Забыть о ненависти

      Не было ничего удивительного в том, что Ичиго всё же тяжело заболел. Его плечо сильно воспалилось, температура тела поднялась до опасной грани, он всю ночь в агонии метался по футону, который ему, не задумываясь, уступил Соске, а Ичиго не имел возможности спорить. Пока его состояние не дошло до беспамятства, бывшему временному шинигами пришёл в голову единственно возможный способ лечения, ради которого пришлось искать в себе силы и отчаянную храбрость, собирая их в кучу. В лачуге ребёнка был вскоре обнаружен маленький, но неожиданно острый нож, о котором Соске тщательно заботился, как о своей единственной драгоценности — и без раздумий отдал ему, стоило мальчику примерно понять причину скомканных взглядов старшего на лезвие своего меча. Он был гораздо удобнее для планов Ичиго, чем катана, которую он с трудом мог поднять.       Ичиго промыл лезвие, тщательно прокалив его на огне до красна. Он был уверен, что в Мире Духов микробов водиться не должно, но всё же рисковать не хотелось. С трудом уговорив испуганного Соске отправиться за свежей водой, чтобы не видеть столь жуткой картины, Ичиго начал процесс лечения.       Не имея права даже крепко зажмуриться, чтобы не наблюдать следующее событие, вынужденный быть его главным действующим лицом, он вскрыл ножом кожу на плече, буквально выскабливая гной и омертвевшую плоть лезвием, закусив какую-то щепку в зубах. Крик едва заглушался, а слёзы заструились по лицу, тело выло раненым зверем от нестерпимой боли, но Ичиго продолжал это мерзкое занятие, как никогда будучи благодарным отцу за медицинские знания и понимание того, как работать в экстремальных условиях без доступа к цивилизации. Когда Урахара был сосредоточен на духовной стороне, старик, несмотря на прошлое шинигами и капитана, всегда считал, что и о теле нужно уметь позаботиться. Никто не знает, что могло случиться в будущем. Ичиго позволил себе болезненную, кривую ухмылку. Или прошлом.       После, тщательно промыв кипячёной водой кровоточащую рану, Ичиго потерял сознание, и уже не знал, что происходило дальше. Соске рассказал ему, что достал немного лекарственных трав, за неимением возможности получить лекарства, приготовил лечебный раствор, и всю ночь поил его. Что было тяжело, ведь Ичиго сцепил зубы так крепко, что едва ли не ножом пришлось размыкать. Вообще, Ичиго планировал прижечь рану, разумно беспокоясь о том, что кровь не остановится самостоятельно, но сознание и так едва смогло выдержать пытку вынужденным лечением, позволив ему хотя бы закончить, а не вырубиться в процессе. Также ребёнок наложил на его воспалённую рану компресс неизвестного содержимого, и он оказался крайне полезен, уняв пульсирующую боль в плече, и позволив Ичиго наконец забыться тяжёлым сном без сновидений. Восстанавливался он ещё несколько неприятных дней, в течение которых Соске не отходил от не ни на шаг, напоминая больному разуму Ичиго маленького, грязного уличного щенка, искренне любящего человека, приютившего его. Хотя, в их ситуации должно быть наоборот…       Жизнь в отдаленных районах Руконгая была тяжелой. Если первый район — мирное, красивое место, где соблюдался закон, то восьмидесятый — бедная, жестокая и кишащая преступностью область, превращённая в трущобы, где процветало насилие. Уровень жизни в Руконгае за пределом пятидесятого района резко снижался, число людей, носящих лохмотья, возрастало. Соске и Ичиго носили пыльные кимоно, ведь финансов ребёнка едва хватало на еду, а юноша появился в этом времени уже в нём. Разве что кимоно Ичиго было в дырах, сохраняя целостность видимо на чистом упрямстве.       Их маленький домик был уже невероятным везением по меркам Руконгая, он быстро прогревался за счёт размера, но спать на полу всё равно было невозможно. Соске был ещё слишком маленьким, пускай и пережил довольно много для своего возраста, а Ичиго — больным, с огромным риском рецидива. Поэтому спали они на единственном футоне вместе, в обнимку. Да и старое одеяло тоже было одним, небольшим, но для двух детей, выглядящих младше своего возраста, пока подходило.       Зарабатывать йены было нелегко. Основные занятия для восьмидесятого района, воровство и убийство, были откинуты Ичиго сразу из-за отвращения к подобному. То, что он ничего не испытал, убив шинигами, не значило, что он стал бездушным монстром, готовым на всё ради выживания. А Соске был слишком маленьким и хрупким для подобного, впрочем, Ичиго не мог уверенно говорить о его прошлом. Мальчик его обожал, но говорил о себе мало и неохотно, больше интересуясь своим старшим, который рассказывал ему столь же немного. Мелкие же поручения, вроде добычи трав для аптек, чем занимался Соске, или услуг доставки, приносили мало прибыли, но за неимением другого выбора Ичиго помогал ему в этом деле.       По сути лекарствами в местных лавках были те или иные смеси из трав, которые помогали плюсам, не имеющим реяцу или знаний в лечебном кидо. Дети, подобные Соске и Ичиго, выживания ради работали либо посыльными, что было крайне рискованно в местных условиях, либо добытчиками, что было тоже не безопасно, но в намного меньшем варианте. В основном все травы, требуемые аптекарями, были ему знакомы, так что находить их в лесу не составляло труда. Ичиго впервые в жизни поблагодарил старый фармакологический справочник, где довольно часто приводились в пример препаратам слабодействующие растительные аналоги, который его преподаватель под угрозой пересдачи заставлял читать. И себя, за то, что всё же прочитал и даже запомнил его. И немного отца, который часто заглядывал ему через плечо, и рассказывал об увиденном в более расширенном формате. Если так подумать, ему невероятно повезло со всеми этими случайностями, помогающими Ичиго сейчас выживать.       В любом случае, на еду хватало. Самым тяжёлым оказалось привыкнуть даже не к довольно тяжёлым условиям жизни, а именно к ней. Для Ичиго, который жил в достаточно обеспеченной семье, пускай и никогда не считал себя гурманом, но привык к разнообразной пище высокого качества, а Юдзу разбаловала его блюдами разных культур. Приноровиться к практически вечной безвкусной собе, изредка разбавляемой рисом низкого качества и сухим хлебом, стало главным испытанием. Первое время Ичиго не мог есть местную еду без рвотного рефлекса, но человек ко всему привыкает, так что в скором времени он без аппетита жевал то, что они смогли достать после рабочего дня.       Ичиго с плохо скрытой жалостью наблюдал за ребёнком, который со сверкающими глазами смотрел на маленькие розоватые сладости, призывно маячащими на прилавке. Для них это было неоправданной роскошью. В их районе вагаси стоили дороже, чем недельный запас пищи. Соске знал это, но искреннее детское желание впервые в жизни попробовать столь красивую и соблазнительно пахнущую сладость было выше его силы воли. Сам Ичиго не любил вагаси. Он ощутил иррациональную вину за это, наблюдая за поведением ребёнка. Тогда, мальчик, заметив их остановку, поспешно отвернулся, густо покраснев, и убежал вперёд старшего. После, конечно, вернулся, и ухватил пальцами ткань чужого кимоно, потянув за собой.       Главные трудности были в том, чтобы не стать жертвами грабителей и убийц. В основном детей не трогали, воспринимая в лучшем случае за насекомых, что Ичиго хоть и раздражало, но в нынешней ситуации было как нельзя кстати. Но когда на них всё же обращали внимание, Ичиго старался быстро исчезнуть с Соске в сюнпо, либо затерявшись в закоулках между домами, скрипя зубами. Для того, кто находился на вершине мира, было крайне неприятно подстраиваться под законы низов.       Потому каждый день Ичиго начинал с закалки своего тела и его тренировки, игнорируя ноющую боль в плече, хотя и старался его отчасти беречь, так как рецидив означал трату денег на лекарства, что они не имели права себе позволить. К его искренней радости это быстро давало свои плоды. Влияло на это то, что тело было духовное, или то, что разум был взрослым и уже знал всё, что нужно делать, но Ичиго с каждым днём осознавал, что тело понемногу, черепашьим шагом приближается к тому, какое было у него раньше. Его радовало, что правила взросления людей на духов не распространяются и любая еда, попадающая в организм, становится духовными частицами, иначе с его ростом были бы проблемы из-за отсутствия полезной пищи. Когда он смог пробежаться до знакомой речки без одышки, Ичиго едва не закричал от радости, ограничившись лишь довольный хмыком. Соске, едва догнавший его, безуспешно пытался скрыть тяжёлое дыхание, радостно улыбнулся, когда Ичиго, чуть помедлив, растрепал его волосы.       Мальчик вообще старался участвовать во всех идеях и начинаниях старшего, не желая разлучаться и на несколько минут. Словно всё ещё боялся, что Ичиго — плод его фантазии, и может исчезнуть в любой момент, если за ним не следить. Противовесом прилипчивости, вытянуть из него слова, заставить хотя бы возразить, не то, что спорить, казалось невозможным, слишком Соске боялся показывать характер. Ичиго на это печально молчал: трудно было решить все психологические проблемы за столь короткое время, но, кажется, он их первую ссору отметит саке, и плевать, что тело было детским, настолько долгожданным было это событие.       С реяцу было значительно больше проблем. Вспоминая тренировки с Урахарой по её контролю, Ичиго пытался воспроизвести их, но то малое количество реяцу, которое у него было, с трудом поддавалось контролю. Она тяжело продвигалась по телу, мгновенно стопорясь, стоило хоть на мгновение отвлечься от её контроля, словно не желая помогать хозяину. Каждый раз он с отчаянием думал, что в этом теле этот уровень реяцу — предел, но прекращать тренировки даже не думал. Проклятое упрямство, которое заставляло его продолжать работу, даже если она казалась бессмысленной.       Разумеется, узнав о его делах, Соске загорелся желанием присоединиться к упражнениям. Ичиго подробно объяснял ему каждое занятие, в отличие от Урахары, который любил опускать важные детали, дабы ученик пострадал, но понял нюансы сам, тщательно разъясняя все действия. Он с лёгкой улыбкой наблюдал за его невероятными успехами, которые тот безуспешно пытался скрыть, не желая расстраивать. Это была малость, но Ичиго была приятна такая забота младшего. Каждый раз, когда у него что-то получалось быстрее Ичиго, Соске виновато поднимал глаза, но всегда встречал лишь ласковый, гордый взгляд, и счастливо улыбался, сразу начиная лезть обниматься. Ребёнок вообще был крайне тактильным, но Ичиго не жаловался. Он понимал, как тому не хватало чужого тепла. Он ощущал то же самое.       Соске… Айзен… Казнь которого Ичиго видел собственными глазами. Он не мог совместить в сознании образ этого ребёнка и жестокого, бесчувственного Владыку с дьявольской ухмылкой. Но стоило лишь смотреть на чужое лицо, в карие глаза некоторое время, и Ичиго уже не мог спорить с собой, видя перед собой маленького, но настоящего Айзена. Было довольно тяжело первое время не дёргаться, когда тот бросался ему на шею, легко списывая огрехи на задумчивость, чтобы не расстраивать ребёнка. Было крайне трудно не протягивать руку ко всегда лежащей рядом катане, когда мальчик беззаботно спал рядом, доверчиво уткнувшись лицом в его грудь, не зная, каким ледяным взглядом сверлили его так похожие на собственные карие глаза. Сам Ичиго не мог проявить подобное доверие к будущему Владыке, страдая бессонницей почти каждую ночь.       Он может убить его сейчас. Избавиться ото всех проблем будущего. Многие останутся живы. Рангику-сан не будет горевать по Гину. Рукии не придётся быть сосудом для божественного камушка. Урахара-сан, Йоруичи-сан и вайзарды не будут изгнаны. Никто и не узнает, что Ичиго сделал. Никто не узнает, от какого монстра он защитил мир…       А потом ребёнок выдыхает чуть громче, прижимается сильнее, потираясь личиком о его плечо — раненое, с уже намечающимися границами шрама — и рука, подрагивающая у рукояти катаны, возвращается на спину Соске, чтобы прижать его крепче, пока её хозяин тихо зло рычит. Он обещал защитить его. Он искренне желал спасти этого ребёнка. Диаметрально противоположные мысли в отношении Соске медленно сводили его с ума.       Ичиго не мог даже позвать его по имени без запинки, вскоре перейдя на более безликое «братишка», надеясь, что это хоть немного разделит их. Только вот Соске воспринял это обращение иначе, в скором времени начав называть его «старшим братом». И тёплые эмоции в этом обращении не позволяли Ичиго не ответить тем же. Если им и манипулировали, Ичиго не мог сопротивляться.       Каждую ночь он метался между сердцем и разумом, пока ладонь дрожала над катаной, а холодные глаза наблюдали за чужим выражением лица. И так проходили сначала недели, а следом и месяцы, пока однажды Ичиго не уснул сразу, как закрыл глаза, крепко обняв младшего, прижав его к своему телу, проснувшись лишь оттого, что ранним утром Соске возмущённо бил его по спине, ругаясь, что старший брат пытался его задушить. Мальчик впервые позабыл о скромности, искренне едва не обидевшись на него, но быстро оттаял, когда Ичиго ласково рассмеялся. Тогда он отпустил Соске, болезненно улыбаясь. Ичиго проиграл. Он привязался к этому ребёнку. Он больше не сможет поднять на него меч.       Как можно сражаться с тем, кто называл его братом, доверчиво засыпал рядом с ним, прячась в объятиях, готовый отдать последний кусок хлеба ему, даже если сам умирал от голода. Тот, кто безоговорочно доверил ему свою жизнь. И самое худшее, что Ичиго теперь был не уверен в том, что смог бы бороться против взрослого Айзена. Словно навсегда в его сознании отпечатался этот ребёнок.       Ичиго сидел у реки на большом камне, положив руки ладонями вверх на колени, пытаясь почувствовать реяцу внутри себя. Она крайне медленно перемещалась по телу, не желая подчиняться приказам, через какое-то время срываясь с контроля хозяина. Раньше реяцу было слишком много, а сейчас стало безумно мало. Ичиго почувствовал липкую паутину отчаяния, подбирающуюся ближе, но усилием воли отбросил её, со злостью решив, что не сдастся. Даже если всё бесполезно, даже если его реяцу навсегда останется в таком виде, он всё равно продолжит делать шаги, полные надежды на то, что что-то когда-нибудь изменится.       Наверное, будь он один, то сдался бы. Сдался бы во всём, не видя смысла бороться, не находя возможности спастись. Но рядом был Соске, нуждающийся в нём, и у Ичиго не было права его подвести. Слишком доверчивыми глазами смотрел на него ребёнок, искренне верующих в абсолютность «старшего брата».       Ичиго легко спрыгнул с камня, поднял катану и, забросив её на плечо на манер Зангецу, направился к Руконгаю, по дороге свистнув Соске, упражнявшемуся с боккеном поблизости. Они последние дни совсем не выбирались в город, так как Ичиго пытался что-то сделать со своей реяцу, а Соске, как и всегда, не имел мнения или желания спорить со старшим. Возможно, получится найти какую-нибудь работёнку. Денег было мало, а состояние кимоно Ичиго начало всерьёз внушать опасения. Да и Соске довольно быстро рос, ему тоже требовалась обновка.       Он решил начать учить младшего фехтованию, поэтому вырезал из крупной ветки боккен и показал простейшие движения. Ичиго предупредил, что является самоучкой и большая часть приёмов придумана им в бою, но чужая решимость не угасла. Наблюдая за его тренировками, Ичиго постепенно осознавал, что титул гения был получен Айзеном не просто так. Соске требовалось лишь примерное направление, а дальше его оценённый всеми в будущем жуткий в своей гениальности интеллект и наблюдательность работали сами. Возможно, тот совмещал в своих тренировках движения Ичиго и шинигами, которых он видел, но Соске продвигался достаточно быстро, чтобы Ичиго начинал задумываться о возможных дуэлях один на один.       Стоило бы бояться этого, или, хотя бы, беспокоиться, но против воли на лице Ичиго расплывалась гордая улыбка. Возможно, он устал от постоянного маятника эмоций от желания защитить до ночных попыток убийства, в конце концов остановившись на первом. Ичиго постепенно смирился, тихо подумывая о том, что нуждается в помощи психолога.       По дороге на двух детей обратили внимание несколько потрёпанных людей, быстро терявших интерес после жуткого взгляда карих глаз. Ичиго довольно быстро смог переработать взгляд школьного хулигана, намекающий, что за лишнее слово можно получить экстренную коррекцию лицевой формы, до выражения лица, почти полностью скопированного с Гриммджоу, полного скрытой жажды убийства, если неосторожный прохожий окажется достаточно тупым, чтобы встать на его пути. Вполне вероятно, что нереализуемое желание убить Айзена, выливалось в подобное. В любом случае, пока Ичиго был слабым, как котёнок, это было не больше, чем блефом. Соске шёл рядом, держась за его спиной, цепко осматривая окрестности. Ичиго не волновался за него, понимая, что тот уже привычен к жизни здесь, и знает намного лучше о скрытых опасностях. — Работа? — старый аптекарь устало вздохнул. — Вы, мальчишки, совсем не в курсе, какой сегодня день? — День, когда вы переродитесь? — саркастически поинтересовался Ичиго.       В Сообществе Душ «перерождение» было аналогично «смерти». Ичиго находил в этом иронию. На его голову прилетел слабый подзатыльник. Соске недовольно зыркнул на старика. — Острый язык, вырвать бы! — старик покачал головой, но в его словах не было злости, лишь ворчание. — Что взять с беспризорников? Сегодня высокопоставленные защитнички из белого града соизволили явить свои лики в нашей дыре. Великое событие…       С языка аптекаря едва не капал яд. Такое отношение получали лишь шинигами. Ичиго нахмурился. Соске сжал его предплечье до побелевших пальцев. Ичиго автоматически положил свободную от катаны руку на его плечи, прижимая к себе. — Что здесь забыли шинигами? — Вы совсем мелкие, чтобы знать подобное. Где-то раз в десять лет они появляются в каждом районе, чтобы провести перепись населения. Чтобы, — старик злорадно усмехнулся, — найти наши семьи, официально. Воссоединить нас. — Они не будут этого делать, — понятливо подвёл чужую мысль Ичиго. — Разумеется. Но перепись провести обязаны. — А что будет, если мы не явимся?       Аптекарь пожал плечами. — Если среди вас двоих незнамо каким образом окажется обладатель реяцу, то даже так никакой Академии вам не светит, потому что в бумагах вас официально не существует. И так, пока вас не зарегистрируют.       Ичиго цыкнул. Взгляд Соске же ясно говорил, что он не видит ничего ужасного в этом. — Так что ноги в руки и пошли, пошли отсюда, либо к ним, либо домой, решайте сами. Я сегодня не работаю, клиентов всё равно не будет, — аптекарь оживился. —       А вот утром я вас жду, мне поступил хороший заказ, один — за травой, а второй поможет мне в лавке. — Посмотрим, — фыркнул Ичиго, но оба понимали, что особого выбора у них не было. — Ладно, куда там надо идти. — У меня есть идеи, — вмешался Соске. — Пойдём, брат. — Идите-идите, — фыркнул старик, и Ичиго краем уха услышал его недовольное беззлобное бормотание. — Конечно, им то никакая помощь не нужна, сами друг друга нашли, чёртовы Айзен.       Ему понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, о чём говорил аптекарь, а после он резко остановился, как вкопанный. Соске настойчиво дёрнул его за край кимоно, и Ичиго направился следом. Он решил, что они — родные братья? Бред же. Они совсем не похожи.       Ичиго возвёл глаза к затянутому тучами небу, ясно отражающему его настроение. Длинная очередь, двигающаяся со скоростью Меноса Гранде к единственному более-менее приличному зданию в их районе. Соске тяжело вздохнул, послав взгляд, полный беспокойства в сторону Ичиго. Они оба понимали, что прогулка под дождём закончится для Ичиго неделей температуры, и это в лучшем случае. Рана на плече затягивалась крайне медленно и тяжело, Ичиго старался беречь её, но всё же кожа периодически краснела, порой даже вызывая воспаление. Он покачал головой, успокаивая Соске.       По его ощущениям прошло несколько часов и неизмеримое количество потраченных нервов Ичиго, когда наконец они оказались внутри здания, перед большим столом. Парочка шинигами с неодобрением покосилась на них, но убийственный взгляд Ичиго вкупе с видом катаны заставил их молчать в тряпочку. Он с лёгким весельем подумал, что вера в то, что в отдаленных районах даже дети могут быть опасны, укрепилась. Пока он размышлял об этом, Соске уже заканчивал отмечаться у одного из клерков, желая как можно скорее увести старшего домой. — А ты? — услышал Ичиго вопрос, видимо, адресованный ему. — Брат? — Да, мой старший брат! Ичиго! — довольно ответил ребёнок.       Ичиго даже не успел слова вставить. — Ну да. Мог и догадаться, вы очень похожи. Айзен Ичиго, записал… — безразлично сообщил шинигами и что-то подписал в документе. — Свободны.       Внутренний голос истерически смеялся на протяжении всего времени, как Соске тащил замершего Ичиго из канцелярии, освобождая место следующим людям. Айзен Ичиго. Злая ирония или шутка судьбы? Или же крепкие оковы, сковавшие не только руки, но и тяжёлым ошейником повиснув на шее, приковывая к этому ребёнку. И ключа не было ни у кого из них… Ичиго блекло улыбнулся, неожиданно останавливаясь, и притягивая Соске в объятия. — Брат? — это слово отозвалось в душе чем-то тёплым, даже раскалённым. — А мы так похожи? — Хм-м-м… Волосы разные.       Ичиго тихо рассмеялся. Соске своё отражение только в реке и видел, нашёл, у кого спросить. — Но все говорят, что похожи. Но это ведь правильно? Мы же братья.       Словно из памяти Соске стёрлись ужасные обстоятельства их встречи. Словно только Ичиго был постоянной константой его жизни. — Да… Пойдём домой? — Эй, смотри, это же он! Тот рыжий ублюдок!       Ичиго резко обернулся на звук, инстинктивно закрывая собой Соске. Мальчик опытно спрятался за ним, зная, что совсем не время спорить со старшим. Перед ним стояли давние знакомые, шинигами, в количестве три штуки. Их зверские лица прямо говорили, что они не забыли прошлого унижения и теперь готовы мстить.       Они явно всё обмыслили, и поняли, что бежали от слабого ребёнка в искреннем ужасе, за что ощутили стыд и гнев, от которых избавиться могла только рыжеволосая голова, снятая с тощих плеч. Катаны были вынуты из ножен и направлены на Ичиго, неспеша достающего свой меч. Те же самые шинигами… но он уже не был тем же. — Думал, сможешь прятаться вечно?! — воскликнул один.       Ичиго заметил, что вокруг стала собираться толпа. И всё её негативное внимание было сосредоточено на шинигами. Он направил катану на самого громкого, другой рукой отталкивая Соске назад, чтобы не попал под раздачу, позволив себе незнакомую холодную ухмылку. В Руконгае не любят шинигами. — Прятаться? Я думал, это вы сбежали, поджав хвосты, когда я убил одного из ваших, — не упустил возможности поднять свой авторитет Ичиго. — Ах ты, сукин сын!       Ичиго отбил первую атаку ножнами, а катаной оставил порез на груди шинигами. Толпа поддержала его возгласами, что разозлило остальных шинигами и заставило их пойти в атаку. Клинки не получалось заблокировать полностью, один обязательно достигал его, поэтому на теле уже появилось небольшое количество глубоких и не очень ран. Ичиго было тяжело сражаться с тремя противниками чистым фехтованием. Раньше он мог бы убить их одним давлением реяцу, а теперь не способен даже защититься от ударов. Это вызывало дикий гнев.       Ичиго почувствовал, что одно лезвие оставило глубокую рану в его больном правом плече и бросил дикий взгляд на виновного в этом, заставляя шинигами отшатнуться. Почему всегда это место страдает?! Пока тот был отвлечен, он оттолкнул одного шинигами в толпу, прекрасно понимая, что живым ему оттуда не выбраться. Да, в дальних районах шинигами крайне не любят. Первый очнулся и снова вступил в бой. Ичиго смог отбить меч одного и направил катану в другого, но на пути встал клинок этого шинигами. К удивлению и шоку обоих, мечи столкнулись, высеклись искры, и катана шинигами разлетелась на осколки. Мужчина упал с ужасом смотря на обломок катаны в руке, а второй начал медленно отходить от Ичиго, но тот уже не обращал внимания ни на него, ни на возбуждённую толпу.       Реяцу. Ичиго чувствовал её! Он ощущал её ускоряющееся течение в своём теле. Она была не такой, как раньше, она была… тёплой. Чистой. Реяцу шинигами. В ней не было примеси квинси, пустого или подчиняющего. Только шинигами. И её стало больше, чем было несколько часов назад. Будто бы разбились цепи, сдерживающие её. Не всё, теперь Ичиго чувствовал всю свою силу, запертую внутри и доступную ему сейчас едва ли на 15%. Но этот уровень уже дотягивал до уровня младшего офицера, что безумно порадовало. На его лице расцвёл полубезумный счастливый оскал. — Ичиго!       Голос Соске заставил Ичиго отвлечься от мыслей и вернуться в реальность. С его лица смылась кровожадность, стоило увидеть младшего перед собой. Оказалось, что Соске уже вытянул его из круга и толпа вдалеке сейчас активно издевалась над выжившими, искренне и чувственно мстя за всё, что накипело за долгие годы унижений. Явно ненадолго выжившими… Ичиго успокаивающе улыбнулся мальчику, возвращая душевное равновесие, и растрепал его волосы. Соске привычно довольно зажмурился. — Испугался? Прости, я забылся… — Ты будто стал сильнее… Странное ощущение…       Ичиго мягко улыбнулся, невольно приподнимая брови. Он уже в таком возрасте так быстро ощутил это?.. Соске действительно гений. Это действительно должно было напугать… но Ичиго продолжал ощущать иррациональную гордость. За своего младшего брата.       Ичиго кивнул в ответ и потянул Соске по направлению к дому. Пожалуй, сегодня он начнет учить Соске контролировать и использовать реяцу. А после можно будет и приобщить его к более тяжелым тренировкам. Сегодня Ичиго окончательно убедился, что многие шинигами готовы будут порвать тебя, если ты окажешься слабее их. Он увидел мир, с которым не смог бы пересечься, будучи временным шинигами, тщательно оберегаемым от неприглядной истины верными друзьями из Готея. Он сам стал частью этого грязного мира, и тот оставил в нём свои несмываемые следы. Ичиго ничего не ощутил, даже понимая, что вновь стал причиной чьей-то смерти, пускай и косвенной. — Ты ведь сейчас о тренировках подумал. Усложнишь их, верно? — Как ты понял?.. — Твоё выражение лица. Оно выглядело так, что адьюкас бы в страхе сбежал. А оно у тебя такое, лишь когда ты думаешь о наших тренировках, брат. — Ты… очень наблюдателен.       Порой Ичиго всё же забывал, что этот мальчик остаётся Айзеном. Он растрепал волосы ребёнка, на мгновение задумавшись. Он быстро огляделся, уведя младшего в небольшой проулок, откуда открывался хороший вид на всю улицу, и можно было легко скрыться в глубине. — Подожди меня здесь, я скоро буду.       Соске забеспокоился. — Пойдём вместе! — Всего несколько минут, обещаю. Я никуда не исчезну, братишка.       Мальчик поджал губы, явно желая поспорить, но молча кивнул, сжав кулаки. Ичиго хмыкнул и скрылся с его глаз в сюнпо. Он не знал, что Соске считал каждую секунду его отсутствия. Первые минуты прошли более-менее легко. На шестой минуте ребёнок ощутил подбирающийся страх. К исходу десятой Соске уже открыто нервничал. Несколько раз он сбивался со счёта от волнения, начиная заново каждый раз. На глазах выступили непрошеные слёзы.       Ичиго ушёл. Ушёл, оставив его одного. Его бросили. Брат больше не вернётся. Не удивительно. Соске лишь приносит проблемы. Поэтому он один. Он никому не нужен. Он никому…       Внезапно его объял порыв ветра, и Соске бросился вперёд, почти сразу утыкаясь в знакомую ткань кимоно. Ичиго пошатнулся, но удержался на ногах. Его лицо приняло виноватое выражение, стоило увидеть, в каком паническом состоянии находился ребёнок. Конечно, периодически им приходилось разлучаться, но каждый раз Соске чётко знал, где находился старший, и понимал, что может в любой момент найти Ичиго. Он погладил Соске по спине. — Всё-всё, я тут, я же обещал тебе. Ну что ты, братишка. Лучше пошли скорее домой, у меня для тебя подарок. — Лучше больше никуда не уходи, — тихо прошептал ребёнок, но Ичиго его чётко слышал. — Для меня это будет самым лучшим подарком.       Ичиго сделал вид, что не услышал чужих слов, но его сердце пропустило удар. К возвращению домой Соске успокоился, и уже настойчивым ожидающим взглядом сверлил старшего. Ичиго намеренно тянул время в ожидании чужих действий. Наконец мальчик требовательно потянул его за край кимоно. — Что такое?       Соске поджал губы. Ичиго ощутил редкое веселье. — Я не понимаю, братишка. Ты что-то хочешь? — Старший брат… — Да? — Ты злодей.       Ичиго подавился вдохом. И это ему говорит Айзен?! Пускай и молодой, но это был Айзен! Впрочем, кажется, сейчас он, действительно, ведёт себя не слишком хорошо… Нет! Глаза Ичиго засверкали. Он ведь теперь тоже был Айзеном! По вине этого ребёнка, к слову. Значит, он имел право вести себя, как злодей. Ичиго старательно попытался скопировать улыбку, всегда царившую на лице Владыки Уэко-Мундо. Соске нахмурился в ответ. — Итак, ты что-то хочешь попросить? — Злодей… — Так что?       Соске сильно надулся, но напоминал милого щенка, чем что-то угрожающе-обиженное. Ичиго ткнул его пальцем в щёку. — Дай мне подарок, старший брат. Пожалуйста! — Ну, раз уж мой младшенький просит…       Ребёнок забыл, как дышать, когда Ичиго с ухмылкой положил небольшой кулёк на пол, в виду отсутствия стола, раскрывая его. Сладковатый запах быстро заполнил пространство. Зрачки Соске дрожали. Маленький вагаси призывно лежал, соблазняя сладким ароматом и приятным розоватым цветом. Мальчик нервно сглотнул слюну. — Как?.. Откуда, брат? — Это обязанность старшего брата. Защищать и радовать младшего.       Ради этой маленькой сладости на один укус Ичиго пришлось договориться с владельцем о месячной доставке вигны в его лавку бесплатно. Тот согласился лишь потому, что видел последствия встречи Ичиго с шинигами, да и репутация рыжего мальчишки в их районе была довольно хорошей для беспризорника, решив, что тому, пожалуй, можно доверять. Ичиго старался не думать о том, как он собирался добывать вигну целый месяц. В любом случае… это стоило неверящего счастья в глазах Соске. — Ешь же, скорее.       Ребёнок осторожно поднял сладость, несколько минут просто вдыхая её аромат. Наконец, он сделал крохотный, неуверенный укус. Ичиго не смог сдержать тёплой улыбки, когда лицо Соске воспылало восторгом. Он долгое время смаковал этот кусочек, пока не сделал ещё один укус, и ещё. — Вкусно?       Соске неожиданно протянул ему кусочек сладости. Ровно половину. — Старший брат, ешь!       Ичиго хотел отказаться, но… по взгляду Соске он понял, что тот никогда не станет доедать то, что он уже отдал ему, даже если эта дорогая роскошь окажется потеряна впустую. Он усмехнулся. Что взрослый, что молодой… если Айзен что-то решил, то даже Мукен его не переубедит… Он взял вагаси из чужой ладошки, делая такой же маленький укус. С его лица медленно сползла улыбка. Соске забеспокоился. — Тебе не нравится?       Ичиго смотрел на сладость в руке пустым взглядом. — Нет, наоборот… Это невероятно вкусно. Я просто не ожидал.       Он не любил вагаси. Но этот маленький кусочек, в котором даже начинки как таковой не было, подсохший и жёсткий, оказался таким вкусным, какими никогда не были сладости в его прошлой жизни. Он доедал его такими же маленькими кусочками, как Соске ранее, тщательно смакуя каждый на языке. Когда тот закончился, Ичиго подтянул младшего к себе. — Когда-нибудь, ты сможешь есть такое, когда захочешь. — Обещаешь? — Да… Я сделаю всё для этого, братишка.