Забыть о ненависти

      Звуки доносились словно из-под толщи мутной, испорченной воды, полной поднявшимся со дна илом. Ичиго пытался разобрать отдельные слова, но все они смешивались в один бессвязный, напоминающий помехи на экране сломанного телевизора, белый шум. Постепенно пришло ощущение сильного давления на всё тело. Ичиго всё ещё не слышал, но отчётливо ощутил треск своих костей при попытке пошевелиться. Вместе с подозрением на множественные тяжёлые переломы в голове возникла острая пульсирующая боль, ощущаясь отвратительным сдавливающим обручем с многочисленными иглами по внутренней стороне — древнем орудием пыток. С его губ сорвался полный боли стон. Внутри быстрыми темпами разрастались паника и страх, смешанные с непониманием. Он не знал, как оказался в таком ужасном положении, но остатками здравомыслия осознавал, что выбраться самостоятельно не способен, отчего не дёргался, дабы не навредить себе больше.       Ичиго начал считать секунды, дыша медленно и неглубоко. На восемьдесят второй секунде он ощутил, как давление на его тело медленно начало слабеть, позволив вскоре вдохнуть почти полной грудью, что отозвалось резкой болью в рёбрах. На привыкших ко тьме глазах выступили слёзы от пролившегося на лицо света. Постепенно, привыкая к освещению, силясь открыть глаза и, наконец, узнать, что происходит, и как он оказался в такой пугающей ситуации, Ичиго начал разбирать и слова. — Живой?.. Ты… Мальчишка… Дышит!.. Обаа-сан!.. Этот ребёнок жив! Обаа-сан, сюда!       Незнакомый юношеский голос заставил кровь запульсировать в висках, а обруч — сдавить его голову сильнее, отчего Ичиго едва слышно простонал. Медленно к нему возвращались и остальные ощущения. Он смог ощутить неровность камня под собой, мелкий щебень, неприятно впивающийся в спину, щепки и занозы, застрявшие в коже. В нос неожиданно ударил металлический запах крови, отчего Ичиго закашлялся, холодея всей душой. Лёгкие отозвались жгучей болью. Его разум едва обретший подобие спокойствия, не находя разумного объяснения ситуации, в которой он находился, начал вновь входить в состояние ужаса. — Тише-тише, дыши медленно, уже всё хорошо, всё уже кончилось, — голос неизвестного юноши был ровным, преувеличенно успокаивающим, какой бывает порой у врачей, что привыкли говорить одну и ту же фразу долгое время, отчего она уже стала в большей степени автоматической, лишённой правдивой эмоциональной окраски. — Сейчас Обаа-сан подлечит тебя, будешь прыгать так же живенько, как студенты Академии перед экзаменами. Эй, не вставай!..       Вопреки чужому предупреждению, более не ощущая преград, Ичиго попытался резко принять вертикальное положение, но острая боль в правом плече, что перекрыла собой всю остальную, заставила его вернуться на место, ударившись затылком о камень, и издав приглушённый крик. Перед глазами вновь потемнело, но уже по другой причине. Ичиго тяжело выдохнул сквозь крепко сцепленные зубы. На этот раз на его левое плечо положили ладонь, едва ощутимо касаясь кончиками пальцев, словно обозначая присутствие, а не пытаясь удержать в случае чего. — Невероятно, ты выжил после нападения Пустых, отделавшись лишь несколькими трещинами и небольшими ранами. Ты большой молодец, что не бежал, а спрятался в здании! Нам, жалким душам, только прятаться и остаётся, чтобы выжить…       Незнакомец был хорошо осведомлён о том, как разговаривать с пострадавшими людьми. Его голос был спокойным, но участливым, он ни на мгновение не закрывал рта, заполняя пространство порой важной информацией, порой похвалой смышлённости Ичиго или заверениями, что вскоре всё будет хорошо, а порой пустым трёпом, но при этом говорил неспешно, позволяя разуму Ичиго медленно прийти в себя. Вроде и не держал его, касался лишь пальцами, словно намекая, что Ичиго волен легко вырваться, но лучше этого делать не стоит, и при этом давал понять, что пострадавший не один.       Временный шинигами задышал медленно и неглубоко, заставляя себя успокоиться, и собрать больше информации.       Спустя несколько минут, во время которых Ичиго смог узнать лишь то, что в данный момент находился в Руконгае после атаки Пустых небывалой силы, и что подобных ей никогда ещё не видели, раздались тихие шаги. Незнакомый юноша тут же прекратил беседу с самим собой, и теперь в его голосе звучало вполне искреннее волнение. — Обаа-сан, осторожнее! Здесь всюду ямы! — Ничего со мной не случится, — произнёс тихий старческий голос, такой же незнакомый для Ичиго, как и юноша рядом. — Не первое нападение, не первая жертва…       Вскоре Ичиго ощутил странное, неестественное тепло, после появления которого боль начала неохотно отступать. Это было нечто исцеляющее, но определённо диаметрально противоположное способностям Иноуе. Кости вставали на место с тихими щелчками, позволяя дышать полной грудью, кровь прекратила бить набатом в висках. Ичиго, наконец, смог открыть глаза. — Ты как?       Юноша попытался протянуть руку, чтобы помочь ему присесть, но Ичиго невольно послал довольно жуткий взгляд в чужую сторону. Его испуганный непонимающий разум видел врагов во всех окружающих, пока не мог предсказать их истинных целей. Даже тех, кто протянул ему руку помощи.       Тот отшатнулся от пугающего взгляда, которым его одарили, и больше попыток приблизиться с его стороны не было. Лицо никак не изменилось, словно тот был привычен к такому поведению, но Ичиго отметил, что парень недовольно цыкнул. Дождавшись, пока боль чуть отступит, он смог оглядеться.       Он действительно находился в Руконгае. А разрушенные здания вокруг подтверждали и нападение минусов. Огромного количества минусов… Между руинами домов сновали раненые люди, периодически помогая выбраться из завалов выжившим или печальными статуями застывая над трупами. Кто-то кричал женщине, исцеляющей Ичиго, о ещё живом пострадавшем, которого успели откопать. Ичиго нервно сглотнул, не в силах сдержать дрожи. Это была сюрреалистичная, пугающая ситуация, с которой он никогда не встречался. С которой он не должен был встретиться.       Как он оказался в таком месте? Как попал в такое положение? Почему такое жуткое нападение, нет, даже просто появление Пустых в Руконгае вызвало столь ужасающие разрушения и жертвы? Где были шинигами в такой момент?!       Тепло резко пропало, и Ичиго обратил внимание на женщину. Пожилая женщина оценивающим взглядом скользнула по нему, ненадолго задержавшись глазами на неприглядном шраме на правом плече. Ичиго вздрогнул, случайно заглянув в них. Это были глаза человека, видевшего неисчислимое количество смертей, уже переставшего считать их, прекратившего запоминать их. Наконец, она покачала головой. — Я не могу больше тратить силы, меня ждут другие жертвы, — произнесла она пустым голосом без каких-либо эмоций. — Что-то ещё причиняет боль? — Н-нет… Спасибо, — с трудом вымолвил Ичиго пересохшим горлом.       Юноша поблизости в ту же секунду оказался рядом с пожилой женщиной, более не обращая и малейшего внимания на Ичиго, помог ей встать и уйти к другим раненым, оставив его совершенно одного. Ичиго, медленно опустил взгляд на своё тело, что ощущалось слишком странно. Его глаза широко распахнулись от изумления. Тело было детским, почти чёрным от грязи и пыли, с засохшими пятнами крови и неисчислимым количеством ссадин и царапин, но всё же детским! Реяцу, ранее напоминавшая бескрайнее море, теперь ощущалась, как маленькая грязная лужица, что почти пересохла на палящем солнце. Голос, на который он лишь сейчас обратил внимание, был тихим, жалким, совсем не таким, какой принадлежал ему… раньше.       Какое-то время наблюдая за действиями людей вокруг, не для сбора информации, а, скорее, дабы заставить свой рассудок собраться, не срываясь на истерику, Ичиго заметил вдалеке мелькнувшие знакомые чёрные одежды. Шинигами пронеслись в сюнпо мимо разрушенных зданий, игнорируя их, устремляясь сразу в лес. Люди, если и замечали их, не загорались надеждой, а, напротив, мрачнели, и старались поспешно уйти в другую сторону. Ичиго поджал губы, хмуря брови. Выглядело совершенно иначе, чем всё, что рассказывала ему Рукия. Руконгай, как и всё Сообщество Душ, представали пред Ичиго в совершенно ином, мрачном свете, где каждая каста, казалось, была чётко отделена от других, и могла рассчитывать лишь на помощь своих людей.       Он медленно поднялся, морщась от головокружения. Бабушка явно знала своё дело: несмотря на неприятные ощущения, кости были целы. Самым болезненным оставался шрам на правом плече, но Ичиго заставил себя игнорировать его. Он последний раз взглянул на картину, полную смерти и отчаяния, пропитавшуюся запахом крови, и направился к лесу, больше не оборачиваясь. Следовало найти какой-нибудь ручей, смыть кровь и напиться, а после попытаться разобраться в происходящем.       Небольшая река была найдена спустя пару десятков минут, за которые Ичиго понял, что в этом детском теле нет никакой выносливости и малейшей доли его силы, так как лёгкие отказали спустя несколько минут быстрой ходьбы, ноги настолько сильно ныли, будто он за Йоруичи в течение недели без остановок гонялся, а та не постеснялась ещё и форму Громовержца использовать. На поверхности воды отражался немилосердно потрёпанный жизнью, грязный рыжеволосый мальчишка лет десяти, отдалённо похожий на Ичиго в детстве. Крайне худой, израненный, с тёмными кругами под глазами, но всё же живой. Как тот выжил после многочисленных травм было не ясно. Не иначе упрямство самого Ичиго, постоянно отказывающегося умирать… — Это невозможно… — невольно прошептал Ичиго вслух, отшатываясь.       Он бы и хотел списать всё на сон или галлюцинацию, но вот боль ранее, да и его состояние доказывали обратное. Жестокая, пугающая реальность. Или же очень сильная в своей реалистичности иллюзия. Проделки одного из его знакомых? Немного поразмыслив, Ичиго отказался от этого варианта. Урахара, обожающий глупые, издевательские шутки, всё же не стал бы шутить столь жестоко над своим учеником. Скорее, шляпник предпочёл бы загонять по всей Каракуре в поисках несуществующего Пустого, поджидая его в конце пути, чтобы с Ичимаровской ухмылкой сообщить о пройденной внеплановой секретной тренировке, по результатам которой ученик его сильно разочаровал. И за это он будет работать в лавке на должности раба без оплаты труда месяц. Куротсучи банально не было до него дела, пока Ичиго хватало ума не лезть в его лабораторию, да и вообще не гулять близ территории двенадцатого отряда. И Киске не позволил бы так издеваться над своим учеником, это была исключительно прерогатива шляпника. Айзен… Ичиго мрачно промолчал.       У бывшего Владыки не было возможности. Его ведь казнили.       После осмысления ситуации, которое ни к чему его не привело, Ичиго попытался попасть во внутренний мир, но, либо у Пустого с Зангецу было дурное настроение, либо его реяцу было недостаточно, чтобы общаться с мечом, в любом из вариантов — он не смог. Даже ощутить своих духовных обитателей стало невозможным. Следом Куросаки кисло понял, что с таким телом он не то что взмахнуть, даже поднять Зангецу не сможет. — Дерьмо…       Умывшись ледяной водой, Ичиго сел на траву, привалившись спиной к дереву, поморщившись, когда кора поцарапала его и так раненую спину. Его разум, уставший от страха и непонимания, просто не мог выдать достойную реакцию, ограничившись ударом кулака о землю в отчаянии. Шрам на плече пульсировал болью, кожа вокруг, несмотря на исцеление, начала краснеть. Определённо, не уровень Иноуе…       Слабый раненый ребёнок с ничтожным количеством реяцу, непонимающий ситуации, не имеющий и малейшего понятия о том, что ему делать дальше, и как разрешить сложившуюся ситуацию. Ичиго мог ощутить, как поднималась его температура, намекая, что шансы самостоятельно пережить приближающуюся ночь столь же высоки, как и навыки рисования Рукии. Так же он сделал предположение, что детское тело влияло на его разум, так как остро хотелось куда-нибудь спрятаться, и позорно расплакаться от боли и страха, чего Ичиго никогда… практически никогда себе не позволял. Но также это могло быть и его реакцией на столь стрессовую ситуацию. — И что мне делать? — обречённо спросил он в пустоту.       Что делать, если ты оказался в более-менее известном тебе месте, но в незнакомом теле? В уроках Урахары эта тема, к сожалению, не разбиралась. Ичиго обречённо вздохнул. И книг на эту тему он не читал. А вот Юдзу реинкарнациями в последние годы зачитывалась, стоило бы ему тоже ознакомиться с материалом. Мысли переметнулись на семью, и Ичиго впервые за последние часы ощутил прилив сил, заставив отступить мрачные мысли.       Его начнут искать. Его обязательно найдут, Урахара вернёт Ичиго в его взрослое тело, попутно объясняя произошедшее со своей неизменной лисьей ухмылкой, друзья не упустят момента позубоскалить, конечно, и еще долго будут припоминать это событие, а ночью он сможет уткнуться в плечо отца, и, наконец, отпустить себя, честно рассказав, как ему было страшно, пока его будут молча гладить по голове, согревая родным теплом… Нужно было лишь придумать, как подать знак, что в этом маленьком, жалком теле находился нужный им человек. Чисто логически, нужно найти кого-нибудь, кто хорошо или нейтрально к тебе относится, и объяснить ситуацию. Но в таком состоянии…       Ичиго представил выражение лица Куротсучи, мечтавшего препарировать его с первой встречи. Сой Фонг и Бьякую, пускай и не ненавидевших его, но и тёплых чувств явно не питавших. Зараки, в конце концов… Шинигами вполне могли бы и решить немного подзадержать его в Сейретее на неопределённое время… — А может, я слишком пессимистичен? — с наивной надеждой подумал Ичиго.       Ну, может же быть у капитанов совесть? Или, хотя бы, подобие её, которое заставит помощь ещё живому товарищу… Ичиго хмыкнул. Своему пессимизму или, как он это называл, «рассмотрению ситуации с худшей стороны сразу, дабы избежать неприятных сюрпризов в будущем» его научил Урахара. Зная Киске, тот бы в варианты добавил и возможное убийство временного шинигами во избежание. По детскому телу прошлась дрожь. Возможно, в нём говорил страх случившегося, продолжающий видеть во всех врагов. Не хотелось верить в столь мрачный исход, но всё же он слегка заразился пессимизмом Урахары… Пускай Ичиго и всё равно в это не верил, но лучше так, чем потом сожалеть о невовремя проснувшемся доверии к людям. — Хорошо, — прошептал самому себе Ичиго, сжав кулаки. — Подождём немного. Не будем спешить.       Ичиго тяжело поднялся, понимая, что скоро стемнеет и пора бы найти ночлег. О лекарствах и речи не шло, оставалось лишь надеяться, что это слабое тельце сможет пережить ночь. Особенно беспокоило явно воспаляющееся плечо. Кажется, исцеление нанесло больше вреда, чем пользы в этом случае, лишь покрыв открытую рану тонкой новой кожей, но не озаботившись дезинфекцией. Верно, совсем не уровень Иноуе, и даже не четвёртого отряда… Впрочем, чего он ожидал от Руконгая? Наверное, придётся вскрывать…       Внезапно среди деревьев вновь мелькнула ткань чёрных хакама, заставив Ичиго переключить мысли с выживания на любопытство. Пустые уже исчезли, так куда же спешат шинигами? С трудом ощутив чужую реяцу вдали, Ичиго направился к ней, тщетно пытаясь запомнить обратное направление. Он понял, что что-то не так, когда забрёл уже в самую чащу. Могли ли Пустые не сбежать, а спрятаться там? Ичиго нахмурился. Он не ощущал реяцу минусов. Только плюсов.       Его зрачки резко расширились. Запах крови, который он теперь не мог спутать ни с чем, даже если бы захотел, и тяжёлый запах смерти. Они исходили оттуда, куда направлялись шинигами. Куда шёл Ичиго. Он сглотнул, но чёртово любопытство было всегда сильнее, чем его инстинкт самосохранения.       Как никогда Ичиго радовался, что в данный момент его уровень реяцу был столь ничтожен, что не ощущался никем. Только это позволило ему остаться незамеченым группой шинигами. Это были взрослые мужчины с очевидно бандитской наружностью, даже не офицеры, а всего-навсего рядовые. Лицо Ичиго закаменело. Их уровень реяцу в данный момент превышал его в несколько раз. Она ощущалась грязной водой, текущей у самой земли, с невнятными ощущениями — он не мог разобраться в них в виду слабости. Ичиго так жалко себя чувствовал только тогда, когда лишился сил после Завершенной Гетсуги. За что же с ним так обошлась судьба…       Мимолетный взгляд на плюсов едва не заставил Ичиго отшатнуться. Недалеко лежало несколько тел женщин и мужчин, даже детей, постепенно распадающихся на реяцу, и, судя по характеру ран, нанесены они были отнюдь не Пустыми… Это были следы катаны. Что вообще творят эти шинигами?! — И почему нас отправили на зачистку этого проклятого района? — недовольно цыкнул один из шинигами. — Мы всё равно опоздали, — покачал головой другой. — Это отребье благополучно защитилось само. — Ты, тихо! — зыркнули на него. — Этого никто не должен знать! Хоть понимаешь, что с нами сделают, если узнают, что вместо зачистки мы пили?!       Теперь Ичиго мог ощутить и запах крайне дрянного, дешёвого саке, стоящий в воздухе. Он бы не разобрал его самостоятельно за запахом крови. К горлу подступила тошнота. То, что он наблюдал, разбивало что-то в его душе на хрустящие осколки. — Не «пили», а «собирались с силами»! В конце концов, Пустых нет? Нет! Чья это заслуга? Разумеется, наша! А тех, кто считает иначе, — шинигами опустил взгляд к земле, — следует наказать за лжесвидетельствование… — Чего? — Избавься от мальчишки, идиот! Он последний, кто всё видел.       Сердце пропустило удар, когда Ичиго опустил взгляд к земле. Шинигами окружили ребёнка. Совсем ещё мелкий мальчишка, выглядящий даже меньше и слабее Ичиго сейчас, лет на шесть-семь. Его спутанные грязно-каштановые пряди прятали лицо, но можно было не сомневаться, что тот был до безумия напуган, от ужаса неспособный даже попытаться бежать. Такой маленький и беззащитный… как только рука поднялась на ребёнка?! Что-то внутри Ичиго окончательно рассыпалось. Шинигами неспешно приближался к замершему кроликом ребёнку, продолжая обсуждать со своими соучастниками место, где они продолжат своё веселье. Они не видели ничего ужасного в том, чтобы избавиться от нескольких душ плюс. Они не ощущали ценности в чужой жизни. Ичиго понял, что не способен простить подобное. Впервые он ощущал столь яркую, пылающую ярость.       Ичиго проверил свой уровень реяцу и с неудовольствием понял, что его едва-едва хватит лишь на пару-тройку шагов в сюнпо, а после он просто свалится, как подкошенный. А против него — пятеро взрослых шинигами, судя по грубой, не блещущей интеллектом речи — из одиннадцатого отряда, которые сейчас смогут с легкостью убить и его… Он точно поговорит с Зараки, как вернётся, если понадобится, а так и будет, скорее всего, с применением силы.       Но бросить ребенка? Нет, он не мог так поступить! Иначе перед глазами Ичиго всегда будет стоять этот момент, когда он проявил столь ничтожный страх за собственную шкуру. А убить этих шинигами? Он застыл. Да, они те ещё ублюдки, но убийство… Ичиго знал, что когда-нибудь из-за своей морали попадет в такое положение, но надеялся, что этот момент ещё далеко. Выбор между незнакомым ребенком, находящимся у порога смерти, и незнакомыми шинигами, что убили уже многих и наверняка убьют ещё больше, не видящих ценности в самой жизни…       Раньше его не волновали чужие люди и их судьба. В такой ситуации себя бы защитить, уходить скорее, пока его не заметили, а он всё стоял и наблюдал за застывшим ребёнком. Возможно, в его решении наибольший вес имело расшатанное психическое состояние, которому нужно было на что-то вылить все негативные эмоции, скопившиеся в маленьком теле. Не было ни одной разумной мысли, что позволила бы решить сложившуюся ситуацию без кровопролития.       Глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, Ичиго во мгновение оказался за спиной шинигами, катана которого все ещё была в ножнах и являлась пустышкой. Сюмпо отдалось в едва срастившихся костях протестующей ноющей болью. Он вытащил меч из ножен, мимолётно поразившись, насколько же она кажется тяжёлой для этого слабого тельца, и с трудом оттолкнул врага вперёд пинком. Мелькнула мысль, что за такие чудеса акробатики ему потом придется сильно пожалеть. Другой шинигами, уже занёсший клинок над мальчиком, обернулся на звук, и первый оказался насажен на его катану, как на вертел. Шинигами начал распадаться на духовные частицы, из чего Ичиго невольно сделал вывод, что пронзено сердце.       Ичиго с неприятным удивлением осознал, что не чувствует ни страха, ни ужаса, ни каких-либо других чувств от осознания, что только что из-за него лишились жизни. Лишь холодный разум управлял им. Шок, скорее всего. И перегрузившаяся психика. Только они ограждали его от долгого копания в себе. Он решил разобраться с этим позже, а сейчас воспользоваться замешательством шинигами и атаковать их.       Удача была на стороне Ичиго, видимо, решив, что хватит с него испытаний на сегодня. Шинигами запаниковали и решили сбежать, явно опасаясь, что смерть товарища повесят на них. Они могли быть храбрыми при слабых душах плюс, но безумные действия Ичиго заставили их мозг отключиться, и поверить, что тот мог быть опасен. Ичиго успел вытащить из рассыпающегося пояса ножны, в которые втолкнул катану, неприятной тяжестью отдающейся в руках. Повесить её на пояс он никоим образом не мог, так как в таком случае та просто бы волочилась по земле, представляя собой довольно карикатурное зрелище. Оставалось лишь носить её в руках. Временное оружие найдено, хоть какая-то защита теперь была, и не важно, насколько она казалась ему тяжёлой…       Ичиго повернулся к ребёнку, не рискуя приближаться и пугать ещё сильнее, лишь сделал несколько шагов в сторону, чтобы взгляд мальчика не упал на практически исчезнувшие трупы, и попытался как можно мягче заговорить с ним. — Ты как? Не ранили тебя?       Ребёнок вздрогнул и отчаянно замотал головой. За каштановыми спутанными волосами совсем не было видно лица мальчика, но Ичиго легко мог представить себе, какой ужас тот испытывает. Он медленно приблизился к нему, готовый в случае любого проявления страха с чужой стороны тут же остановиться, но его не последовало. Он почти мог ощутить, как за ним наблюдают, не моргая, судорожно перебирая варианты возможного исхода. Ичиго осторожно присел рядом, попытавшись успокаивающе улыбнуться. — Не бойся, я не наврежу тебе. Ты точно цел? Сможешь сам дойти домой?       Мальчик приподнял голову, и Ичиго встретился с карими глазами, так похожими на его собственные, полными ужаса, в которых блестели непролитые слезы. Его плечи задрожали, и Куросаки понял, что сейчас начнётся истерика. Он быстро обнял ребенка, прижав к себе как можно крепче. Мальчик сначала попытался вырваться, но вскоре сам обхватил за шею своего спасителя. Его тихие всхлипы заставили Ичиго преисполниться ненавистью, настолько лютой и жгучей, которой даже его враги не удостаивались. Он бы рванулся за этими шинигами, но осознание собственной беспомощности приковывало к земле. Ему просто повезло, безумно повезло сейчас. Иначе бы он умер. — Тише-тише, уже все хорошо… Всё в порядке. Давай я отведу тебя домой, хорошо? Куда идти?       Ичиго с трудом поднял ребенка, который и так был слишком лёгким для своего возраста, в который раз с печалью осознавая слабость этого тела, и пошёл, направляемый редкими словами мальчика, не забыв и о катане. Ему понадобилось около часа, за которые окончательно стемнело, чтобы дойти до небольшого домика на краю Руконгая. Он чуть не расстался с жизнью от усталости.       Наконец, ребёнок был доставлен домой, а сам Ичиго развалился на дощатом полу внутри. Дом был крохотным, старым, с трещинами в стенах, но вроде без дыр, более-менее пригодный для житья. В нём совсем не ощущалось чужого присутствия, словно в доме никто не жил долгие годы. Только старый футон у стены, да очаг в центре комнаты, который мальчик сразу разжёг. Комната медленно наполнялась теплом, заставляя Ичиго сонно моргать, пытаясь не уснуть.       Мальчик, вроде бы успокоившийся к прибытию, принёс воду, к которой Ичиго присосался, как к амброзии. И даже песчинки в ней его не беспокоили, настолько измучено было тело. Ребёнок наблюдал за Ичиго так пристально, что тому стало немного неудобно от такого повышенного внимания к своей персоне. — А где твои родители? — хрипло поинтересовался Ичиго, не в силах больше выносить напряжённую тишину, повисшую в комнате — Их нет. Я один, сколько себя помню… — ответил ребёнок, сев рядом, положив ладони на колени. — И как ты справляешься? — поразился Ичиго. — Я не помню своего прошлого. Старики говорят, что я не родился в Руконгае, а умер ребёнком, поэтому нет воспоминаний. Первое время обо мне заботилась одна пожилая женщина. Но, кажется, она отправилась на перерождение, так мне сказали. Сейчас я работаю в аптекарской лавке. Ношу туда травы. Мне хватает на еду, — отозвался ребенок. — Так выживаю.       Он поджал губы. — Сегодня не выжил бы, если не ты. — И часто подобное происходит? — аккуратно поинтересовался Ичиго. — Шинигами никогда не приходят вовремя. Обычно Пустые отжираются, становятся ленивыми, и тогда их убивают местные бандиты. Шинигами же избавляются от свидетелей, — равнодушно сообщил мальчик. — Крайне редко просто угрожают.       Ичиго промолчал. Его потряхивало, но лишь из-за измученных мышц. Он всё ещё ничего не чувствовал. Шок, верно?.. Нет, просто даже его моральные принципы были согласны с тем, что подобным животным в человеческом обличье не стоит жить. — Шинигами ужасны… — прошептал ребёнок, подтягивая колени к груди, и пряча в них лицо.       Его плечи снова начали подрагивать. Ичиго с жалостью взглянул на него, до крови закусывая губу. — Ну… не все же. Среди них должны быть хорошие… Тоширо, например. Или Бьякуя, — слегка покривив душой, пробормотал Ичиго.       Мальчик с удивлением в покрасневших влажных глазах посмотрел на Куросаки. — Это твои знакомые? У тебя есть друзья-шинигами?       Ичиго непонимающие уставился на мальчика в ответ. — Капитан десятого отряда. — Причём тут Джуничи Иори?       Ичиго никогда не слышал этого имени… Куда он попал?.. — А шестой отряд? — неуверенно поинтересовался он. — Гинрей Кучики. Глава клана Кучики. Благородные, — с неким презрением фыркнул ребёнок.       Это имя Ичиго помнил с тех времён, когда Рукия заставляла Ренджи учить имена всех глав дома Кучики перед их свадьбой, а сам Ичиго в это время зубоскалил рядом, наблюдая за мучениями друга. Дедушка Бьякуи. Но он был капитаном более сотни лет назад… Это ведь невозможно… — Что-то не так? — испугался ребенок чужого изменившегося выражения лица. — Нет, всё хорошо. Я просто задумался.       Что за бред?! Ичиго с трудом не позволил непониманию и страху проявиться на лице. Дитя и так достаточно пережило сегодня, он не хотел пугать его больше. Он попал… в прошлое. Это даже не смешно… Как это вообще могло произойти? Почему? Как… Ему требовалось время для переваривания этой мысли… — Я должен был сказать это сразу. Спасибо, что спас меня… Если бы не ты, они бы меня… — последние слова были произнесены столь тихо, что Ичиго не смог услышать, но прекрасно мог понять. — Я бы… — Я не мог бросить тебя… — честно ответил Ичиго.       Стало грустно. И страх начал возвращаться, проникая в его разум с небывалой силой. Ему не на кого рассчитывать. Он может хоть умереть здесь, в будущем для всех Ичиго просто исчез, и никому в здравом уме не придёт мысль, что он в прошлом. Его никто не спасёт. Он был совершенно один. Больной, слабый ребёнок… — Почему? Мы не знакомы! Ты не был обязан меня спасать! Никто бы не стал рисковать своей жизнью ради чужого человека просто так! — воскликнул мальчик и испугался своей импульсивности.       Ичиго слабо улыбнулся, благодарный тому, что чужая вспышка эмоций немного отрезвила его, и с трудом поднял руку, потрепав его волосы. Тот непонимающе посмотрел на Куросаки. Его глаза вновь блестели. — Разве нужна причина? Я просто захотел и спас тебя. Вот и всё. — Вот… и… всё?..       Ичиго поднялся, с неудовольствием чувствуя тянущую боль в руках и ногах. Особенно сильно болело плечо, полностью воспалившись. Нужно было искать себе место для ночлега. Он не имел права отнимать у ребёнка его дом. — Ты куда? — напрягся мальчик. — Поищу дом. Мой… был разрушен Пустыми…       Глаза мальчика расширились в страхе. Ичиго остановился, с удивлением смотря на ладони, вцепившиеся в его руку. Маленькие ноготки впились в его кожу, но он не ощутил этого, поглощённый чужим выражением лица, наполненным страхом и мольбой. — Останься здесь, со мной! Не бросай меня!       Ичиго с непониманием смотрел на ребенка, которого, казалось, клещами не оторвешь от него. Это было странно и непонятно ему. Но этот мальчик… неужели ему было так плохо в жизни, что первый, протянувший руку помощи, заслуживает абсолютного доверия? — Ты меня даже не знаешь… — Ичиго присел рядом с ребенком, и взял его руки в свои, с трудом отцепив от себя. — Ты… ты спас меня… Ты должен взять на себя ответственность! — судорожно искал причины ребёнок, заставляя взгляд Ичиго наполнится жалостью. — Не уходи, прошу тебя…       Куросаки вздохнул обречённо, понимая, что не может сопротивляться этому взгляду. Таким жалким взглядом не смотрела на него даже Юдзу. Здесь была лишь безумная надежда и поглощающее мальчика одиночество. Ичиго осторожно притянул ребёнка в объятия, чувствуя, как маленькие руки крепко обнимают в ответ. Он так долго выживал один… неужели никто не мог позаботиться о нём?       Такой маленький и хрупкий… Беззащитный. А у Ичиго, казалось, была патологическая потребность оберегать кого-то. Он грустно усмехнулся, в большей степени смеясь над собой. Но его страх за себя, подступающие слёзы — всё ушло, стоило лишь вновь ощутить, что в его руках кто-то, нуждающийся в нём, тот, перед кем он не имел права показать слабость. Ладно. Он согласен. Во что бы то ни стало, он позаботится об этом ребёнке, что так трогательно прятался в его объятиях от всех ужасов мира. — Ты даже имени моего не знаешь… — Тенши?       Ичиго прыснул, тепло смотря на ребёнка. — Близко. Я — Ичиго. Запомни, раз уж мы с тобой теперь вдвоём. А ты представишься, братишка? — Соске! Соске Айзен! — светло улыбнулся в ответ ребёнок.       Улыбка Ичиго застыла на его лице. Это было фиаско.