Gangbang

      Просыпаться без Тэхена, здесь в Копенгагене, немного странно. Чонгук словно сбежал от него в отпуск и теперь один завтракает, умывается. Он пишет Тэхену сообщение с пожеланием доброго утра и замирает напротив костюма, висящего на дверце шкафа. Вещь действительно красивая, и Тэхен пересмотрел сотни каталогов, чтобы определиться, отказался от услуг дизайнера, сказав, что он сам прекрасно знает, что ему идет, а что нет.       Чонгук нервничает, заправляет волосы за ухо и открывает шкаф. Там лежит тот самый подарок, который предстоит увидеть Тэхену.       Хосок заходит в номер Чонгука за пару часов до церемонии, чтобы помочь ему собраться. Далеко ехать не нужно, регистрация будет здесь же в отеле на небольшой крыше, с погодой им повезло. Хосок открывает дверь и замирает, с интересом рассматривая то, что на Чонгука надето.  — Не спрашивай, — тот возится с ремнями, которые не хотят слушаться. Чонгук из-за этого нервничает еще больше.  — Мне ли задавать вопросы, — Хосок улыбается и закрывает за собой дверь на замок, такую красоту лучше прятать от случайных глаз.  — Хоби, помоги с руками, никак не получается, — Чонгук кладет ремни обратно на кровать, одному тут точно не справиться.  — Предполагается, что это должен делать партнер, ты не знал? — Хосок все же берет их с кровати и фиксирует поочередно на одном и другом плече.  — Это подарок.  — Оу… — Хосок поправляет остальные, чтобы все сидело ровно и ничего не натирало. — Интересные у вас игры.       Хоби даже не пытается сдержать улыбку. Босс, который нервничает, постоянно пощипывает себя и при этом выглядит как герой порно — очень уморительное и милое зрелище.  — А Чимин где? — интересуется Чонгук, пока Хосок помогает ему с костюмом.  — Флиртует с фотографом, ну и заодно проверяет, как украшен зал, сверяет расписание подачи блюд, за гостями присматривает, — Хоби отходит на пару шагов. — Ширинку сам.  — Весь в делах, с нами побыть и времени нет, — Чонгук поправляет брюки и манжеты рубашки. — Ну как?  — Супер! — Хосок одобрительно кивает, осматривая друга с ног до головы. — Чимин говорит, что европейцы более раскрепощенные в плане секса. Да и просто поболтать ему интересно. Он любит внимание.       Чимин собственной персоной появляется минут через двадцать. Обнимает Хосока, рассказывает, что гости уже собрались и все готово. Музыканты тоже там. Они взяли на церемонию небольшое трио, чтобы была живая музыка, и поставили для Юнги синтезатор, рояль было бы круче, но он просто не влез.  — Ого! — Чимин округляет глаза и трогает пальцами кусок кожаного ремешка, что выглядывает из-под ворота рубашки Чонгука.  — Он не хочет говорить об этом, — смеется Хосок, наблюдая за реакцией.  — Тут и говорить не надо и так все ясно, — Чимин даже облизывается. Он и не знал, что у Чонгука хватит фантазии на подобное. — Я теперь тоже свадьбу хочу… Хоби, — Чимин разворачивается к нему и строит глазки. — Ты же меня любишь?  — Я тебя… — Хосок улыбается, — очень.  — Я серьезно! — Чимин закатывает глаза, даже подумывает обидеться показательно. — Да ну вас, пойду к Намджуну. Он у нас парень одинокий, а то Юнги уже кто-то занял.  — Не стоит, — Чонгук вмешивается в разговор, в сотый раз поправляя костюм. — Сокджин здесь.  — Тот парень? — Чимин, признаться, очень удивлен. Утро какое-то богатое на новости.  — Да.  — Да как ты его нашел вообще, — Чимин смотрит на улыбку своего босса и только может, что вздохнуть. — Чонгук, ты дьявол.       Тэхен почти не спал всю ночь. Просыпался несколько раз в страхе, что опоздает на собственную свадьбу, или от кошмаров, где Чонгук говорил «нет» перед алтарем.       Промучавшись до семи утра в беспокойстве, Тэхен решил позвать Юнги и Намджуна к себе в номер. В одиночестве он просто сходил с ума. Его мало волновало, что за окном раннее утро и выходной день. Перебудив своих любимых хенов, он затащил их в собственный сьют, пытаясь отвлечься бессмысленными разговорами ни о чем. Юнги и Намджун явно были не очень довольны, поспать им удалось совсем немного. Но они понимали, отчего Тэхена так трясет, и решили сегодня не возмущаться.       Вместе позавтракали прямо в номере, посмотрели пару передач на английском и смешные видео, чтобы отвлечься.       Ближе к полудню к ним приехали лучшие стилисты делать прически. Ничего экстравагантного Тэхен не хотел, но выглядеть лучше, чем обычно, конечно, повод у него был.       С Юнги закончили очень быстро, и он, собравшись, пошел сразу на крышу, где уже собрались все гости. Сегодня у него очень ответственное задание — сыграть лучшее произведение на фортепиано для своего лучшего друга. Репетиция не помешает.       Намджун сидел с Тэхеном до последнего. Успокаивал, отвлекал, помогал с костюмом. За несколько минут до выхода они тайком выпили по бокалу ликера, нервы все-таки сдавали, и отправились на саму церемонию.       Выйдя на крышу, Тэхен замирает на месте. Чонгук стоит и ждет его перед широкой белой аркой, украшенной цветами и лентами. Лучшие друзья и родители смотрят с одобрением, искренним и неподдельным.       Кажется, Тэхен уже никогда не станет более счастливым. Но каждый день Чонгук доказывает ему обратное. И с этим мужчиной он действительно готов провести вместе хоть вечность.       Чонгук улыбается Тэхену, протягивает руку, приглашая подойти ближе. Он окидывает взглядом небольшую крышу их отеля, заграждения которой обвиты плющом, и старается заглянуть в глаза каждому, кто пришел сюда. У Чонгука нет родственников, поэтому своей семьей он всегда считал банду. Чимин и Хосок, что сейчас стоят рядом, всегда были ему ближе кровных братьев. Он сомневается, что родные были бы ему также преданы и готовы отдать жизнь за него. Чонгук с Тэхеном одеты в белое, тогда как гости в черном. Черный цвет можно увидеть и в оформлении: столы, ножки бокалов, ручки столовых приборов, элементы декора и, конечно, их кольца. В сферических вазах черного цвета, скошенных под углом, стоят белые цветы с кристаллами сваровски на лепестках вместо росы. Партия в шахматы, в которой нет проигравших. Черный цвет не спорит с белым, он его поддерживает, подчеркивает. Свет и тень, без одного не существует другого.       Чонгук нервничает и постоянно дергает манжеты, перебирает ногами. Ремешки на его теле зафиксированы надежно, но не туго, к счастью ничего не натирает. Выделяется тот, что на шее, ворот рубашки скрывает его лишь отчасти. Чонгук поправляет его иногда, привлекая внимание Тэхена.       Регистратор просит присутствующих выключить телефоны и начинает свою речь. Он действует строго по протоколу, говорит четко и громко. Для него это в сотый раз, а Чонгук ловит каждое слово, стараясь запомнить то, что для него впервые, то, что не повторится. Он произносит свою клятву, путаясь в словах, потому что Тэхен восхитителен, и стоило провести ночь отдельно, чтобы увидеть его таким.  — Я люблю тебя, — шепчет Тэхен в чужие губы после того, как они оба говорят заветное «да». Поцелуй выходит каким-то почти робким. Народ встает со своих мест, кричит что-то ободряющее, все счастливы и явно собираются отлично провести время. Тэхен удивляется, чувствуя соленую влагу на губах — увидеть слезы Чонгука ему до этого никогда не удавалось. — Хочу проводить каждый день с тобой, Чонгук-и.  — Я люблю тебя, — отвечает Чонгук, растворяясь в этом моменте, обнимая Тэхена.       Сокджин стоит немного поодаль от шумной толпы. Он держит в руках небольшой букет цветов, чтобы подарить его потом ребятам. Его наполняют странные чувства. Сокджин до последнего не верил, что такое возможно, что две банды могут вполне мирно сосуществовать, что можно не выгрызать друг другу глотки, а просто поделить сферы влияния. Он смотрит на Чонгука с Тэхеном и улыбается. Они такие молодые, такие счастливые. Все кидаются их обнимать, да так, что регистратор со страхом прижимает к себе бумаги, боясь, что эта толпа снесет все на своем пути.       Сокджин улыбается и смотрит на Намджуна. Даже отсюда он видит его улыбку, ямочки на щеках — и это волнует его ничуть не меньше, чем счастье новоявленной семьи. Намджун жив. Он лучится каким-то внутренним светом, и Сокджин не может оторвать от него взгляда. Дергается вперед, чтобы подойти, обнять и коснуться пальцами запястья, обнаружив там браслет, что с таким трепетом просил никогда не снимать. Сокджин лишь сильнее сжимает букет. Нет. Ничего с тех пор не изменилось. Его предательство даже с течением времени осталось предательством. Сокджин лишь надеется, что эта рана больше не кровоточит, не беспокоит Намджуна ночами. Он выглядит таким счастливым среди своих друзей. Сокджин не жалеет, что приехал. Улыбка Намджуна стоила проделанного пути.  — Поздравляю, — улыбается Намджун, передавая Чонгуку и Тэхену огромный букет цветов. Внутри лежит конверт: там два билета в Таиланд и распечатка брони самого лучшего отеля на Пхукете.       Намджун долго ломал голову над тем, что же подарить людям, у которых и так все есть, перебрал сотни вариантов. Но в итоге решил — отдых никому не помешает.  — Спасибо, хён.       Обнимают они его вдвоем, счастливые, но немного заплаканные. Стискивают в объятиях и отпускают, только чтобы любопытный Тэхен смог открыть подарок.  — Чонгук-и, — радостно вскрикивает Тэхен. — Нам отдых подарили! Хён, ты прямо точно угадал с подарком, мы как раз не знали, куда полететь на наш медовый месяц. А теперь об этом можно и не думать. Три недели на Пхукете — звучит сказочно.  — Я рад, что смог угодить, — мягко отвечает Намджун. — Веселитесь, я пока отойду. Не скучайте.       Намджун еще раз обнимает парочку, теперь по очереди, и пытается протиснуться сквозь толпу гостей к уборной.       Если честно, с утра он себя чувствовал неважно. У него вроде ничего не болело, но живот крутило от какой-то тревоги, дискомфорт остается до сих пор. Словно кто-то следит за ними. Конечно, Намджун знает, что в отеле достаточно охраны, но своему шестому чувству он доверяет.       Еще и браслет злосчастный надел утром чисто машинально. Намджун оставил его в чемодане после поездки в Эмираты, так и не вытащил. Забыл, замотался. Обнаружил его уже здесь, в Дании. Смотрел на него утром сонно и зло, крутил в руках.       И в итоге зачем-то надел, по старой привычке.       Словно в надежде, что Сокджин сегодня приедет. Если честно, где-то в глубине души Намджун надеялся на это. Он мало верил в то, что Чонгук совсем разорвал все связи с Сокджином. Может, даже Тэхен знал больше, чем мог сказать, и просто тактично отмалчивался.       Даже спустя годы, Намджун верил. Возможно, его самочувствие было связано именно с этим.       С робким остатком надежды, что Сокджин помнит, не забыл.       Намджун с самого начала церемонии нервно потирает браслет, и теперь, стоя в уборной перед зеркалом, замечая в отражении лишь невзрачную, серую тень себя, начинает совсем злиться.       За что Сокджин так с ним поступил?       Неужели так сложно было написать хотя бы одно сообщение за все это время?       Намджун едва не рычит от обиды. Умывается ледяной водой, чтобы привести себя в чувства, и возвращается на крышу, чувствуя легкий укол вины перед Тэхеном.       И, как по волшебству, волнение, скопившееся комом, растворяется.       И Намджун понимает окончательно — надеяться больше не на что.       Пора действительно сделать шаг вперед, оставляя прошлое позади.       То прошлое, что буквально минуту назад находилось здесь.       Сокджин подошел к ним одним из последних. Чонгук был счастлив его видеть, долго обнимал, прижимая к себе, не желая отпускать. После были слова поздравлений и объятия уже с Тэхеном. Его Сокджин знал не так хорошо, но был уверен, что у ребят все сложится. Счастье в глазах неподдельное.  — Хен, подожди, — Чонгук удерживает Сокджина за запястье, оглядываясь по сторонам. Он никак не может найти Намджуна, такое ощущение, что на крыше его просто не было.       Неужели такое возможно? Возможно ли, что сама судьба против того, чтобы они вновь встретились. Чонгук покусывает губы, судорожно вглядываясь в толпу. Но Намджуна нигде нет, даже намека на его присутствие. Гости уже начали рассаживаться и нужно было продолжать. Чонгук выпускает чужое запястье, и Сокджин, обняв их на прощание ещё раз, удаляется. Ему не хотелось погружаться во все это веселье. Сокджин чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Лучше чуть позже, когда отгремит основное торжество, он придет снова, чтобы провести с ребятами еще немного времени перед отъездом на Кирибати.       Юнги никогда не был оригинален в выборе подарков, он просто не умел этого. Но, смотря на округлившиеся от удивления глаза Тэхена, решает, что, возможно, в этот раз ему удалось сделать своему другу приятное.  — Хён, ты серьезно даришь нам дом на Чеджу? Без шуток? Еще дороже подарка не нашлось?       Юнги задумывается на секунду. Неужели вложенные пять миллионов долларов не оправдали себя?  — Так, а ну убери эту кислую мину с лица, я просто шучу, — смеется Тэхен.  — Если что, это подарок от меня и Хосока. Платили честно и пополам, — отвечает Юнги, выискивая в толпе своего «соучастника» в выборе подарка.  — Я так и понял, — кивает Тэхен. — Даже не верится, что вы правда сделали парные тату прямо на шее. Это даже круче, чем кольца! Кто бы мог подумать, хён.  — Да я сам до конца еще не осознал, так что не переживай. Не ты один такой, — фырчит Юнги. — Ладно, пойду найду Хосока, а то из-за своего выступления и твоего нервяка весь день его не видел.       Юнги замечает Хосока, сидящим на небольшой лавочке, вдали от общей шумихи и суеты. В его руках бокал шампанского, на лице знакомая довольная улыбка.  — Как тебе моя игра? — спрашивает Юнги, наклоняясь и быстро чмокая Хосока в губы, усаживаясь рядом.  — Ты был на высоте, — Хоби просит официанта принести еще один бокал для Юнги. — Теперь я буду просить тебя поиграть мне. Из-под твоих пальцев льется удивительно красивая музыка, хен.       Хосок улыбается, кладет свою руку поверх руки Юнги и переплетает пальцы. Чонгука он уже поздравил одним из первых и теперь может спокойно отдыхать, о нем есть кому позаботиться. Хоби больше всего поразили клятвы. Это был удивительно красивый и трогательный момент, он с трудом сдержал слезы. Свою клятву Хосок произнес не словами. Она красуется переплетением черных линий на его шее. И то обещание Хосок тоже исполнил. Юнги лично прокалывал ему второй сосок, под наблюдением мастера конечно, но иглу держал самостоятельно. После этого и всего, что было раньше, Хосок с уверенностью может сказать, что Юнги стал человеком, которому он с легкостью доверит свою жизнь.  — Мои пальцы не только это умеют, — ухмыляется Юнги, отпивая Дом Периньон Винтаж 2006 года — роскошное, вкуснейшее шампанское. На алкоголь новобрачные не поскупились. — Как тебе свадьба? — ненавязчиво спрашивает Юнги, поглаживая Хосока по ладони.  — Довольно мило. Правда для меня это слишком вычурно, — Хоби окидывает взглядом крышу, задерживаясь чуть дольше на молодоженах. — С другой стороны, если мне прострелят задницу, я бы хотел, чтобы у тебя был доступ к моему телу.  — Какой ты романтичный, — язвит Юнги, впрочем, совсем не зло. — Это лучшее признание в любви, которое я когда-либо слышал.       Юнги машинально тянется рукой к тату на шее Хосока и проводит кончиками пальцев по контурам рисунка — вот оно их обещание, их связь. Хоби кладет свою ладонь поверх, прижимая.  — Я бы даже предложил тебе завести собаку, только нас совсем не бывает дома. С ней в квартире было бы повеселее.       Юнги давится шампанским и едва не роняет бокал.  — Серьезно? Собаку? Хорошо, хоть не ребенка завести предложил, — останавливается Юнги, на секунду задумываясь.       Мысль, с одной стороны, дикая, с другой — очень приятная. Хосок настолько доверяет ему и их отношениям, что готов пойти на такой шаг — весьма смелый для их работы. Может, в этом есть смысл? Собака ведь действительно не ребенок. Да, надо выгуливать и кормить, но можно же делать это по-очереди.  — Хотя знаешь… Давай. Я согласен. Только рано утром выгуливать будешь ты, — отвечает Юнги почти приказным тоном.  — Я научу ее вылизывать твой нос, и тебе тоже придется вставать, — Хосок улыбается, представляя себе эту сцену.  — Это мы еще посмотрим. Надеюсь, она будет грызть только твои ботинки.       Юнги улыбается в ответ, чувствуя себя самым счастливым человеком в мире, не смотря ни на что.       Скоро его снова будет ждать работа: ночи в офисе, черный рынок. Но сейчас эта мысль совсем не кажется унылой или скучной.       Ведь теперь у него есть свое личное солнце.