсе. Но вместо того, чтобы выбивать из врага информацию, Юнги решил переспать с ним.       «Отличная идея, гений, просто замечательная», — думает про себя Юнги, делая крутой поворот через две сплошные, выезжая в сторону области.  — Мы точно не знаем, где именно в доме он держит Тэхена, но есть несколько предположений, — Намджун обводит красным места на схеме особняка Чонгука. — Юнги, ты будешь отвечать за то, чтобы найти и спасти Тэхена, ребята тебе помогут, — он кивает на своих подчиненных, внимательно следящих за каждым действием босса. — Чонгука я беру на себя.  — Но, Джун, это небезопасно, — начинает Юнги, пытаясь возразить.  — Хен, это дело принципа, ты должен понять, — довольно грубо отвечает Намджун.       Юнги замолкает. С Намджуном в бешенстве лучше вообще не спорить. А сейчас он просто на грани. Юнги таким своего друга уже и не помнит.  — Выдвигаемся завтра ближе к ночи. Всем быть максимально готовыми. Можно не заморачиваться с тихим появлением. Чонгук явно нас ждет. А теперь советую пойти выспаться. Как в последний раз, — заканчивает Намджун и выходит вместе с Юнги из кабинета. Они спускаются в подвал, где хранится их личное оружие, не на продажу, и выбирают максимально удобные пистолеты, заряжают дополнительные обоймы и собирают на специальный пояс патроны нужного калибра.  — Хен, у Чонгука нет ни единого шанса, — твердо говорит Намджун.  — Его никогда и не было, — усмехается Юнги в ответ.       В дом Чонгука они по плану заваливаются шумно, перебив до этого всю охрану на входе без каких-либо потерь.  — Юнги, ты с первой группой идешь в другое крыло — там должен быть Тэхен. Вторая группа зачищает всю территорию. К Чонгуку иду я один, — быстро раздает команды Намджун. Все кивают и расходятся, полные уверенности в своем боссе.  — Тук-тук, Чон Чонгук! Как-то ты плохо подготовился к приему гостей, — кричит Намджун, двигаясь в направлении, где по их схеме должен находиться Чонгук. Если он, конечно, не струсил и не прячется сейчас в каком-нибудь сарае или на чердаке.       Чонгук выдыхает. Ну вот и все. Он прекрасно слышал крики своих ребят и знал, что еще пара минут — и Намджун будет здесь. На сомнения не осталось времени. Чонгук воспроизводит в голове образ Тэхена и улыбается. Тот такой милый в розовой пижаме и белых носочках, возится с кошкой, разговаривает с ней.  — Я здесь, — он попробует. Чонгук обещал, даже если это последнее, что ему предстоит в жизни.       Чонгук держит Намджуна на прицеле, когда тот заходит в комнату. Это дает ему какое-то время, возможно, пару секунд для того, чтобы все объяснить. Чонгук не медлит. Он отпускает пистолет — и тот остается просто висеть на указательном пальце. Чонгук безоружен и максимально открыт, на нем даже бронежилета нет, ничего, что спасет ему жизнь.  — Намджун, нам нужно поговорить, — Чонгук делает шаг вперед и замирает.  — Чонгук, разговаривать тут не о чем, — Намджун целится Чонгуку прямо в голову. — Не понимаю, конечно, почему ты оказался настолько не готовым к моему визиту, но да ладно, мне же проще.       Намджун действительно даже немного опешил, увидев, что Чонгук опускает оружие. В комнате ни одного охранника, вообще никого. На что этот самоубийца рассчитывал? Что они сейчас сядут чаек пить?  — Намджун, послушай…       Чонгук не успевает договорить. Намджун готов выстрелить и никакие слова сейчас не погасят в нем желание отнять чужую жизнь. Но в этой их партии, игре один на один неожиданно появляется третий персонаж — верный друг, который не бросит.       Хосок прекрасно понимал, что в плане Чонгука что-то не так. Ему сразу не понравилась идея отправить всех на территорию, а Чонгуку одному остаться в доме. Что-то в этом было неправильное. Зачем? Не проще ли напасть всем вместе или наоборот, запустить мышку в дом и прихлопнуть ее. Рабочие схемы, которые никогда не подводили и были отработаны посекундно. Да и почему Тэхена нужно было оставлять в живых? Намджун бы все равно пришел за своим, и можно было организовать прекрасную ловушку, но то, что предлагал Чонгук не было похоже на продуманную комбинацию.       Хосок влетает в комнату и видит, что Чонгуку угрожают. Он оказывается между ним и Намджуном как последний бастион. В мыслях Хоби загорается красная лампочка, как те, что сигнализируют об опасности. Хосок не думает. Он действует. Выхватывает нож. Кидает. И в ту же секунду буквально воет от боли. Плечо подводит — он совсем про него забыл, дернул слишком резко. Нож летит мимо шеи Намджуна, а Хосок хватается за больную руку, второй попытки уже не будет. Он встречается взглядом с Чонгуком и, как в замедленной съемке, видит, как тот падает. Намджун выстрелил.  — Ах, ты ж, сученыш! — ругается Намджун, уворачиваясь от криво брошенного ножа. Но рука его все равно дергается, траектория выстрела меняется, но Чонгук падает, а значит пока можно не беспокоиться. Намджун в спешке переводит дуло пистолета на Хосока, но стреляет почти вслепую, так как слышит в коридоре громкое:  — Джун, Тэхен с нами! Но его чем-то траванули, нужно срочно в больницу, он совсем не реагирует, — оповещает Юнги. Тэхен безжизненным грузом болтается у него на спине.       Намджун раздраженно цокает языком. Судя по всему, Хосоку он прострелил то ли плечо, то ли грудь с правой стороны. Но он тоже в отключке, да и крови уже собралось прилично. Намджун хочет их все-таки добить, но обойма кончилась, а перезаряжать времени нет, Юнги выглядит очень обеспокоенно.       И, признаться, даже если эти двое выживут, Намджуну будет все равно — они проиграли с крахом, потеряли всякий шанс выйти вперед.  — Намджун, ну что ты тормозишь! — рычит зло Юнги. — Валим отсюда.  — Я не добил их, — ворчит Намджун, пытаясь нащупать заряженную обойму.  — Да похрен уже. Или сдохнут здесь, как псы, или сами вскроются от позора. Второе даже интереснее звучит. Мы здесь все зачистили. Никого живого не осталось. Одни трупы.       Намджун вздыхает и разворачивается. В словах Юнги есть смысл. Если эти двое живы, то их потом все равно загрызут мелкие крысы с улиц.       Такой громкий провал не прощают.       Намджун запрыгивает в машину к Юнги, Тэхена они аккуратно кладут на заднее сиденье. В больнице их уже ждут.       Чонгук приходит в сознание, поворачивает голову и видит неподвижного Хосока. В доме тихо, как в могиле. Тишина режет уши и сковывает тело.  — Ты так и не поверил в меня, — шепчет Чонгук перед тем, как закрыть глаза.       Банда Намджуна зачистила дом. В нем не осталось никого, кто бы мог прийти на помощь. Не осталось в доме. Вот только в паре километров дежурила совсем неприметная машина, оставленная Хосоком на всякий случай. И именно в ней сейчас Енкюн вжимал педаль газа в пол. Только что мимо него проехал автомобиль Юнги, а значит они остались в живых и все провалилось, но, возможно, кого-то еще можно спасти. Енкюн надеется на это.       Тэхен боится открыть глаза. Он чувствует легкий запах кварца, неудобство больничной койки и чью-то руку на своем запястье, сжимающую крепко и уверенно. Ему не хочется знать, кто сидит рядом. Тэхен готов оглохнуть и ослепнуть, лишь бы сейчас не сталкиваться с реальностью. Но, к сожалению, вечно он пролежать так не может, в полном неведении, беспокойном и умиротворяющем одновременно. Желание инфантильное, ему почти тридцать, пора справляться с проблемами по-взрослому.       Тэхен делает глубокий вздох, будто собирается нырнуть, и открывает глаза, сразу поворачивая голову, чтобы увидеть своего визитера.       Конечно, это Намджун.       А значит Чонгука в его жизни больше никогда не будет. Тэхен не понимает, что чувствовать. Намджун улыбается, молча тянется за крепким объятием, мягко поглаживает по спине в таком привычном и родном жесте.       Но это не чонгуковы руки. И никогда больше не будут его. Тэхен сам не замечает, как начинает плакать, крепко цепляясь за Намджуна, как за единственную ниточку, которая удерживает здесь.       Чонгука нет.       Это было так ожидаемо с нынешней расстановкой сил, но менее больно почему-то не стало. Тэхен не верит, все происходящее кажется какой-то глупой шуткой. Сейчас забежит оператор с камерой и скажет, что его жизнь была одним сплошным розыгрышем. Потом войдет Чонгук, как обычно, в элегантном черном костюме, улыбнется мягко и поцелует в губы.       Но нет.       Этого больше никогда не произойдет.       И чтобы полностью вкусить реальность происходящего, Тэхен спрашивает сквозь слезы, заикаясь:  — Вы с Юнги… Убрали Чонгука?       Намджун смотрит на почему-то расстроенного Тэхена и отвечает тихо, пока не вдаваясь в подробности:  — Да, он нам больше не помешает.       Тэхен взрывается новым приступом истерики. На этот раз все его тело дрожит, но он не издает ни единого звука, прикрывая рот рукой. Зачем мироздание дало ему Чонгука, чтобы потом так быстро отнять? Тэхен пытается найти в себе силы порадоваться хотя бы за успех Намджуна, но не может. Не сейчас, и еще, видимо, не скоро придет к нему смирение.       Если вообще придет.       На волне боли и лихорадочной истерики Тэхен выдает, почти не думая.       Уже нет смысла скрывать.  — Хен, я любил его.       Намджун смотрит на него полным удивления взглядом, с минуту взвешивая, как ответить на это заявление.  — Что? Кого?! Чонгука?       Намджун повышает голос, сам того не замечая. Если это правда, значит ли, что Тэхен мог их сдавать? В голове так много вопросов. Намджун не знает, с чего начать, поэтому пытается выведать их, услышать от первого лица.  — Да, Чон Чонгука. Мы любили друг друга. Очевидно, не очень долго. Я спал с ним, хен. Не один раз. И там, в особняке, где вы все решили за меня, я не был заложником, — на одном дыхании выдает Тэхен, ожидая ответной реакции. Если его здесь не пристрелят — будет неплохо.  — Ты… Ты сдавал нас ему? Скажи честно, Тэхен-и.       Намджун смотрит на своего подчиненного с такой надеждой в глазах. Еще одного предательства он просто не выдержит.  — Нет, конечно! — вскрикивает Тэхен. — Я бы никогда не смог. Вы мне все как семья, Намджун-и хен. Он и не просил, если честно. Ничего и никогда. Я сдавал его вам с потрохами. Намджун кивает. Тэхен действительно делал свою работу все это время максимально четко, только благодаря ему их банда смогла нанести чонгуковой такой большой урон. — Даже схему того злосчастного особняка начал искать я, мои ребята просто доделали всю работу. Если тебя интересует только это… То, надеюсь вы с Юнги поверите мне. Я никогда вас не предавал. А вот Чонгука… Да. Он много раз спрашивал, верю ли я в него. Кого я выберу после того, как эта дурацкая война закончится. Но ни разу мой выбор не пал на него.       Намджун смотрит в пустые и печальные глаза Тэхена. И верит. Не может не… Столько в них боли и слез. Он теперь тоже оплакивает потерю, как и Намджун. Видимо, карма правда существует или судьба. И сейчас это космическое нечто мстит им. Они оба влюбились в неправильных людей и сейчас вынуждены переживать боль расставания. Только, если Намджун испытал горечь предательства, то у Тэхена ситуация намного хуже. Никакими словами поддержки или обещаниями, что «все наладится» ситуацию не спасти.  — Тэхен-и, я… Не знаю, как реагировать. Ты не заслужил всего этого. Единственное, что я могу сейчас сказать. Тэхен кивает в ответ. Он знает, слов к подобному не подобрать.       Ему сейчас это и не нужно.       Он хочет тихо оплакать свою утрату. Тэхен просто прижимается сильнее к Намджуну, в надежде найти утерянное тепло.