Gangbang

      Намджун спит плохо всю ночь. Ему снятся какие-то мутные кошмары непременно с участием Сокджина. На утро он их почти не помнит, но настроение на ближайшие пару часов испорчено сильно.       Намджун сам не понимает, что на него вчера нашло. Почему он снова вспоминал Сокджина? Как глубоко эта любовь проникла в душу, в сердце, под самую кожу?       Вопросов остается больше, чем ответов.       И Намджун знает, что никогда до правды не докопается. Может, оно и к лучшему.       Может, и не нужна эта правда.       Намджун поднимается с кровати, на часах всего лишь семь утра. Заснуть уже вряд ли получится — кошмары перебили весь настрой. Вздохнув, Намджун решает, что хотя бы позавтракать сможет в относительной тишине.       Он спускается в уютный ресторанчик на первом этаже отеля, берет себе кофе, несколько ломтиков аппетитного бекона, омлет и легкий салат. Находит себе столик возле окна с чудесным видом на узкие улочки Коппенгагена и неспешно начинает пролистывать новостную ленту на своем телефоне. До того момента, как народ начнет лениво просыпаться, есть еще достаточно времени, чтобы провести их в относительной тишине.       Сокджин просыпается с рассветом. Эта привычка закрепилась у него еще на Кирибати. Там вся жизнь была подчинена движению солнца, дуновению ветров и велению моря. В подобных местах можно по-настоящему почувствовать, что такое единение с природой. Эта привычка, следовать за вселенной, не отпускает его и в Европе. Он поднимается с кровати, как только первые лучи солнца касаются кожи. Неспешно принимает душ и выходит из номера, запирая за собой дверь. Сокджину некуда спешить. Он уверен, что Чонгук еще не проснулся, а значит поговорить им не удастся, по-крайней мере до обеда.       Небольшой ресторанчик в самом отеле уже наполнен запахами еды, и Сокджин не может отказать себе в удовольствии заглянуть внутрь. Да и давняя привычка, осматривать отели и пробовать их кухню, дает о себе знать. Островная еда не отличалась разнообразием, а здесь можно вкусить пищу всех народов мира. Сокджин замечает его не сразу. Его взгляд скользит по обстановке, присматривается к форме официантов и лишь потом задерживается на спине мужчины, такой знакомой…       Сокджин смотрит на нее добрых пару минут, ровно до того момента, пока симпатичная девушка не подходит к нему с предложением отведать их завтрак. Он просит принести кофе за тот столик у окна и сам направляется к нему, даже не раздумывая. Сокджин не знает толком, что будет делать, но это, в сущности, не имеет никакого значения. Ситуация сама подскажет движение так же, как и морское течение выносит к берегу, если отдаться его воле.       Сокджин отодвигает стул напротив Намджуна и кладет свою руку рядом с его. У него тоже есть браслет. Он тянется неровной алой лентой, шрамом по запястью. Сделан там же на острове, чтобы никогда не забывать.  — Привет, Намджун. Давно не виделись.       Сначала Намджуну кажется, что он сходит с ума и все еще спит. Голос Сокджина звучит глухо, как сквозь вату. Само его присутствие не может быть реальным. Прошло несколько лет, боль хоть и осталась, но начала утихать, а тут…       Намджун по-детски щипает себя за руку, чтобы убедиться — все это не сон. Он в панике смотрит на Сокджина, тот исчезать, словно иллюзия, порожденная сном, не собирается. Сидит напротив, все такой же ангельски прекрасный, но смотрит глазами немного грустными. Намджун много раз прокручивал в голове сцену их встречи, когда в его душе еще было место для надежды. Думал над тем, что скажет и сможет ли простить. Но теперь, когда это все стало реальностью, он не может выговорить и слова. Открывает рот беззвучно, как рыба, выброшенная на берег, и не понимает, куда себя деть. И первое, что слетает с Намджуновых губ, это тихое:  — Почему? — без контекста, без объяснений. На более сложную фразу он сейчас не способен.  — Я бы никогда не смог тебя убить. И когда понял это, решился на такую аферу. Чонгуку сказал, что у тебя нечувствительность к ядам или ты просто догадался обо всём, — Сокджину сложно смотреть Намджуну в глаза, поэтому он переводит взгляд в окно. — Я не мог оставаться в городе, поэтому уехал на другой конец света. Чонгук позвал меня на свадьбу, и я вернулся. Хотя дело не в этом, — вздыхает. — Для меня это была возможность вновь увидеть тебя, убедиться, что ты воспользовался тем шансом на жизнь. Я рад, что ты жив, что у тебя все хорошо.  — Хорошо? — нервно выпаливает Намджун. — Почему ты в этом так уверен? Мне все равно на твои мотивы, прошлое и то, зачем ты пытался меня убить. Серьезно думаешь, что побег был лучшим решением? — Намджун заводится, краснея от злости, невысказанных обид, — Ты трус, Сокджин. Даже когда я понял, кто меня отравил, то не смог возненавидеть. Хотел, пытался, но просто банально не смог. Я знал, что ты специально не завершил начатое. И поэтому искал тебя, верил. Но прошло уже столько времени. Многое изменилось, как ты видишь. Нет больше никакой вражды, и Чонгук мне больше не враг. И когда все, наконец, успокоилось, ты решил вернуться? Зачем? И не поздно ли?  — Чтобы увидеть тебя, — Сокджин не касается руки Намджуна, но держит свою как можно ближе. — Может побег и не был лучшим решением, но он был единственным. Я не хочу сейчас оправдываться. Считаешь, что я предал тебя, что повел себя как трус? Возможно, так оно и есть. Намджун, я не знаю, что тебе ответить. Я люблю тебя и это никогда не менялось. Я обещал быть с тобой всегда и был — мои мысли всегда оставались с тобой в Сеуле.       Намджун бессильно опускает голову на сложенные руки. Браслет, подаренный, кажется, еще в прошлой жизни, жжется и натирает кожу.  — Сокджин, что ты со мной творишь, а? Я все это время пытался сделать шаг вперед, забыть свое прошлое, тебя. Отказался от черного бизнеса. Но в итоге ни один день не прошел без мыслей о тебе. Надо ли озвучивать то, что я тоже до сих пор тебя люблю? По мне, думаю, и так видно.       Намджун закусывает нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Он действительно не знает, как поступать дальше и что говорить Сокджину.  — Я бы хотел остаться с тобой, — Сокджин касается браслета на чужой руке. — Ты носишь его. Я так этому рад, — он кивает девушке, что принесла ему кофе, но даже не притрагивается к напитку. Протягивает вторую руку, чтобы коснуться волос Намджуна.  — А правда ли ты сможешь остаться? Не сбежишь, испугавшись первой сложности? Сокджин, я люблю тебя, но вернуть доверие очень сложно. Я… Мне нужно будет время.       Намджун чувствует, что сдается. Что больше не может противиться своим собственным чувствам. Он думал даже ударить Сокджина, как только увидел его. Но любовь взяла верх. Намджун ощущает себя последним слабаком и тряпкой. И ничуть об этом не жалеет. Если даже после предательства его чувства не остыли, значит не остынут уже никогда.  — Я умею ждать. Помнишь, когда-то давно я говорил тебе, что привык уходить на пике. Практически все мои отношения заканчивались чужой смертью. Это были заказы или какие-то мимолетные встречи. После бурной страсти неизбежно наступал спад. Ты единственный человек, с которым я готов посмотреть что же там дальше. Что будет через год или через два, через десять. И неважно, сколько трудностей придется преодолеть. Намджун, я прожил без тебя несколько лет. Совершенно один и, поверь, у меня было много времени, чтобы все обдумать.       Сокджин трогает пальцами браслет на чужой руке. Ему очень сложно оторваться от этого занятия. Оно успокаивает, дарит внутренний покой и уверенность в том, что уже сделанное было правильным шагом. Он улыбается. Тепло и искренне, словно зажигает внутри себя маленькую звездочку. Сокджин не может злиться, не может даже расстроиться. Он так рад смотреть в чужие глаза, так рад просто касаться. Этого так не хватало, просто безумно не доставало таких простых прикосновений, взглядов. Сокджин готов просто быть рядом, год или десять, просто любить. Потому что теперь он точно знает, что ему нужно именно это.  — Сокджин, я действительно не знаю, что тебе ответить и пообещать. Я не готов прямо сейчас кинуться тебе на шею и притвориться, словно ничего не было. Прости, ты сделал мне очень больно. Но я готов начать все сначала. Стереть прошлое, притвориться, будто мы едва знакомы, и попробовать выстроить наши отношения в более… здоровом ключе. Отмотать время назад. Сокджин, я хочу влюбиться в тебя заново, без всей этой боли.       Намджун честно пытался сдерживаться, но уже просто не может — слезы текут сами по щекам, стягивают их, оставляя следы. У него в голове такой бардак, что не разобрать. Но теперь он хотя бы точно уверен — Сокджин любит его и это никогда не менялось.  — Влюбиться заново — звучит просто потрясающе. Я бы хотел попробовать. Я готов влюбляться в тебя каждый день заново, — Сокджин тянется и стирает слезы с чужих щек, случайно опрокидывая чашку на пол. Она разбивается вдребезги. Официант что-то говорит про счет, про еще одну чашку, но Сокджин почти не слышит. Он смотрит на Намджуна и улыбается. — День первый. Я, кажется, влюбился. У него невероятно красивые глаза, даже если в них стоят слезы.  — Боже, чувствую себя в какой-то второсортной мелодраме, — Намджун шмыгает носом, но слезы остановить не может. Слишком много произошло за последние несколько минут, ему жизненно необходимо выпустить чувства, которые в нем копились слишком долго, наружу. — Я тоже хочу попробовать начать все сначала. Смотреть на тебя каждый день и узнавать заново. Честно, я не уверен, что поступаю правильно. И, возможно, пожалею. Но сейчас я точно не хочу об этом думать. Не разочаруй меня, пожалуйста, Сокджин. Все, о чем я тебя прошу.  — Ты не пожалеешь, ведь я прекрасен и к тому же всемирный красавчик. Поверь, это совершенно точно — я видел множество людей. Ты хоть представляешь, какой поток проходит через отели? — он берет руки Намджуна в свои и поглаживает их большими пальцами. — Можем поехать на Кирибати и пожить немного у моря. Я научу тебя рыбачить. Если честно, не знаю, куда теперь податься. Я все раздал перед тем, как покинуть Сеул.  — Если хочешь вернуться в мой дом на Чеджу, мог так просто и сказать, — отшучивается Намджун. — Я серьезно. Все равно большую часть времени сейчас я провожу именно там, выходные, например, редкие отпуска.  — С удовольствием. Мне очень нравится этот дом, и я был там счастлив по-настоящему, — Сокджин встает со своего места, тянется через стол, в этот раз ничего не задевая, и целует Намджуна в самый краешек губ. — Я буду ждать тебя там каждый день.       Намджун улыбается, чувствуя родное тепло у своих губ:  — Если ты будешь еще готовить, то даже разрешу нам не делить счет за воду и отопление.  — У меня есть возможность платить по счетам, но я все равно буду готовить. Вспомню курсы в кулинарной школе, — Сокджин берет в руки чашку и делает несколько глотков кофе. — Моя жизнь вновь круто меняется, но я рад этому. Главное, чтобы в ней оставался ты. Намджун, сейчас, находясь рядом с тобой, я действительно верю в «того самого человека».  — Сокджин, тебе правда придется очень постараться, чтобы вернуть мое доверие. Ты действительно готов ждать? Может пройти не день и не два. А намного больше. Я так долго убивал в себе эти чувства, поэтому, думаю, будет честно дать время, чтобы им раскрыться.       Намджун наконец успокаивается, кладет свою руку поверх сокджиновой.  — Намджун, всё в порядке. Я очень многого в своей жизни ждал: заключения контракта, покупки нового отеля, прихода катера, клёва рыбы, любви… Это ожидание будет только в радость. И прошу, не нужно мучать себя мыслями, что прошло слишком много или мало времени. Знаешь, время — это, в сущности, просто расстояние на горизонте. Солнце встаёт и заходит, проходит день. Мои чувства не изменятся. Я люблю тебя, Намджун. Люблю. Я вернулся, потому что не мог без тебя больше. Весь мой мир сводился к мыслям о тебе. Их стало слишком много. Они, как мошкара, забивали мою голову, сводили с ума.       У Сокджина внутри рождается новая вселенная. Создаётся из пыли, той, что давно разрушена. Они очень похожи, но эта новая — светлее и ярче. В ней нет темных уголков обмана и погасших планет. В ней нет места предательству. Сокджин чувствует тепло чужой ладони, родное и, казалось, что уже забытое. Он смотрит на Намджуна теми же влюбленными глазами, что и несколько лет назад.  — Как видишь, от меня не так просто отвязаться. Достану даже на другом конце планеты, — улыбается неловко Намджун.       Он представлял эту встречу много-много раз с самыми разными исходами. Но этот — неожиданный — оказался самым лучшим. Чувства все сделали за них. Намджун находится в какой-то дикой эйфории, и ему до сих пор страшно, что это всего лишь сон или полуночный бред. Их вновь обретенное счастье, такое пока хрупкое и почти нереальное, что страшно сделать даже крохотный шаг навстречу друг другу. Но в этом нет ничего плохого — у них впереди еще много-много дней вместе.