Звук темноты. Часть I

      Ядовитый звон заполняет сознание и сводит с ума. Он оглушает словно от удара молотом. Это тяжёлое гудение кажется монотонным и мерзким, не даёт различить ничего вокруг себя и вызывает ощущение тошноты. Ни эхо от ближайших стен, ни тиканья часов, ни рёва автомобилей на улице. Ни даже собственного сердцебиения не слышно. Только этот жуткий оглушающий фон. Он чрезмерно громкий, что для Дьявола Адской Кухни является «тишиной». В его понимании, тишина означает совсем не то, чем она являлется для других людей. Она может быть и оглушающей, как эта. Но всё равно — это тишина, сравни с темнотой, в которой невозможно ориентироваться. А сильная боль от ушибов по всему телу добавляет контраста этой картине беспорядочного хаоса паршивых ощущений.       Что произошло? Выстрел. Точно. Сколько времени прошло с того момента? Сколько он лежит здесь? И вообще, где это «здесь»? Ведь обоняние по прежнему работает, и это уже точно не набережная. Дьявол тянет руку, чтобы ухватиться за голову, словно это поможет приглушить ноющую боль, но с ужасом обнаруживает отсутствие маски.       О, Боже. Всё может быть куда хуже. Надо срочно разобраться, что происходит, кто уже успел увидеть лицо Мэтта Мёрдока, и не находится ли он уже в камере с решёткой или в плену у банды? Эти вопросы прорезаются сквозь толщу отвратительного гула в голове и скатываются в один сплошной ворох паники.       Дьявол пытается приподняться на локте, но тут же встречается с режущей болью в боку. Нащупав в этом месте заклеенную крупными пластырями рану, он осознаёт, что под ней уже наложен шов. И не только в этом. Везде, где он успел словить порезы в минувшей схватке наложены, швы или повязки. Он аккуратно приседает на кровати. В воздухе можно уловить запах высохшей крови, медикаментов, пыли, бумаги старых газет. Чуть дальше, возможно, из других комнат, доносятся запахи дегтярного мыла и дешёвых полуфабрикатов. Значит всё-таки не тюрьма, что уже чуточку лучше. — Эй! — Мэтт произносит вполголоса и с ужасом обнаруживает, что не слышит сам себя. — Эй, есть тут кто?!       Только вибрация голосовых связок отдаётся по телу. Значит голос на месте, пострадал слух. Решая проверить ещё раз, нащупывает деревянную часть кровати и стучит по ней — глухо. Щелчок пальцами, хлопок ладонями — глухо. Осознание этого кидает в холодный пот.       Вытянув трясущуюся руку вперёд, Мэттью медленно встаёт и медленно движется наощупь. Пара шагов вперёд, и колено смачно врезается во что-то твёрдое — тумбочку или стул. Отшатнувшись в сторону ловит ещё один угол, падает и, вероятно, сносит кучу мелких предметов с поверхности. Разбилось ли что-то — понять невозможно, но попытка привстать с пола тут же отзывается свежими осколками в ладони, а голова ударяется об угол того же самого стола. Кажется внутренний радар сбит окончательно, ведь по интуитивным ощущениям, край стола должен быть в другом месте.       Из-за осознания собственной беспомощности и неизвестной пустоты вокруг хочется взвыть. Неужели, этот кошмар настиг его, при том в такой неподходящий момент? В последний раз он чувствовал себя настолько жалким лишь в детстве, когда узнал об ужасной смерти своего отца. Запаниковав окончательно, делает ещё несколько шагов с вытянутой вперёд рукой и встречается со стеной. Скорее всего комната совсем небольшая. Движение руки в сторону и она снова больно ударяется о какие-то предметы.       Растерявшийся Дьявол опирается спиной к стене, стараясь успокоить дыхание и сконцентрироваться. Гул в голове не перестаёт давить на сознание, и попытки прийти в себя остаются безуспешными. Придётся исследовать помещение на ощупь, не надеясь на привычную эхолокацию, и делать это как можно осторожнее.       Мёрдок снова вытягивает руку, и собирается двинуться вперёд, но внезапно натыкается на… кого-то! Он резко отшатывается назад, но стена не позволяет уйти дальше. Сердце начинает бешено колотиться, а мозг истерично ищет догадки и продумывает варианты дальнейших действий. Давящая боль в голове нахлынывает новой волной, после чего уступает новому мерзкому ощущению мелкой дрожи по всему телу.       В этот момент Мэтта за плечо берёт чья-то тяжёлая рука, затем вторая тихонько прижимает его к стене, словно призывая к спокойствию. Похоже, что незнакомец не настроен агрессивно. Мэтт замирает и, насторожившись, старается заставить заработать оставшиеся чувства. Нос улавливает слабый запах оружейного масла, пороха, солярки и ещё один уникальный запах, из тех, что обычно присущи каждому человеку, уж очень знакомый. Неужели Кассл? Было бы неплохо, всё-таки они оба оказались там. Уж лучше он, чем кто-то другой, хотя раскрываться ему он совершенно не планировал. При других обстоятельствах, он был бы одним их последних людей, кому бы он хотел показать своё лицо. Но не сейчас. Сомнения не покидают Мэтта Мёрдока, и он задаёт вопрос в пустоту: — Фрэнк, это ты?       Но у ответа не было шансов быть услышанным. Мэтт неуверенно тянет дрожащую руку вперёд и касается плеча «собеседника». Тот немного отстраняется, но всё таки не уходит. Мэтт ведёт рукой по ключице, которая, судя по своему внутреннему рельефу, уже имела переломы, а затем, его пальцы цепляются за цепочку на шее. Он вытаскивает из под одежды металлические армейские жетоны, в связке с которыми находится и обручальное кольцо. Чувствительные кончики пальцев различают гравировку на холодной металлической поверхности жетона, и она подтверждает имя их владельца - Фрэнк Кассл. А на внутренней стороне кольца обнаруживается витиеватый шрифт и, похоже, там тоже присутствует его имя и ещё какие-то слова. Но владелец выдёргивает цепочку из руки прежде, чем Мэтью успевает распознать их. Что ж, в любом случае, обоняние не подвело, одной загадкой меньше. — Где я? Мы у тебя дома? — это довольно глупые вопросы, откуда у Карателя, так называемый, «дом»? Он решает перефразировать. — У тебя… в убежище? — тоже звучит по-идиотски, но Мэтт тут же находит правильную формулировку — Мы в безопасности?       Можно было только интуитивно предполагать, что он говорит с достаточно комфортной для собеседника громкостью, и надеяться, что голос не дрожит так предательски, как ему кажется изнутри. — Фрэнк, если это так, то коснись моей правой руки, а если нет, то левой, — умоляюще просит Мэтт, слегка вытянув и держа перед собой дрожащие руки. Немного погодя, тяжёлая горячая ладонь крепко обхватывает правое запястье. — Мы одни? «Да» — последовал тактильный ответ из глухой пустоты.       Мэттью немного успокаивается, но остаётся ещё вопрос, который беспокоит его не меньше. Собравшись с мыслями он задёт его: — Кто-нибудь видел моё лицо, кроме тебя? — Мэтт тараторит этот вопрос нетерпеливо, так как больше всего боится получить на него положительный ответ. Он напряжённо ждёт отклика, неосознанно подавая вперёд левую руку. «Нет».       Мэттью облегчённо вздыхает, облокачивается на стену и сам в ответ хватает руку Карателя в знак благодарности, пока сам не понимая за что. Он даже на минуту забывает о давящей головной боли.       Мёрдок оказался в компании Фрэнка Кассла, который вроде бы проявил дружелюбие, но всё-таки, он не может ему доверять. Быть гостем серийного убийцы, который уже был противником в нескольких стычках, не особо воодушевляет. Ситуация вынуждает его просто полностью положиться на бывшего врага. Может, всё вовсе не так, как он «сказал». Беспокойство не угасает, но поделать нечего. Сейчас Мэтт Мёрдок обезоружен и полностью уязвим, и можно лишь понадеяться, что он действительно в безопасности. Ведь если бы Каратель захотел избавиться от назойливого Дьявола Адской Кухни, то уже давно бы это сделал.       Кассл медленно тянет Мэтта за собой, попутно предостерегая, чтобы он не наступил на осколки, разлетевшиеся по полу и усаживает обратно на кровать. Через пару минут в нос резко ударяет запах дешёвого виски. Запястье снова ощущает крепкий хват и ладонь тут же обжигает прохладная жидкость. Так же грубо щипцы цепляют застрявшие в ладони осколки и резко вытаскивают их по одному. Это заставляет Мэтта зашипеть от боли, одёргивая руку, но, кажется, лекарь не собирается с ним церемониться и только крепче сжимает хват. После пары оборотов бинта в руку дают какую-то таблетку. Судя по запаху — это аспирин или что-то вроде того. А в другую толкают стакан, в котором, похоже, вода из-под крана. Мэтт не возражая проглатывает таблетку и делает пару глотков, неуклюже пролив на себя часть воды. Напористое движение заставляет Мэтта лечь, и ему ничего не остаётся как поддаться.       Вся эта ситуация напрягает Дьявола, но он вынужден признать: сам бы он не справился. — Спасибо. Надеюсь, твоё плечо в порядке.       Всё, что он может сказать. Сейчас он просто считает глупым говорить что-либо ещё, ведь из-за монотонного гудения в голове и невозможности услышать свой собственный голос ему начинает казаться, что он находится в каком-то вакууме, и его слова остаются неуслышанными. В этот момент в голове проскальзывает ужасная и пугающая до дрожи мысль — что если это навсегда? Что если он теперь ослеп по-настоящему? Теперь с миром его будут связывать только осязание и запахи и ничего больше. Мэтт обречённо вздыхает и старается отбросить эти мысли в сторону. Паниковать рано, он уже был оглушён пару раз, просто не так сильно. Дьявол слабо убеждает себя, что скоро это всё закончится и встанет на свои места. — Ты наверное удивлён, да? — Мэтт задаёт риторический вопрос, не рассчитывая получить на него ответ. Но чуть погодя ощущает слабый толчок по правой руке, на что он лишь невесело усмехается. — Извини, если разломал тебе что-то ценное. Я надеюсь, что скоро буду в состоянии свалить отсюда и больше не досаждать тебе.       После этого на его грудь падает какой-то мягкий комок, который пахнет пылью и старыми антресолями. Мэтт щупает это, разворачивает и понимает, что это шерстяной плед. Мдаа, хозяин продолжает блистать гостеприимством! Он просто принимает это с ухмылкой и, наконец, позволяет себе расслабиться.

***

      Мэттью медленно просыпается от тихого жужжания бытовой техники. Он не сразу осознаёт своё местоположение, но постепенно вспоминает произошедшее. Набережная, выстрел, пустота, Кассл. Да, Кассл… Он теперь в курсе. Придётся отныне быть с ним осторожнее, ведь он теперь знает слишком много. Все слабости Сорвиголовы, его уязвимые места, окружение Мэтта Мёрдока. Придётся договариваться и идти на компромиссы.       К его счастью, мерзкий звон в ушах немного утих и теперь стало возможно различать некоторые звуки вокруг себя. Но голова не перестала болеть, и теперь это состояние больше напоминает похмелье.       Мэтт может распознать гудение холодильника, вентиляции и тиканье часов в другой комнате. Эти звуки доступны любому человеку, но Дардевилу этого недостаточно. Ему нужно осознать пространство полностью, услышать его, чтобы ощутить себя по-своему зрячим. Мэтт приподнимается на кровати, старается сильнее погрузиться в море звуков и понять, что его окружает.       Сосредоточиться очень сложно. Каждая звуковая волна ударяется о поверхность и создаёт в голове образный рисунок пространства огненно-красных цветов, но в этом состоянии всё словно троится и рябит, и мозг просто не может воссоздать окружающую картину как положено. Где-то рядом стоит стол, но не понятно где на самом деле его края. Какие-то предметы разбросаны на нём. Что это? Сколько их? Можно догадаться, что в комнате пара стульев, а может и кресел, какие-то полки или шкафы возле стены.       Этот недостаток информации дико раздражает. Хотя бы обоняние дорисовывает образ, добавляя запахи, а осязание даёт понять движения воздуха. В помещении немного сквозит, и крепкий запах пыли, пороха и оружейного масла разбавляет аромат подогретой еды. В размытой картинке окружения Мэтт распознаёт присутствие второго мстителя. Он возится в другой комнате, судя по всему на кухне, брякая жестяными тарелками и чем-то ещё. Но Мэтью не спешит заявлять о своём пробуждении и просто пользуется возможностью ещё немного побыть наедине и успокоить вспышки образов в голове.       Он проводит так около получаса, пока Фрэнк наконец не заходит в комнату и не обнаруживает его бодрствующим. Он недолго стоит в дверном проёме, после чего медленно заходит и садится на стул рядом. Он не был уверен, осознаёт ли Мёрдок его присутствие, но Мэтт решает не тянуть и начинает диалог первым: — Здравствуй, Фрэнк. Я знаю, ты тут.       Кассл был немного озадачен, но всё же немного погодя, интересуется: — Ты меня слышишь? — Да. Но очень плохо, — Мэтт слегка морщится и потирает виски. — Голова трещит.       Каратель сидит молча. Наверное, любой другой человек подумал бы, что он абсолютно спокоен и равнодушен, только Мэтт знал, что он напряжён. И это было действительно так. У него была масса вопросов и он просто не знал с чего начать. Мэтт уже мысленно был готов к допросу, но всё ещё не решил, выдавать ли все козыри сразу или лучше не стоит. Он был очень признателен Касслу за выручку, поэтому посчитал, что он заслуживает получить хоть какие-то ответы. В итоге Фрэнк, всё-таки, решается задать самый животрепещущий для него вопрос: — Что это, мать твою, за хрень?! — Прорычал он, вложив максимум недоумения в интонацию.       Мэтт лишь пожимает в ответ плечами, на что Каратель уточняет: — Ты реально слепой? — Да, это так. — Когда я снял с тебя шлем и увидел слепого адвоката, я, конечно, был… кхм… в ахуе удивлён. Но всё-таки подумал, что ты притворяешься слепым в реальной жизни. Я продолжал так думать, даже когда ты очнулся. Думал ты прикидываешься, играешь эту роль. Типа, железное алиби. — Фрэнк замолчал. — А потом что? — Мэтта действительно заинтересовали предположения Карателя. — Потом я увидел, как ты разнёс тут всё. Так натурально уебаться об стол даже актёр с оскаром не сможет! — Тебя это убедило? — Нет. Меня убедило не это. — Что же тогда?       Кассл снова замолкает, словно обдумывая свои слова. — Пока ты тут барахтался, я наставил на тебя ствол, — произносит он, понизив тон. По спине Мэтта пробегает холодок, и Кассл немного помедлив, продолжает. — Думал, это тебя по-любому выдаст. Я даже курком щёлкнул для убедительности, но ты и ухом не повёл!       В комнате воцаряется некомфортная тишина. Мэтт знал, что Фрэнк довольно непредсказуем и резок, но это заставляет сильно насторожиться. — Да ладно, верю я тебе, верю. Я не собираюсь в тебя палить, мне и незачем. Просто скажи, в чём секрет? Ты, типа, ориентируешься на слух?       Мёрдок совсем не хочет продолжать этот разговор, хотя всё же прекрасно понимает, что Кассл ему не навредит. К тому же он и сам догадался. — Да, можно и так сказать. — Как это вообще возможно? — скептически произносит Фрэнк. — Звучит, как минимум, безумно. — Согласен, но тем не менее — это так. Слышал про эхолокацию? — Ага, как у летучих мышей? — Да, именно. Это мой основной ориентир. Но не только это. Когда я потерял зрение, все мои остальные чувства обострились. Сначала это сводило меня с ума и я желал быть обычным слепым. Но позже я научился с этим жить и теперь это стало моим преимуществом.       Кассл слегка склоняет голову к плечу и откидывается на спинку стула. — И как много информации ты получаешь? То есть, насколько детально? Всмысле, как далеко ты… — Фрэнк старается подобрать правильные вопросы, но абсолютно теряется, позволяя Мёрдоку самому догадаться, что он хочет спросить. — Я не могу понять, как, положившись на слух, можно такое вытворять? Я видел, как ты хорош в бою, для этого нужны годы тренировок. — Во-первых, информации я получаю достаточно. Больше, чем любой человек. Во-вторых, я полагаюсь не только на слух. У меня в голове складывается образ из звуков, колебаний воздуха, вибраций и запахов. Я «вижу» мир по-своему и достаточно далеко. В-третьих, у меня были годы тренировок. Кое-кто помог мне с этим справиться и научил неплохо драться. — Ты поэтому слышал мои стишки… Я и подумать не мог, откуда ты знаешь.       Мэтт тихонько кивнул. — Сейчас я всё ещё чувствую себя как отстой, у меня трещит голова, но всё-таки я уже могу различать очертания предметов. Я вижу как звуковые волны ударяются о поверхности и окутывают их. Я знаю, что ты сейчас сидишь оперев одну ногу на коробку возле кровати. Знаю, что у тебя прямые и грубоватые черты лица, нос с горбинкой и по комплекции ты достаточно крепкий парень. Но я понятия не имею, какого цвета твои глаза и волосы, есть ли у тебя татуировки, шрамы или родинки. Знаю, что на тебе футболка из семидесятипроцентного хлопка, но я не могу сказать, какого она цвета и есть ли на ней рисунок. Окажись мы в толпе людей — я тебя узнаю. Даже если ты будешь стоять ко мне спиной, накинув капюшон. Обычно ты пахнешь оружейным маслом и немного соляркой, но сейчас я с уверенностью могу сказать, что ты уже успел сходить в душ, пока я был в отключке. У тебя там дегтярное мыло и самая ядрёная ментоловая зубная паста. На кухне ты грел готовые полуфабрикаты и заваривал кофе из пакетика «Три в одном». Тут в комнате точно есть куча книг или газет, они пахнут старой бумагой. Вероятно, это не твои вещи, а хозяина квартиры, у которого ты её снял. У тебя в углу ящики с оружием, приёмник, аптечка. Могу, если хочешь, перечислить что в ней. Ещё бутылка виски, где-то на той полке. В ней его меньше трети. Кстати, бутылка не закрыта. Сейчас свет выключен, я не ощущаю напряжения в области лампочки. А когда мы были там, на палубе, ты прочитал стишок про зайчика. Сразу тебя узнал по голосу. Тогда я ещё почувствовал, что ты принёс с собой запахи попкорна и сахарной ваты. Смею предположить, что до этого ты заходил в парк аттракционов, чтобы просто побыть там. Сейчас твой пульс немного ускорился, я слышу. — Мэтт понимает, что уже начал говорить лишнее, поэтому решает заканчивать свой шокирующий монолог. — Всё так?       Кассл сидит неподвижно, стараясь осознать всё вышесказанное. Он старается не подавать виду, но всё-таки он шокирован и теперь прекрасно понимает, что это далеко не всё, что слепой Дьявол может увидеть. — С ума сойти. Ты…ты… — Фрэнк не находит слов, молча встаёт и добавляет себе под нос — Ну нахер.       Он просто уходит на кухню и продолжает брякать тарелками. Мэтт теперь тоже остаётся в недоумении. Он открывался уже несколько раз разным людям, но с подобной реакцией он сталкивается впервые. Он садится на кровати спустив ноги и пробует немного размяться, покуда позволяют наложенные швы. У него тоже есть пробелы в цепочке произошедшего, которые он хочет восполнить. — Теперь твоя очередь! — кричит Мэтт в другую комнату. — Расскажи, что там произошло. Как я тут оказался?       Фрэнк вскоре возвращается с глубокой тарелкой в руках и протягивает Мёрдоку еду. — Спасибо, — удивлённо говорит Мэтт, принимая посудину.       Затем Кассл садится обратно и, игнорируя сказанное Мёрдоком, задаёт очередной вопрос: — Она знает?       Разумеется, речь шла о Карен. Мэтт ощущает непонятное сожаление. Ведь он рассказал ей, пообещал, что больше не будет впутываться в это, заставлять её переживать. А теперь сидит тут, весь избитый и израненный, да ещё и наполовину оглохший, в компании серийного убийцы. — Да, знает, — Мэтт тяжело вздыхает. — Она от нас обоих натерпелась. — Это точно, — произносит Кассл, глядя куда-то в пустоту. — Там на пароме всё полыхало, а эти уёбки никак не могли угомониться. К тому же, подъехала подмога. Я понял, что сам с подбитым плечом уже не вывезу, поэтому решил уходить. Там была шлюпка. Я прихватил тебя и свалил. Тебе не слабо прилетело, я вообще не ожидал, что ты выживешь. Твой рогатый шлем оказался надёжным, но всё-таки он пострадал, — Фрэнк берёт со стола шлем и кидает в руки Мёрдока. — треснул как скорлупка. — Спасибо. Я тебе признателен, — говорит Мэтт, проводя большим пальцем по неровной трещине. — Только давай-ка разберёмся с этим по уму. С этим делом всё куда сложнее, чем кажется. — Хорошо, я понял. Я не меньше тебя хочу добраться до этих шишек. — Фрэнк, я знаю, как ты обычно работаешь. В этот раз давай без резких движений, ладно? — Договорились, — произносит Фрэнк максимально убедительно, но Мэтт всё-таки улавливает лживые нотки в его словах.