Лекарство от любви

Любовь. Это такая болезнь, от которой ещё не придумано лекарство. Неужели кто-то думал, что есть чудодейственная таблетка, приняв которую можно мгновенно избавиться от этой коросты, коей обросло сердце? Вздор. Лишь новое имя сотрёт предыдущее в пыль, лишь более сильное чувство, болезнь с другим наследственным кодом, но того же плана. Трэвис шёл по пустынной улице, о чём-то напряжённо размышляя. Небеса хмурились, мелкие капли грядущего дождя уже капали на серый асфальт, ещё не успевший высохнуть после недавнего дождя. Парень шёл, опустив голову. Его не волновал дождь. Не волновало что-либо, связанное с этим бренным миром, в котором не было место его чувствам. Он направлялся в сторону церкви, чтобы в очередной раз отхватить затрещину или порку от отца, но именно этого Трэвис и желал — заглушить физической болью тот моральный упадок, который приносила в его жизнь любовь. Такая странная, необоснованная и сильная. Фелпс проклинал себя за свою слабость. Он понимал, что если бы не вмешался, то Джонсон бы погиб, но вместе с тем пострадал бы и Фишер. Трэвис не мог этого позволить. Да даже если бы Ларри умер один, Сал бы никогда не смог забыть его, своего возлюбленного, частицу собственной души. Как не сможет его самого забыть блондин. — Ненавижу, — прошептал Трэвис, прижавшись лбом к фонарному столбу. — Всем сердцем ненавижу… *** Ларри с улыбкой наблюдал за Салли, который застыл в неподвижной и не слишком удобной позе с подносом, на котором стоял хрустальный декантер* и несколько спелых яблок. Парню порядком надоело позировать для нового шедевра Джонсона, и когда работа была наконец-то закончена, то Ларри коварно улыбнулся. — Покажи! Ларри! — просил Фишер, пытаясь заглянуть за мольберт, но металлист играючи прятал своё творение за куском грязной ткани. — Там не совсем то, что должно быть! — хохотал металлист. И когда Салу всё же удалось поймать его, то Ларри, под натиском щекотки со стороны Салли, всё же показал ему картину. На ней было изображено два юноши, один из которых — он, Сал, полностью обнажённый и держащий в руке поднос с сосудом, наполненном вином. Он слегка наклонял поднос, и содержимое декантера лилось прямо в рот, сидящего рядом юноши с длинными каштановыми волосами, руки которого были до локтя испачканы красками разных цветов. — Ларри! Она прекрасна, но её нельзя никому… Стоп. Почему у меня такой маленький член?! — взбесился голубоглазый и стал колотить парня по груди. — Дурак! Ларри уворачивался и продолжал смеяться, а потом поймал Салли со спины, прижался к его заду пахом и мурлыкнул на ушко: — А мы и не покажем. Будем прятать свои секреты в моём домике. — Ты всё равно дурак! — не унимался обиженный подросток.