Забыть о ненависти

      Это был не тот странный Пустой, победить которого помогла девушка-квинси — не менее удивительное создание, о котором Бьякуя лишь читал когда-то давно. Это был не другой минус, который мог бы напасть исподтишка, воспользовавшись слабостью изнурённых боем шинигами. Нет. Это был более скрытный враг, терпеливо ждущий подходящего момента для верного удара.       Ледяной дракон, сорвавшийся с чужого, но такого знакомого по десяткам спаррингов зампакто, едва не ударил Кучики в спину, но шинигами успел среагировать, ощутив всплеск холодной, неприятной реяцу. Он никогда не доверял собственную спину Хицугайе, чтобы расслабиться в его присутствии, и не прогадал. — Ублюдок. Так и знал, что рано или поздно ты попытаешься меня убить. — Знал, и всё равно позволил увести себя подальше от капитана Комамуры, — меланхолично хмыкнул Тоширо, проводя ладонью по клинку, собрав кристаллики льда с лезвия. — Самоуверенный идиот. — Кто ещё более самоуверен. — А со вторым даже не споришь?       Теперь становилось ясно, почему тот не сражался во всю силу со странным Пустым. Пока Бьякуя выкладывался на полную, поведясь на яростную реяцу Комамуры, что вела его за собой, заставляя присоединиться к бою, Хицугайя оставался в стороне, почти не тратя реяцу. Всё это время он планировал воспользоваться удобным моментом, чтобы избавиться от него! — Думаешь, никто ничего не узнает? — выплюнул Бьякуя, отбивая атаки ледяного дракона, кружащего вокруг него. — Ты первый попадёшь под подозрения, все знают о нашей конфронтации. — Пытаешься воззвать к моему разуму. Чувствуешь, что проигрываешь? Как жалко…       Хицугайя в сюнпо оказался за его спиной, моментально атаковав мечом, но Кучики успел поставить блок. Тоширо цыкнул: он не мог продавить его, как бы не старался, даже учитывая то, насколько слаб был Кучики после схватки. Несмотря на торжество реяцу, в плане фехтования Бьякуя находился на более высокой ступени, до которой никак не получалось добраться. Проклятый благородный пёс! Тоширо ненавидел его всем естеством за всё: от аристократического лица до самого клана, за все те возможности, которых никогда не было у него. — Неудивительно, что ты всегда отстаёшь в голом фехтовании, — посмеивался Мицуо, закинув руки за голову, пока Тоширо перевязывал раны после спарринга. — В конце концов у Бьякуи с самого детства были учителя, а ты… ну, сам понимаешь. Ты не виноват, конечно.       Шинигами отчётливо скрипнул зубами при воспоминаниях обо всех тех моментах, когда между ними вставали обстоятельства, что всегда были на стороне его оппонента. Даже капитан был намного мягче и терпимее к Бьякуе, хотя и никогда его не выбирал, в отличие от Тоширо! Этого щенка ему подкинули, не более, но Кучики и здесь смог занять место под солнцем. Что с того, что у него ещё не были Запятнанной? Всего-навсего вопрос времени, как оговорился Харада, чтобы проверить решимость мальчишки.       Будущее Бьякуи виделось исключительно светлым и, учитывая особенности наследования капитанского титула шестого отряда, после смерти или отставки Соджуна он смог бы получить новое звание в кратчайшие сроки. Самого же Хицугайю ждало лишь забытиё, бесславная смерть от собственного чудовищного зампакто, или же бессмысленная жизнь в страхе где-нибудь на задворках третьего отряда. Именно это и пророчила ему лейтенант, смотря своим пронзительным взглядом в самую суть. Она понимала Тоширо намного лучше, несмотря на то, что тоже была благородной кровью, казалось ему.       И она так же пылко ненавидела Бьякую. Нет, не совсем, лейтенант искренне ненавидела весь клан Кучики, Бьякуя не был особенным. — Пытаюсь донести до твоей тупой головы, что ты ничего не сможешь скрыть. — Мне и не придётся. Один ты думаешь, что третий отряд такой же, как и остальные. Один ты до сих пор веришь, что наши бабочки питаются нектаром. — Что ты несёшь? — дрогнул взгляд Кучики вместе с его руками.       Он потратил слишком много сил, оба понимали это, и всё происходящее не было схваткой — лишь трепыханиями мухи, медленно погибающей в медовой ловушке. Тоширо не нужно было использовать способности Хьёринмару, но впервые ощущал это единство со своим зампакто, что сейчас тихо порыкивал от предвкушения. Раньше он говорил, кажется, Хицугайя плохо помнил юность в Руконгае, но был уверен, что зампакто пытался с ним говорить. Сейчас — только рычал и ревел, издавая едва ли осознанные звериные звуки.       Наконец, меч Бьякуи вместе с ним самим рухнули на землю: у шинигами не хватало реяцу даже на то, чтобы поддерживать себя в воздухе. Тоширо едва ли мог поверить, что происходящее реально. Он знал, что должен сохранять спокойствие, но улыбка сама наползала на лицо, а реяцу вырывалась из-под контроля, оставляя вокруг изморозь, даже воздух трещал от низких температур.       Катана Кучики была отброшена его ногой до того, как лежащий Бьякуя смог бы до неё дотянуться. Впрочем, тот всё равно не сумел бы её поднять, не в таком состоянии. Хотелось смеяться, шутить, издеваться, и от обилия эмоций Тоширо не мог реагировать, кроме как счастливой ухмылкой. Бьякуя смотрел на него снизу-верх ненавидящим взглядом, и это доставляло только большее удовольствие. — Какого это быть на земле? Обычно перед тобой валялся я, непривычно, правда?       Бьякуя сплюнул кровь. — Какой ты жалкий. Воспользовался моей слабостью и зубоскалишь, словно сам чего-то достиг, — Тоширо замер. — Ты всё ещё бесполезный слабак, которому пришлось ждать удобного случая, чтобы победить. А всё потому, что ты никогда не смог бы достигнуть такого исхода собственными силами… Аргх!       Катана Тоширо вонзилась в его тело, куда-то в спину, и вышла с другой стороны, прорезая землю. Хицугайя не видел точно: глаза застилала чистая ярость, что начисто смела предыдущие торжество и радость. Даже сейчас… он словно был ниже этого ублюдка. Слабак-слабак-слабак, бесполезный слабак. Мог ли капитан думать так же? — Такими темпами тебе никогда не победить Бьякую, — раздался в его голове, как наяву, холодный голос капитана. — Впрочем, тебе и не надо, верно?       Словно Тоширо никогда не смог бы одержать верх. Словно Тоширо было достаточно быть игрушкой для битья, тренировочным манекеном, и это всё, что от него требовалось. Лишь для этого капитан когда-то спас его, и только ради этого он стал офицером. Запятнанная на груди была лишь подачкой, актом жалости и…       Меч покинул плоть Бьякуи, и вновь вонзился в неё, заставив Кучики издать очередной вскрик. И снова. И снова. Алый цвет был всюду, вокруг них росли искривлённые кристаллы льда, напоминая Тоширо о той далёкой сцене в крохотном, продуваемом всеми ветрами домике. Словно стоит ему обернуться, и за спиной будет капитан со своим пронзительным взглядом, а алый на льду — лишь отсветы от бабочек. Только на этот раз Хицугайя полностью осознавал, что делает, и не испытывал мук разума. Гнев заставлял вновь и вновь вонзать меч, пока лёд не покрыл всё вокруг, погребя под собой уже не двигающегося Кучики, и даже покрыв его ноги до колен.       Тоширо разбил лёд вокруг ног, и покинул это неприятное место, покрытое алым льдом, не оглядываясь. Возникла мысль о том, что стоило бы проверить Бьякую, но он отмёл её, как бессмысленную: сколько раз Хицугайя вонзил в него меч, и, даже выживи тот после этой экзекуции, безжалостный лёд должен был забрать последние капли чужой жизни. Хьёринмару согласно заворчал, сворачиваясь во внутреннем мире клубком. — Капитан Комамура, мне жаль, но…       Волчий нос Сайджина дёрнулся, когда капитан принюхался к чему-то. Взгляд его звериных глаз сосредоточился на ребёнке перед собой. От того несло кровью. — Понятно. Значит, мы потеряли всех шинигами, — Тоширо поднял голову. — Какая жалость. Ужасная вылазка, что не говори. Что ж, учитывая уровень опасности, они погибли, как герои, защищая покой духов… и вся прочая чушь, которую я упомяну в отчётах. Возвращаемся в Сообщество Душ, я устал от всей этой беготни.       Комамура помолчал, и внезапно обнажил клыки. Его рычащий голос звучал раздражённо. Огромная ладонь схватила Хицугайю за шкирку и встряхнула. — Ещё одна такая выходка, и ляжешь вместе с ними. Мне хватает врагов вокруг, чтобы ещё следить за собственными подчинёнными, ты меня понял?       Реяцу Сайджина сдавила Тоширо со всех сторон. Мальчишка словно горел, невидимые клыки вонзались в тело, и рвали его на кусочки. Экзекуция продолжалась несколько минут, пока Комамура не отпустил его, и Хицугайя рухнул на землю, пытаясь отдышаться. Духовная сила капитана напоследок хлёстко прошлась по нему, и скрылась. — Д-да, капитан… — Своему капитану доложишь сам. Я в этом не участвовал. — Вас понял. — Подкинул мне подарочек, а сам сейчас счастливо грызёт сладости… — рыкнул уже успокоившийся Комамура. — Отправить ему средство от насекомых, что ли? — Капитан не оценит. — А мне думается, ему понравится.       Звук собственной рвущейся плоти продолжал звучать в голове Бьякуи раз за разом. Иногда на лезвии застревала порванная ткань косоде, и тогда катана проходила тяжелее, застревая внутри. Он не смог бы точно описать эту боль, Кучики её словно не ощущал, поглощённый именно этим невыносимым звуком. После к нему добавился и треск разрастающегося всюду льда. Лёд покрывал его тело, его меч, бесполезно валяющийся неподалёку, даже самого Хицугайю, который продолжал остервенело вонзать в него катану. И в какой-то момент, поглощённый этими жуткими звуками, мир Бьякуи наконец потемнел, и всё стихло.       Боль появилась, когда он начал приходить в себя. Теперь Кучики мог ощутить её полноценно, выдохнув сквозь стиснутые зубы. По ощущениям, его грудная клетка и живот стали подушечкой для иголок, которые никто не додумался вынуть из него. Даже дышать было тяжело, и Бьякуя решил делать маленькие вдохи, вместо глубоких. Так было немного легче. — С пробуждением… малыш.       Бьякуя распахнул глаза, услышав позабытый голос, и попытался вскочить, но мгновенно согнулся от яркой боли. Следующим пришёл раздирающий внутренности кашель. Кто-то поддержал его за плечи и, когда приступ кончился, настойчиво уложил обратно на футон. Подняв испуганный взгляд слезящихся, воспалённых глаз, Кучики с трудом смог произнести пересохшим горлом: — Й-Йоруичи?       Бывший капитан, казалось, постарела на несколько лет. На Бьякую смотрели усталые, безжизненные глаза взрослой женщины, с которой произошло слишком много плохого, чтобы она ещё могла верить в хорошее. В них больше не было хитринки и усмешки, что всегда раньше горела во взгляде Шихоуин.       Женщина невесело усмехнулась. На незнакомо-взрослом лице появилось душераздирающее выражение. Бьякуя не был знаком с этим человеком. Она помогла ему осушить чашу с тёплой водой, и вновь уложила на футон. — Она самая. Давно не виделись. Спросила бы, как ты, да и сама знаю… крайне паршиво. — Не то слово, — помедлив, отозвался Кучики. — Никогда не чувствовал себя настолько отвратительно. — То ли ещё будет. Что за мальчишка был с тобой? — Ты… была там?       Взгляд Йоруичи помрачнел. Её руки сжались на плечах, когда кошка скрестила их на груди. — Не я. Уруру… ты её пока не знаешь. Она моя подопечная… Она и принесла тебя. — Я обязательно поблагодарю её перед возвращением в Готей, — Бьякуя сцепил зубы. — Эта тварь заплатит за всё, когда я доберусь до капитана. — Капитана? Кого ты… имеешь в виду? — Капитана…       Кучики замер на полуслове. Верно, Йоруичи ведь не знала: она сбежала до того, как Айзен Ичиго получил хаори. Бьякуя внезапно вспомнил, кто перед ним. Его дрожащий взгляд сосредоточился на Шихоуин, но женщина уже не смотрела на него. — Это Ичиго, верно? Он… уже должен был стать капитаном. Я, — Йоруичи невесело усмехнулась, но звук больше напоминал всхлип, — сделала всё для этого, в конце концов. Даже мой приговор не должен был испортить его послужной список… — Да, — медленно согласился Бьякуя, не отрывая взгляда от неё. — Капитан Айзен, капитан третьего отряда. Мой капитан.       Впервые с начала их разговора на лице Йоруичи появилось замешательство. — Третий? Не второй? — Капитан второго отряда — Сой Фонг. — Вот как… Кажется, в Готее многое поменялось, — потёрла переносицу Шихоуин. — Конечно, он никогда бы не рассказал мне об этом, но мог бы…       Лицо Шихоуин помрачнело, и она поднялась. Бьякуе потребовались все моральные силы, чтобы не отшатнуться, когда та приблизилась, но Йоруичи лишь поправила одеяло на нём. Её ладони на мгновение задержались рядом с его рукой. — Всё не так, как ты думаешь. И в Готей, боюсь, вернуться не получится… — Я заложник? — остро взглянул Кучики. — Хуже. Скоро ты поймёшь, что тебе на самом деле повезло. Пока ещё так не кажется, но… потом поймёшь, — Йоруичи тяжело встала на ноги, и направилась к выходу. — А сейчас отдохни. Тебе… нужны силы.       Бьякуя приходил в себя ещё несколько раз, но периоды активности длились несколько минут, и он вновь засыпал. Каждый раз он видел рядом с собой Йоруичи, иногда — девочку, что всегда испуганно пищала, стоило ей понять, что он наблюдает. Шихоуин уверяла в сильной истощённости, из-за чего тело едва регенерировало, но Кучики знал, что реяцу восполняется намного быстрее, чем он валялся на футоне. Что-то было не так с его телом.       Впервые получилось подняться лишь спустя месяц, когда периоды между сном растянулись до нескольких часов. И, к счастью, это был редкий момент, когда он оказался один. Придерживаясь за стену, Бьякуя медленно двигался к сёдзи, ощущая, как тело, отвыкнув от физической нагрузки, жалобно стонет. На висках скапливался пот, но Кучики упорно добрался до дверей, и открыл их. Свежий воздух резко остудил красное лицо.       Всё это время Бьякуя жил в небольшом домике, двери которого выходили на обширный двор. Неподалёку расположилось ещё несколько зданий, в окнах одного из которых мелькала знакомая черноволосая макушка Уруру. Прижавшись к стене, Кучики тяжело дышал, но продолжал держаться прямо. — Глупо. Ты ещё не восстановился достаточно, чтобы гулять. Впрочем, если так хочется умереть… вперёд. — Капитан Урахара!       Киске, стоящий неподалёку, оперевшись спиной о стену, взглянул на радостного шинигами непривычно-равнодушным взглядом. Он совсем не походил на того капитана, который всегда мягко улыбался ему при встрече. Бьякуя похолодел: слишком спокойно выглядел мужчина, для того, кто находился в Мире Живых, встретив мёртвого, как наверняка объявил проклятый Хицугайя, наследника клана Кучики. Помедлив, возникла новая мысль: он всё это время был в курсе местонахождения Йоруичи. Капитан Сой Фонг была бы в ярости. — Не кричи, иначе швы разойдутся. И так пришлось по кусочкам собирать, — цокнул Киске. — А из меня лекарь, как из Зараки — учёный. — Вы заодно с Йоруичи? — Король душ упаси. Моя воля — я бы ни за какие блага не пришёл сюда. — Капитан… вы ведь не забрать меня пришли? — помедлив, тихо спросил Бьякуя.       Урахара усмехнулся. — Шихоуин ведь тебе уже говорила. Тебе повезло сбежать из Готея раньше, чем тобой бы занялись всерьёз. — А то, что сделал этот урод, сейчас считается за везение? И что такого ужасного в Готее? Что вы все имеете в виду?       Его смерили оценивающим взглядом. Кучики сцепил зубы, но продолжил упрямо смотреть на задумчивого капитана. — Есть что-то, ужаснее смерти, — наконец Киске отвёл от него острый взгляд, и оторвался от стены. — Иди за мной. Увидишь, кое-что. Может, поймёшь…       Киске шёл так, словно забыл, что Бьякуя находился одной ногой в могиле. Скорее всего, ему было плевать. Сцепив зубы, Кучики оттолкнулся от дома, и направился следом. Шатало его, как беспросветно-пьяного, но шинигами продолжал идти за капитаном, в надежде на ответы на многочисленные вопросы, что терзали разум с первого пробуждения. Ему повезло ни разу не запнуться, и не упасть.       Киске привёл его в одно из зданий неподалёку. Помещение внутри напоминало посредственную лабораторию, где в центре на операционных столах лежали мужчина и женщина. В одном Бьякуя признал офицера Шибу, второй же была та квинси — на её идентификацию ушло гораздо больше времени. Он непонимающе взглянул на Урахару, который проверял капельницы, что стояли рядом с ними, вводя что-то в тело. Оба выглядели крайне печально, бледные и иссохшие: вряд ли они вообще приходили в сознание, в отличие от него. — Знакомься, удивительный союз. Квинси с Пустым внутри и шинигами в искусственном теле человека… — Урахара прыснул. — Самое безумное, что я когда-то делал. Поразительно, что это вообще сработало, учитывая, насколько я был далёк от всей этой темы… — Зачем? — выбрал наиболее приличный из всего списка вопросов Бьякуя.       Киске помолчал. — Зачем… Ты явно не моего склада ума. Учёные не задают бессмысленный вопрос «зачем», а «почему нет»? — капитан усмехнулся со странным выражением. — Потому что, то будущее, которого он хочет достичь, невозможно без чудо-зверька, что совместит в себе всё и ничего. Он умён, но не настолько, чтобы держать в голове всё на свете. Поэтому я вынужден вмешаться и помочь… — О чём вы говорите, чёрт побери? — Вот только они не могут совместить в себе столь противоположные силы, отчего и находятся в коме. Наверное, будь я тут больше пары часов в неделю, то и мог что-нибудь придумать, жаль, что у меня есть куда более важные дела. Так что им, — Урахара похлопал два бессознательных тела по плечам, — приходится справляться самостоятельно. Выживут или нет… любопытно, не находишь? — Я всё ещё не понимаю, причём тут они и Готей… — Как думаешь, твой капитан в курсе о произошедшем? — внезапно осведомился Урахара, задумчиво рассматривая Ишшина. — Я уверен, что Хицугайя доложил ему идеальную историю того, как я героически погиб в бою, — раздражённо отозвался Бьякуя, борясь с тошнотой. — А капитан… — Ичиго всё знает. Если быть точным, он уверен, что ты мёртв, и прекрасно знает, кто виновник. — Простите?.. — Несчастный же ты ребёнок, Бьякуя, — задумчиво произнёс Киске. — Родителям не нужен. Клану бесполезен. Отряду неприятен. Даже твой капитан твоей смерти нисколько не расстроился… Как печально. И, что забавно, ты и сам всё это понимаешь. Поэтому молчишь, и не споришь со мной. Ты всё это видел.       Бьякуя действительно знал это. Знал, но не хотел признавать. Легко не замечать очевидного, в конце концов, когда искренне веришь в лучшее, которого не было. Он знал, что отец не любил его. Иметь наследника было обязательством, и если к жене Соджун ещё испытывал тёплые чувства, то на сына их уже не хватало. Бьякуя привык расти в мире, где единственным, кому он был нужен, кто хотя бы заботился о нём, был строгий дедушка. Но после его смерти этот мир стал совсем пустым и одиноким.       Он пытался заполнить его работой. Отец, не глядя в глаза, отправил его в третий отряд, как Бьякуя и просил, но в душе надеялся, что Соджун хотя бы предложит шестой. Не предложил. Отец никогда не говорил с ним больше необходимого, интересуясь успехами лишь из приличия, и не более. Никогда не смотрел в глаза. Раньше тепло дарила тётушка, заботясь о нём со своей нежной и мягкой улыбкой, но в какой-то момент та стала кривой и насквозь лживой. Бьякуя не знал, что делал не так, он ведь искренне пытался заботиться о ней в ответ, полностью повторял отношение отца и дедушки, но тётя становилась всё дальше и дальше от него с каждой попыткой.       Он пытался найти себя в отряде, но не умел общаться с другими людьми. У Бьякуи не было иной модели поведения, кроме дедушки. Никто не научил его действовать по-другому. Никому это не было нужно. Никому он не был нужен… — Почему? — задал вопрос не Киске, а словно бы всему миру Бьякуя.       Урахара помедлил. — Тебе просто не повезло. Так бывает, — капитан тяжело вздохнул. — В Готее тебя ничего не ждёт. Да, ты можешь восстановиться и вернуться… ну и что? Ичиго выберет Хицугайю, как более выгодную партию, поэтому ничего ты против него не сделаешь, а твой отец никак не вмешается. Сам понимаешь, отношения с Ичиго ему важнее. Итог: либо ты умрёшь сразу, либо Тоширо всё равно сведёт тебя в могилу, но позже.       Капитан выберет Тоширо. Почему? Разве Айзен-тайчо не выглядел более мягким именно к нему… Бьякуя начал постепенно осознавать. Капитан был добр лишь к тем, кто не знал его слишком близко. Те, кто стояли рядом, сталкивались с его строгостью и жестокостью, от них требовали многого, но и получали они больше других. Хицугайю всегда третировали, и раньше Бьякуя ошибочно считал, что это потому, что он лучше.       Нет. Хицугайю просто готовили к его будущему. Когда самого Кучики давно списали в утиль. — Почему капитан выбрал его, а не меня?       На этот вопрос у Киске не было ответа. Он и сам не до конца осознавал, почему из двух мальчишек Ичиго отдавал предпочтение именно неотёсанному щенку из Руконгая, игнорируя явно обожающего его будущего наследника клана Кучики. С Хицугайей было слишком много очевидных проблем, взять хотя бы неустойчивую психику и явно сломанный зампакто, когда Бьякуя был намного более предсказуемым. Из-за лейтенанта? Соджуна? В чём же была причина выбора? — Спроси сам в будущем. Вот только, чтобы добиться ответов у Ичиго, нужно выбить их, — Киске усмехнулся. — Поверь голосу опыта. Он не станет говорить, пока ты не загонишь его в угол. И то, даже в таком случае, твой капитан станет лишь опаснее. Если тебе нужны ответы, то придётся стать значительно сильнее, чем сейчас… Ах да, точно. Я совсем забыл о твоей главной проблеме. — О чём вы?..       Бледный Бьякуя уже привалился к косяку двери, держась в сознании лишь на упрямстве и жажде ответов. Он должен был добиться всей правды, как бы горько не было. — Причина, из-за которой ты не восстанавливаешься. Внутри тебя остался лёд. — Какой лёд? Почему не убрать его? — Не всё так просто… не знаю уж, что у вас там с Хицугайей произошло, но внутри твоего мира застрял кусок льда его Хьёринмару. Считай, что часть его зампакто. Он и рвёт тебя изнутри, и вся твоя реяцу сосредоточена на том, чтобы не дать тебе замёрзнуть заживо, — Киске помедлил. — Твой зампакто безостановочно дрожит последний месяц, постоянно покрываясь льдом, Йоруичи большую часть времени передаёт ему собственную реяцу, чтобы хоть как-то помочь. Бесполезно, впрочем. Скоро ты погибнешь.       Всё? Смерть? Кучики отреагировал на чужие слова значительно спокойнее, чем ожидал. Он уже должен был умереть от рук Тоширо, какая разница, что это произошло немного позже. Нет… он в принципе не должен был рождаться…       Все слова Киске должны были сломать его, но Бьякуя почти ничего не ощущал. Всё это… он подсознательно уже знал. Подозревал, по меньшей мере. И теперь хотелось лишь осесть на пол и уснуть. Лишь проклятое благородное воспитание заставляло оставаться на ногах. — Впрочем, есть шанс. Маленький, но есть. Вопрос лишь в том, хочешь ли ты попытаться выжить? — Зачем? — Я повторюсь. Учёные не задают бессмысленный вопрос «зачем», а «почему нет». Почему бы не попытаться? Разве жить не в любом случае лучше, чем умереть? — Я ненавидим родителями, кланом и собственным отрядом. Меня пытался убить мой напарник. Внутри меня осколок льда, который скоро заморозит меня насмерть, — Бьякуя невесело усмехнулся. — Есть ли хотя бы одна причина, по которой я должен жить?       Капитан пожал плечами. — Йоруичи расстроится. Уруру тоже к тебе привязалась. Ну, не особо и интересно, но может в тебе есть желание доказать своему капитану, что он ошибся, выбрав Тоширо. Выбирай сам, или ищи другую причину.       Киске взглянул на него тёмным взглядом, словно… понимал Кучики, как никто другой. — Умереть всегда легко, мальчик. Ты можешь покончить со всем в любой момент. А жить намного сложнее. Зато интереснее, не думаешь? — Бьякуя иронично хмыкнул. — Мне нужно возвращаться в Готей. Скорее всего в следующий раз у меня получится выбраться только через несколько месяцев, которых у тебя нет. Решай сейчас.       Бьякуя взглянул на тела на операционных столах. — Они ещё живы? — Борются, как ни странно. Сам ожидал, что погибнут со дня на день, но нет.       Попытаться? Зачем… или же, и правда, а почему нет? Он в любой момент может покончить со всем, к тому же, шанс выжить и так совсем крохотный, Бьякуя может с ним не справиться. Так какой смысл отказываться? — Хорошо… Капитан Урахара, как вы можете спасти меня? — решился Кучики. — Спасти себя можешь только ты сам, — странно усмехнулся Киске. — Я лишь дам тебе возможность, а вот сможешь ли ты воспользоваться ей — зависит от тебя. Что ж… как ты думаешь, может ли шинигами стать неполноценным Пустым? — Это невозможно. Он либо умрёт, либо полностью пустофицируется. — Но есть и третий вариант. Для самых безумных. Надеюсь, в тебе достаточно безумия, чтобы осилить его…       Руконгай, как и всегда, печалил Ичиго своим невыносимым жаром. От солнца некуда было сбежать, и всё, что капитану оставалось, обмахиваться своим веером чуть быстрее, чем обычно. В такую погоду он бы предпочёл сидеть в своём кабинете или, намного лучше, поместье, есть холодный арбуз, и листать Вестник Сейретея. Жаль, что прекрасным мечтам не всегда суждено сбываться…       Соджун, идущий неподалёку, приятно холодил своей реяцу, но этого всё равно было преступно мало. Большая часть чужой духовной силы уходила на то, чтобы создать комфортные условия прогулки своей жены. Айзен бросил на неё взгляд из-под опущенных ресниц.       Госпожа Кучики была прекрасной женщиной, но крайне слабой и болезненной. Женщина большую часть жизни провела в клане, отчего её кожа напоминала полупрозрачное полотно, где просвечивали нити вен. Неживые голубые глаза смотрели вперёд, на лице не возникало никаких эмоций. Прекрасная кукла, на которую Соджун впервые обратил внимание не из-за клановых обязательств. После гибели Бьякуи леди совсем захворала и в капитане Кучики внезапно вспыхнули вина и ответственность. Прогулка по Руконгаю была одной из уступок, редких желаний, что высказала его жена. Но сам Соджун не знал его, отчего принял решение обратиться к Ичиго. Мудро, конечно, но Айзен стребует с него за это десерты из недавно открывшегося ресторанчика в первых районах.       Нет, не карпов. Особый вкус карпам Кучики придавал факт воровства и нарушения правил. Если Соджун просто отдаст их ему, рыба ничем не будет отличаться от той, что плавала в пруду у дома. — Госпожа, как вы себя чувствуете? — осведомился Соджун. — Приемлемо, глава. Благодарю за беспокойство.       Ичиго словно абзац из книги благопристойного поведения читал, а не разговор супругов слушал. Печальное зрелище. Алый разлетелся вокруг, изучая обстановку, один из мотыльков хотел присесть на плечо госпожи Кучики, но Соджун, не глядя, смахнул его. Мотылёк отлетел, но затаил обиду. — Неподалёку есть открытая веранда, где подают восхитительный османтусовый чай, — подал голос Ичиго. — Окружающий вид не менее хорош, хозяин постарался воссоздать небольшой участок леса, что благотворно влияет на самочувствие. Возможно ты, Соджун, не устал, но думается мне, что прекрасная госпожа порядком устала.       Не будь здесь леди, Айзен бы выразился менее прилично, но благо, что до Кучики дошло. Его жена, воспитанная в лучших традициях благородных кланов, не могла признаться, что уже измучена этой прогулкой, и была вынуждена терпеть. Женщина, незаметно от мужа, бросила полный немой благодарности взгляд на Айзена, и тот ответил понимающей улыбкой. Соджун поспешно привёл госпожу на упомянутую веранду, и леди едва сдержала облегчённый вздох, заняв стул. Наверняка её отвыкшие от долгих прогулок ноги тяжело гудели. Капитан Кучики во многих вещах был поразительно слеп. — Вы советовали чай из османтуса? — впервые обратилась к Ичиго женщина. — Могу ли я осведомиться, что лучше всего сочетается с ним? — Сомневаюсь, что леди планирует продолжать прогулку, — Кучики облегчённо кивнула. — В таком случае я могу предложить клубничный тирамису. Одна из новинок Мира Живых. — О который ты, конечно, в курсе, — беззлобно фыркнул Соджун. — Признайся честно, тебя уже все хозяева десертных и чайных заведений в лицо знают. — Это обязанность капитана информационного отряда: знать всё. К тому же, это наглая ложь. Не все… — Айзен-тайчо, приветствую вас! — приблизился к их столику хозяин. — Отрадно видеть вас столь скоро! Желаете как обычно или что-то новое?       Кучики бросили на него весёлые взгляды. Ичиго прикрыл лицо веером, но, тем не менее, недрогнувшим голосом сделал заказ. После чего убрал веер, строя невозмутимое выражение лица, словно ничего и не было. — Ответь мне, куда уходят лишние килограммы? В волосы? Или ты сжигаешь их спаррингами с Зараки? — Всё вышеперечисленное.       И немного организм Пустого. Совсем немного.       Впервые за всю прогулку на лице госпожи Кучики возникла улыбка. Женщина прикрыла её ладонью, но Соджун не мог не заметить. Судя по пропавшему взгляду, тот никогда раньше не видел, насколько прекрасна его счастливая жена. Ичиго с интересом наблюдал, как тот терялся в ней. Принесённые десерты лишь добавили сладости.       Инстинкты Пустого внезапно подали голос. Кто-то смотрел на него в упор — Ичиго привык к подобному в Руконгае, однако что-то цепляло в этот раз по-особенному сильно… Айзен сделал глоток османтусового чая, бросая едва заметный взгляд в нужную сторону. Чашка замерла у его губ. — Ичиго? В чём дело? Что-то не так с чаем? — заметил заминку друга Соджун. — Нет. Нисколько. Чай как никогда хорош…       Черноволосая головка девочки спряталась за деревом. Ичиго не мог ошибиться: он знал эти фиалковые глаза, как ничьи больше. Он никогда бы не смог перепутать их с кем-либо. Это был тот самый человек, что когда-то привёл Айзена в этот мир, отдав собственные силы и будущее…       Рукия вновь выглянула, но на этот раз Айзен смотрел прямо на неё. На его лице медленно растянулась бессильная улыбка. Один из алых мотыльков внезапно сел на голову девочки, заставив её восторженно пискнуть. Госпожа Кучики, заметив необычную реакцию, последила за его взглядом, и заметила девочку. Не имеющая фамилии в этом времени, совсем крохотная Рукия держала в ладонях Алого, рассматривая бабочку восхищённым взглядом. — Вы знаете её, капитан Айзен? — тихо поинтересовалась женщина, поглощая реакцию незнакомой девочки на столь привычное для неё самой насекомое. — Очередная сирота из Руконгая, — отозвался Ичиго, постукивая веером по подбородку. — Обычно они значительно грубее. Отрадно видеть свет в глазах этого ребёнка. — Кажется, она вам нравится. — Не могу отрицать. От одного взгляда сердце болит, — Кучики медленно оторвалась от Рукии, и перевела вопросительный взгляд на Ичиго. — Детям в Руконгае очень тяжело, госпожа. Поверьте, ведь я вырос сам в восьмидесятых районах, и вырастил младшего брата. Это почти невозможно. Любая ошибка может стоить жизни… — Ичиго, не стоит говорить о столь суровых вещах перед леди, — недовольно остановил его Соджун, пресекая рассказ. — Это не то, что должна слушать нежная госпожа. — Извиняюсь. На мгновение вспомнилось своё прошлое… Госпожа, мне бесконечно жаль за свои неразумные слова.       Та, не отрываясь, смотрела на Рукию, что играла с бабочкой, забыв обо всём. Потрёпанное кимоно, едва не рассыпающееся на ней, израненные коленки и ободранные костяшки, бесконечная грязь повсюду… Взгляд женщины скользил по всем деталям, неспособный найти причины радоваться. Но девочка, смеясь необычайно счастливо для той, у кого ничего не было, бежала за Алым, что намеренно медленно и низко летел от неё. Ребёнку, у которого ничего не было, даже надежд на будущее, для счастья хватило игры с мотыльком. Госпожа Кучики медленно приложила ладонь к сердцу.       Она не помнила, чтобы собственный сын улыбался ей. Этот ребёнок, смерть которого, казалось ранее, не так сильно ударила по ней, никогда не поднимал на неё взгляда. Они встречались лишь на официальных мероприятиях, не более того… но могла ли быть причина в ней? Госпожа не помнила, чтобы за всю жизнь подарила хоть одну улыбку своему собственному ребёнку. Она обнимала его? Играла с ним? Читала ли ему сказки? Заботилась ли о нём?       По щеке скатилась первая слеза. Сердце болело в груди, стенало и выло по её погибшему ребёнку, которого леди никогда не любила правильно. Она сама не дала Бьякуе ни единой причины, чтобы улыбаться ей, хотя и была его матерью. А капитан Айзен заставлял чужих детей смеяться своим зампакто, хотя это никогда не было его обязанностью… — Муж мой, — внезапно позвала севшим голосом женщина, заставив Соджуна замереть с непривычки. — Могу ли я попросить вас об удовлетворении моей низменной слабости? — Госпожа… Жена моя, я удовлетворю любую вашу просьбу, если та принесёт вам хотя бы немного счастья.       Леди Кучики поднялась, взяв со стола собственную чашку чая, к которому не притронулась. Когда капитан попытался пойти следом за ней, Айзен остановил его веером, взглядом приказывая не вмешиваться, а наблюдать. Алый сменил направление, и привёл Рукию к госпоже, что уже ждала её неподалёку. Девочка перестала смеяться, напуганная появлением незнакомой благородной леди. Кучики присела перед ней на колени, неуверенно улыбаясь мягко и тепло. Было заметно, что ей подобное непривычно. — Здравствуй. Тебе было весело играть с Алым? — Д-да! Бабочки капитана Айзена самые красивые, но я никогда не видела их так близко! — по-детски непосредственно согласилась Рукия. — Вот как. Да, они самые красивые. Ты не устала? Я видела, что ты очень долго бегала за ним. — Нет, совсем нет. Я очень сильная, и энергии у меня много. — Выпей немного.       В руки беспризорницы вручили чай, купить который даже зажиточные плюсы могли лишь после месяцев тяжёлого труда. Рукия, не знающая его цены, с удовольствием опустошила чашку, и счастливо улыбнулась. — Спасибо, госпожа! Очень вкусно!       Леди Кучики не могла не улыбнуться в ответ. Мог ли её сын улыбаться ей так же, если бы только она была немного мягче к нему? Если бы поднесла немного воды после тяжёлой тренировки? Помогла обработать кровоточащие ладони? Похвалила? — Как… тебя зовут? — Рукия! — Рукия… не хочешь пойти со мной? Я бы хотела удочерить тебя, — девочка округлившимися глазами смотрела на смущённую женщину перед собой. — Не могу обещать, что тебе будет легко, но я могу уверить, что у тебя всегда будет кров и еда.       Девочка замялась. Ичиго продолжал удерживать Соджуна уже собственной реяцу и Алым. — Я… правда я? Вам нравлюсь я? Вы точно хотите взять меня?       Что говорить про Кучики, если даже у Айзена после этих жалких слов что-то заскреблось внутри. Ему больше не нужно было сдерживать Соджуна: взгляд капитана уже стал несчастным и согласным на всё. — Да, Рукия. Я хочу забрать тебя… домой. Пойдём со мной, хорошо? — Вам конец от совета клана, — шепнул Ичиго на ухо Соджуну, прикрыв губы веером. — Ещё скажи, что ты в этом не участвовал, — ответил негромко Кучики. — Со мной будешь стоять перед стариками. Они тебя любят, не будут сильно ругаться. — Поздравляю с новой дочерью. Надеюсь, заботиться о ней ты будешь намного лучше, чем о сыне. — Я… буду. Обещаю, Ичиго.       Совет клана не особо громко ругался. Учитывая, что состояние здоровья госпожи Кучики едва ли позволяло в данный момент задумываться о новом наследнике, усыновлённый ребёнок выглядел разумно, пускай и поспешно. Соджун отказался ждать. От одного взгляда на цветущую жену, что возилась с Рукией всё свободное время, он был готов сделать всё, чтобы это продолжалось. — Рукия совсем крохотная для кролика, что должен был указать тебе путь, — задумчиво произнёс Зангецу. — Да и Бьякуя был слишком молод. Впрочем, Тоширо, напротив, выглядит старше. — Не забывай, что шинигами выглядят так, как себя ощущают, — прижал веер к подбородку Ичиго. — Рукия ещё не чувствует себя достаточно взрослой. Бьякуе не нужно было брать ответственность за весь клан. А Тоширо, напротив, в этом времени намного тяжелее жить. Все они выглядят на свой внутренний возраст. — Вы молоды в душе, хозяин мой. — Я всегда молод.       Юрико искренне полюбила Рукию. Его лейтенант с радостью возилась с ней, иногда брала с собой в отряд, где Ичиго мягко улыбался девочке, позволяя Алому играть с ребёнком. Очень часто юная Кучики сидела рядом с его столом, тихо наблюдая за работой, или же неаккуратно заплетала волосы в кривоватую косу. Рукия неоправданно сильно доверяла ему, не чувствуя страха от холодной и горькой реяцу, отчего Айзен ощущал странные эмоции. Не могла же она… помнить что-то…       Эта девочка была единственной, к кому у Ичиго не было никаких требований и планов. Подчинённые переглядывались, не понимая причин необычайной мягкости своего капитана, и только Юрико радовалась. Тоширо скрипел зубами, но на этот раз Айзен пресёк все его безумные мысли одним взглядом, обещающим весьма мрачное будущее, если тот совершит глупость. — Хозяин-хозяин! Вы скучали-скучали? — Конечно. Я очень скучал по тебе. Принёс что-то интересное?       Ичиго не ожидал многого. В конце концов, всё, наконец, завершилось. И он оставался живым. Теперь нельзя было предсказать, как сильно изменилось будущее, а значит ему нужно было стать в несколько раз осмотрительнее… — Да-да! Хозяин, в Мире Живых, удивительно-удивительно! — В Мире Живых?       О? Неужели есть что-то, чего он не знал? По лицу Айзена зазмеилась ухмылка. Моно, виляя хвостом, докладывал своему хозяину невероятные новости, что кардинально меняли все его планы и мысли…