You were my sun

      Маленькая девочка сосредоточенно водит пальцем по башенке из песка, вырисовывая окошки. Ладошки, колени, зелёные шорты и майка измазаны тем же песком, но юной строительнице совершенно не до этого. Мячик с изображением покемона рушит эту идиллию вместе со сказочным замком.       Мальчишка лет шести шустро удирает с места преступления, пока она не поняла, что это он так неудачно отфутболил мяч. С разбегу приземляясь на качели, приходится потеснить другого мальчика. Тот толкает его в плечо, отчего он чуть не падает с качелей. В ответ он что-то недовольно говорит смеющемуся, наверное, другу, но сердится недолго и уже без какого-либо недовольства слушает то, о чём друг, или кто тот ему, рассказывает.       — Сыну?       Хан возвращает внимание в небольшую комнатку, в которой находится, хотя мыслями всё ещё во дворе, среди играющей детворы. Чорон и сотрудница детского дома, очевидно, ожидают его ответа или ещё какой-то реакции. Похоже, Сыну пропустил часть разговора, задумавшись, а потому приходится извиниться и переспросить.       — Я уже это спрашивала, но всё же. Вы уверены, что готовы к такой ответственности? Мы можем заморозить процесс и записать вас в специальную группу, где вы будете волонтёрами здесь в течение двух месяцев. Многие, особенно молодые или не имеющие возможности завести ребёнка, пары так делают.       — Да, Джива-ши. Наше решение не поменялось, и завтра мы скажем своё окончательное решение.       — В таком случае, оставляю вас на сегодня. Если появятся какие-то вопросы, звоните.       Сыну и Чорон покинули кабинет госпожи Чхве, и неспешно направились в сторону выхода.       — Ты со мной?       — Нет, ещё останусь, — Сыну останавливается и не может отказать себе в удовольствии приобнять девушку.       — Хорошо, — Мягкие руки сцепляются в замок на его шее, а на губах остаётся вкус помады, — Прости, правда, меня не должны были сегодня вызвать! Я просила освободить этот день.       — Ничего страшного, езжай. Всё, что нужно, мы сегодня успели.       Сыну ждёт, когда подъедет такси, чтобы доставить Чорон на работу, а потом идёт в направлении внутреннего двора интерната и уже оттуда — на прилегающую территорию.       Свежий воздух бодрит покруче самого крепкого кофе, да к тому же и освежает мысли после душного кабинета. Сыну прогуливается по узкой аллее, окруженной ухоженными симпатичными клумбами, и жалеет, что рядом нет Чорон. Она любит цветы. Хан пинает камушек на своём пути, особо не следя за траекторией его короткого полёта, и идёт дальше.       Неделя, отведённая на выбор, почти прошла. Уже завтра к обеду Сыну и Чорон должны сообщить, кого возьмут. На самом деле, этот ответ должен был быть готов уже давно, но из-за того, что Чорон заболела, они попросили сначала пройти необходимые проверки и собрать документы. Теперь самое главное — выбрать конкретного малыша и дооформить оставшиеся бумаги.       Сыну не уверен, что готов, но абсолютно точно знает, что хочет ребёнка. И, возможно, друга. Да, именно так. Ещё сам будучи карапузом, Сыну обожал проводить время с отцом, восхищался им, и всюду таскался хвостиком. В его семье не было чёткого деления «родитель-ребёнок». Было глубокое доверие с обеих сторон и крепкая привязанность. Примерно до переходного возраста — тогда их отношения дали небольшую трещину, но сейчас всё опять в норме, и Сыну часто ездит в Пусан к родителям. А на праздники даже удаётся собраться всей семьёй, вместе с обеими старшими сёстрами.       Сыну хотел бы построить такую же крепкую семью, да и знает, что родители втайне мечтают о внуках. Ещё после свадьбы отец ненавязчиво намекнул об этом.       И он сам бы не против. Если бы не то самое «но».       Чорон работает и сейчас не готова оставить карьеру на такое долгое время. Нет, Сыну и сам от безработицы не страдает, вполне успешно продвигаясь, но это и близко нельзя сравнить с трудоголизмом его супруги. Долгие уговоры ни к чему не привели, кроме двух крупных ссор, утихнувших почти сразу. Сыну очень любит Чорон, а потому решает подождать ещё немного, пока спустя полгода она сама не даёт неожиданное предложение.       Взять в семью чужого ребёнка. А когда будет подходящее время, завести своего.       Нежный запах цветов щекочет нос. Сыну останавливается и оглядывается, только что заметив, что вышел из маленького парка в сад, который даже визуально занимает большую территорию, чем аллеи, по которым он ходил до этого. Здесь нет газона и, похоже, давно не косили траву, примятую то тут, то там обитателями интерната. А почему бы и нет? Сыну, когда был младше, и сам носился по участку своих бабушки и дедушки, когда родители отправляли его с сёстрами к ним на каникулы. Хотя те две сливы, груша и чахлая яблоня не сравнятся с этим садом.       Сыну решает, что здесь можно ходить, а потому смело уходит с заасфальтированной дорожки на протоптанную детскими ногами неровную тропинку, что петляет между старых деревьев, расходится развилками и уводит вглубь сада.       — Возьмёте кого-то из малышей?       Сыну останавливается и от неожиданности слишком резко оборачивается на голос, ведь почему-то был абсолютно уверен, что в саду один. За неделю уже успел запомнить, что в это время у старших групп занятия. Но как живое опровержение, среди упругих ветвей, усыпанных разве что не гроздьями желтой черешни, на высоте двух — двух с половиной метров сидит мальчишка, эту самую черешню собирая в игрушечное ведёрко. Сыну точно уверен, что видел несколько таких у малышей в песочнице.       — Ты разве не должен быть в классе?       — Нет, не должен, — пожимает плечами, продолжая собирать желтые ягоды, — и я первый задал вопрос.       — Возможно, кого-то четырёх-пяти лет.       К его удивлению, мальчишка криво улыбается, одной гримасой показывая, что он об этом всём думает. Сыну, если честно, не понимает, чем вызвана такая реакция, но спросить не успевает. Парень спрыгивает с ветки в траву, приземляется мягко, отряхивает джинсовые шорты до колена и разворачивается, собираясь уйти.       — Вы тут уже неделю крутитесь и ещё не определились?       — Я этого не говорил, — Сыну решил последовать за ним, держась на небольшом расстоянии. — И откуда ты знаешь, сколько я здесь?       В каштановых волосах застряли кусочки коры и прочий мелкий сор, которого всегда полно после лазанья по деревьям, и Сыну хочет сообщить об этом, когда парнишка сам проводит рукой, стряхивая их, а заодно поправляя растрепавшуюся прическу.       — Все знают об этом. Каждый раз, как здесь оказываются чьи-то потенциальные родители, это сразу становится известно. Чтобы ты знал — малышня уже строит планы на твою семью.       — В каком смысле?       — Они все… в разной степени, мечтают о доме и родителях, — он останавливается у одной из раскидистых яблонь, перехватывает удобнее красное ведёрко и забирается на широкую крепкую ветку, устраиваясь на ней. Сыну же облокачивается о ствол и чувствует прикосновение к плечу, а повернув голову, натыкается на ладонь, полную крупных зеленовато-желтых ягод. — Кого бы из них ты не выбрал — определяйся быстрее.       Сыну подставляет свою, и на неё пересыпается горсть черешни. Первая ягода оказывается кислой и совершенно невкусной.       — Они же зелёные!       — Созреют — станут червивыми, — отвечает мальчик, невозмутимо отправляя в рот следующую. — Так всегда. Поэтому здесь черешню собирают для готовки, как только она немного пожелтеет.       — Я не спросил — как тебя зовут?       — Субин.       — Я Хан Сыну. Сколько тебе?       — Семнадцать.       — Давно ты здесь? — Сыну в очередной раз на этой неделе задаёт этот вопрос, но впервые вместо ответа получает косточкой черешни по макушке. — Эй!       — Это тебя как-то касается? — задумчиво тянет парнишка, отправляя в рот следующую ягоду, и сам же себе отвечает. — Нет, тебя это не касается.       — Это грубо. И я тебе хён вообще-то!       — Тогда погуляй в другом месте, хён.       Сыну давит в себе растущее возмущение, а мальчишка ловко спускается с дерева, явно собираясь опять сменить место дислокации. Но на этот раз Сыну не идёт за ним, позволяя скрыться среди зелени сада.       Он ведь не спросил ничего плохого или сложного! Неужели так сложно ответить? Но с другой стороны — может, эта тема неприятна ему? Сыну встречал несколько детей, попавших сюда совсем недавно, но те вообще разговаривать с ним отказались.       Побродив туда-сюда по практически пустой территории, Сыну наткнулся только на группу малышей-трёхлеток на площадке. Послеобеденное время, отведённое на тихий час, занятия или относительно свободное время почти прошло, но Сыну пора ехать на работу, так что сегодня никого нового посмотреть он уже не успеет.       — Алло, Джива-ши?       — Да? Что-то случилось?       — Нет, всё в порядке, — успокаивающе улыбается Сыну, хотя собеседница его не видит. — Я был на территории, и собираюсь уходить. Отправьте мне на почту все отобранные нами на этой неделе характеристики, пожалуйста. И ещё… Мальчик Субин семнадцати лет. Приложите его характеристику тоже.       — Ох, он сложный ребёнок, — женщина тяжело вздохнула, уже устав за этот день. — А где вы его видели?       — В саду, на дереве. По-моему это была яблоня. Но с того момента прошло больше часа, не думаю, что он ещё где-то там.       — Этот сорванец! Он должен был быть с остальными в классе на уроке, если не ошибаюсь, самостоятельной подготовки, а вместо этого опять сбежал.       — Не любит учиться? — понимающе хмыкает Хан.       — Не любит слушаться. Да и с улицы его не загонишь после прогулки. — Женщина на той стороне чем-то зашуршала. Или это клацанье по клавиатуре? — Надеюсь, он уже вернулся в группу. Сейчас проверю. Что-то ещё?       — Интересный кадр этот Субин. — Улыбнулся мужчина. Интересно, как сильно удивится Чорон, предложи он в последний, сегодняшний вечер подумать о том, чтобы взять подростка, а не дошкольника. Но почему-то Сыну кажется, что она будет против. — Нет, это, в принципе, всё. Тогда до завтра?       Сыну ожидал, что на этом разговор закончится. Однако сотрудница не сказала ничего в ответ, но и звонок не завершила. Подозрительная тишина на том конце затянулась, и Сыну напомнил о своём существовании, и что разговор всё ещё идёт.       — Джива-ши?       — Можете подняться в мой кабинет? Я скоро буду.       Теперь разговор точно завершился. Сыну мысленно прикинул, сколько осталось до его запланированного на пять часов отчета перед начальством, и повернул назад. Даже если немного опоздает — не беда. Не просто же так он четыре года работал на образ ответственного главы отдела в этой фирме. Пусть теперь образ поработает на него.       Ждать долго не пришлось, госпожа Чхве пришла почти сразу после него.       — Как тот парнишка?       — Субин на месте, его пропажу обнаружили и вернули в класс. Но урок он всё-таки пропустил.       Женщина поджала губы, а на её лице и у глаз стали заметны глубокие морщины от постоянных волнений за подопечных. Похоже, такое происходит уже не в первый раз. Она сложила некоторые бумаги в аккуратную стопочку и убрала в ящик стола, теперь полностью концентрируясь на черноволосом мужчине перед собой.       — Чего, скорее всего, и добивался.       — Насчёт него я и хотела с вами поговорить. Возможно, пообщавшись с ним, вы им и заинтересовались, но в данном случае ситуация сложнее. Субину семнадцать. По соцпрограмме после совершеннолетия и выпуска ему положена квартира, а так же бюджетное место в высшем учебном заведении в соответствии с результатом экзаменов и с учетом личных предпочтений. К тому же он упрямый, непослушный, но очень целеустремлённый мальчик и, вместо пустых ожиданий, распланировал свою жизнь на годы вперёд, и, что самое главное, неуклонно следует заданной тенденции.       — Это мешает его усыновить?       — Нет, но вы не дослушали. Мы отправили заявку, и вот-вот начнётся процесс его перевода в другое учреждение. Неприятно признавать, но мы всё-таки периферия. Там у мальчика будет гораздо больше возможностей поступить в колледж, в который он хочет вместо старшей школы. Так стоит ли переворачивать его мир с ног на голову?       — Вы считаете, что из-за этого его стоит вообще лишить возможности обрести семью? Я правильно понял?       — Что вы! — Женщина сцепила пальцы в замок. — Так быстро это не объяснишь, но он сам категорически против усыновления, и у Субина есть причины для этого. Обычно мнение детей не учитывается, но я всё-таки предупреждаю вас. Пусть это несносный ребёнок, но никто здесь не желает ему зла и мы стараемся оказать заботу по мере сил.       — По мере сил — это недостаточно.       — Но надёжнее, чем стать первым ребёнком в новой семье.       Сыну решил сделать вид, что не заметил настолько очевидного намёка.       — Могу я узнать, что это за причины?       Женщина замолчала, что-то обдумывая, и Сыну решил, что добился своего.       — Я не имею права запретить вам, но прошу — подумайте ещё и не рассматривайте Субина. Здесь много детей, которым вы нужнее.

***

      — Кого бы ты не выбрал, я поддержу твоё решение.       Конечно, это не совсем то, что Сыну рассчитывал услышать вечером от самого близкого, не считая родителей, человека на этой не совсем шарообразной зелёно-голубой планете. Сказав это, Чорон ушла в их спальню, предварительно пожелав спокойной ночи.       — Бессонной ночи… — буркнул под нос Сыну, перебираясь на диван в гостиной.       Стрелки часов на стене, словно решив устроить марафон, догоняют друг друга уже третий раз за только начавшуюся пятницу. Сыну трёт виски и за ухом, чтобы немного взбодриться, и раскладывает перед собой тонкими стопочками пять отобранных, распечатанных характеристик. От компьютерного монитора уже режет глаза, а увлажняющие капли, как назло, остались на работе. Сыну всматривается в каждый «титульный лист» с фотографией и опускает веки, прислушиваясь к себе.       Две характеристики отправляются в, до этого пустую, папку.       — И самое сложное, — вздох в тишине просторной комнаты.       Первая слева характеристика — малыш Чонгук. Пять лет, рост 114, вес 21 и, что особенно удивительно, огромная любовь к этому миру. Попал в детский дом меньше года назад после автокатастрофы, в которой погибли его родители. Его семья незадолго до этого вернулась в Корею из Штатов, где Гук и родился. Этого мальчика для Сыну подобрали, как наиболее подходящего. И честно — он абсолютно согласен с сотрудниками учреждения. С Гукки они хорошо поладили.       Мужчина отбрасывает в сторону несколько листов, касающихся его здоровья. Там всё в порядке. Только то, что переболел в три года ветрянкой, а после смерти родителей стал более чувствительным и в то же время замкнутым ребёнком. Останавливается на описании характера и черт поведения.       Очень послушный и смышлёный мальчик. Без проблем может найти общий язык с многими сверстниками, но любит проводить время в компании старших детей, предпочтительно своего пола. Немного стесняется общаться с девочками.       Неохотно делится своими мыслями и желаниями, больше старается оправдать ожидания других. Ходит в танцевальный кружок и иногда просится поприсутствовать на музыкальных занятиях у старших друзей. Активный ребёнок. Увлекается рисованием, преимущественно карандашами.       Идеальный ребёнок.       Хан беглым взглядом летит по строчкам дальше, хотя только за сегодня делал это уже не раз и точно запомнил их содержание, после чего возвращает листы на место. Сыну с самого начала был уверен, что возьмёт именно его, и за эту неделю только убедился в этом.       Следующая — Хваён. Хулиганистая, излишне самостоятельная девчушка, которой и океан по колено. Шесть лет, невысокая для своего возраста, но неунывающая настолько же, насколько весёлая и озорная. Любит сказки, но не больше, чем пересказывать их другим.Сыну был сражен маленькой кокеткой, как и зарядился её позитивом.       Девочка попала сюда едва появившись на свет — мать отказалась от неё ещё в роддоме. Однако, так получилось, что младенцем её не взяли, а стоило той подрасти, не решились забрать из-за слишком бойкого, гиперактивного характера. Со здоровьем у неё всё в порядке. Любит мультфильмы и собирает картинки с мультяшками, кривовато вырезая их из журналов.       И последний — Субин. Семнадцать, сто семьдесят один сантиметр роста, весит пятьдесят два килограмма. Сыну слишком мало знает, чтобы сложить собственное впечатление о нём, а характеристика, как назло, в этом не помогает.       Непослушный, самостоятельный, сам себе на уме. Доверяет только лучшему другу. Достаточно вежлив со старшими, но уважает только за определённые «заслуги».       Можно даже не брать характеристику в руки, Сыну не узнает оттуда ничего нового, а содержание запомнил и так.       Фамилия от рождения — Чон. Субин был нежеланным ребёнком в семье. Его обеспечивали самым необходимым, потому что «так нужно», но относились как к предмету. Ущемляли как личность, ограничивали и держали под тотальным контролем. За каждый шаг отчитываться — ни больше, ни меньше. В десять он впервые сбежал из дома, а в одиннадцать попал сюда. С того момента его дважды усыновляли, и дважды же отказывались. И после каждого раза он отходил очень долго. О здоровье сказано так же мало. Самое примечательное — из-за ослабленного иммунитета сильнее подвержен сезонным простудно-вирусным заболеваниям, а также планово раз в месяц ходит на приём к психологу.       Субин отличается от первых двух детей не просто возрастом или характером. Они кардинально разные. Чонгук и Хваён, словно цветы к солнцу, сами тянутся к тебе. Милые, по-детски непосредственные. Чонгук уже сейчас мыслит более взросло, чем другие пятилетки. Хваён, словно маленький вихрь, — торнадо инициативы и любопытства.       Они все… в разной степени, мечтают о доме и родителях. Кого бы из них ты не выбрал — определяйся быстрее.       — А сам-то ты о чём мечтаешь?       Сыну подпирает голову ладонью и вглядывается в несчастную бумагу, словно вот сейчас, прямо на его глазах, на ней появится подробный ответ и перечень «сто интересных фактов о Субине». Стоило только озвучить вопрос. Но этого не происходит. Листы так и остаются неизменными, а время поджимает.       Как из них выбрать?       Закушенная губа определиться не помогает ни разу. Зато как нельзя вовремя всплывает нужная мысль, с которой он и пришел в самом начале, но отодвинул её куда-то на задворки, погрузившись в коллектив самых разных детей.       Он хотел бы мальчика.       А значит, Хваён отпадает первой.