Севушка

В Хогвартсе Севу нравилось. Несмотря на отсутствие электричества и преимущества магии над холодным оружием, он и тут умудрялся найти что-нибудь, способное поднять настроение и развеять скуку. Худощавый парнишка в чёрной, вечно пахнущей не то бензином, не то ацетоном мантии и с безумным взглядом представлял жуткое зрелище для учеников младших курсов. Нож-бабочка, правда, был быстро изъят, но это, скорее, послужило стимулом придумать более интересное оружие. Предмет зельеварение сразу привлёк Снейпа. Он внимательно слушал учителя, конспектируя чужие ошибки, приводящие к чему-то едкому или взрывоопасному. Сев видел в зельях реальный потенциал, из которого можно, несомненно, извлечь что-нибудь по-настоящему дельное. Не менее интересным юному Снейпу показалась трансфигурация. С ее помощью можно было превратить туфли одноклассниц в испанский сапожок, бумажку на стуле — в кнопку, а также учебники в чужом рюкзачке — в кирпичи. Но это все были лишь планы на будущее, а пока Северус только постигал азы. С остальными же предметами все обстояло не так гладко. Защиту от темных искусств он не признавал принципиально, так как в углубленном изучении темной магии непосредственно ему было сразу отказано, причём не в самых лестных формах. Обида за обрубленный в корне порыв к знаниям все-таки имела небольшую пользу. Сев четко уяснил «урок взросления»: если хочется что-то сделать, то нужно сделать это самому, никому об этом не сообщая. Это избавит от ненужных вопросов и проблем со свидетелями. С новыми друзьями дела обстояли намного хуже. На факультете с ним никто не горел желанием общаться, а с хаффлпаффцами общение закончилось первым «несчастным» случаем. Поэтому из приятелей по-прежнему оставалась одна Лили, с которой они исследовали замок и его окрестности. В планах на будущее было закорешиться со старостой факультета, но Сев пока не был уверен, что правильно подобрал подход к Малфою. Длинные волосы отнюдь не всегда свидетельствовали о принадлежности к панкам, а проверять, насколько Люциусу нравились маленькие щуплые мальчики, не хотелось. По крайней мере, на своей шкуре. Поэтому он подворовывал мелочь у богатых софакультетников в надежде приобрести бутылку неплохого огневиски для старосты. В любом случае, алкоголь — неплохая инвестиция. Гриффиндорцев Снейп презирал принципиально, лишь из необходимости презирать кого-то. А с равейнкловцами завести тесную дружбу повод пока не представился. Сама же Лили по началу всячески пыталась избежать этого общения, но поняв через некоторое время, что это не возможно, — смирилась. Да и многие затеи Снейпа, например, поход на астрономическую башню, казались ей действительно увлекательными. Главное — не думать, для чего это может быть нужным Севу, ибо в простой невинный интерес она не верила. С друзьями у неё обстояло намного лучше, чем у Сева. С соседкой по комнате — Марлен Маккинон — она за неделю успела стать практически лучшими подружками. Тихая Алиса привлекала ее меньше, но та в свою очередь исправно давала списать, что не позволяло сбросить ее со счетов. Лили винила в этой небольшой расчётливости Снейпа. Не будь его, у Эванс никогда не возникло бы желания «использовать» кто-то. По крайней мере, ничто не мешало ей в это верить. К сожалению, как это всегда и бывает, Лили постигло новое разочарование. Вскоре Хогвартс, с его потайными коридорами, темными подвалами и отвесными стенами перестал будоражить воображение юного Снейпа. Убедившись в том, что в подвале нет захоронений, а призраки — лишь безобидный сгусток, Сев немного впал в уныние. Оставался ещё, конечно, запретный лес, но Лили никак не соглашалась на эту авантюру. — Лили, а правда, что «Красную книгу» называют красной, потому что она пропитана кровью редких животных? — Нет, Сев… — А правда, что лучшее выло получается из человеческого жира? — Сееев… — Ну Лили, а правда…  — Сев, хватит! Почему ты всегда говоришь какие-то гадости? Почему мы не можем обсуждать что-то нормальное? — Мне скучно. Мы уже так долго в этой школе, а ещё не предприняли ни одной диверсии. Мне стыдно, что вся школа говорит о твоих недалеких однокурсниках, когда у них под носом растёт настоящий убийца… — То есть ты просто завидуешь, что на тебя не обращают внимание? — Я не… Как ты могла такое подумать? Зависть — удел слабых, а я расту великим… — на этой фразе Снейп мечтательно закатил глаза. Лили вздохнула. Видимо, даже ее другу было не чуждо простое человеческое. Впрочем, не важно. Пока что он не сделал ничего противозаконного, за что и ей могло бы достаться. — Лили, я думаю, что нам следует посетить Запретный лес. Скоро как раз полнолуние. — Хорошо, — обречённо выдохнула девочка. Проще было согласиться, чем вновь приводить доводы об опасности. Разумеется, в Запретный лес она не собиралась, но доводы, кроме «опасности» и «исключения из школы», она пока не придумала. — Правда? — глаза Сева загорелись. — Посмотрим на твоё поведение, — сказала Лили со слегка проступающей теплотой в голосе. Сегодня предстоял первый урок полетов, и Лили ощущала волнение. Сев же, напротив, был взбудоражен. Конечно, вряд ли ему удастся столкнуть кого-то с метлы, тем более остаться при этом незамеченным, но в полетах определенно были другие плюсы и возможные перспективы. По большей части Снейп делил все дисциплины на перспективные и неперспективные. Лили же была увлечена почти всеми новшествами. Но лишь поверхностно. Полёты у Слизерина и Гриффиндора были спарены (Алиса отметила эту странность, учитывая многолетнюю вражду факультетов). Для себя девочка решила, что на занятиях будет меньше контактировать с другом. Не безопасности ради, а дабы не позориться. На стадионе уже собрались почти все. Блэк мерился с Поттером длиной умения летать, причём последний утверждал, что его способности столь ошеломляющи, что его непременно возьмут в команду в следующем году, а может, даже сделают исключение и позволят бороться в гриффиндорской команде за победу в игре в мячики уже в этом. Слизеринцы хваленым хладнокровием сейчас также не отличались. Мальсибер прилюдно заявил вражескому факультету, что настоящая техника владения метлой хранится лишь в чистокровных семьях, не нарушающих прописанных ими же самими традиций. Из этого высказывания следовало, что ни у Поттера, ни у предателя-Блэка не было шансов. Блэк уже достал палочку, чтобы доказать физически, чьё умение всё-таки пизже, но тут вмешался невзрачный Люпин. Сев решил, что с такой нелюбовью к конфликтам Ремус явно с первого курса метит в старосты. Лили же сочла Люпина в целом неплохим человеком. — Не стоит, Сириус, — тонкий голос Люпина был спокоен, но взгляд бегал, надеясь зацепиться за приближающегося профессора. Но профессора, как назло, на горизонте не показалось. — Не нужно подставлять факультет в первую неделю, лишая баллов. Сев хмыкнул. Люпин явно проиграет естественный отбор. — Испугался? — презрительным тоном вмешался Мальсибер. — Глупо что-то доказывать на земле. Придёт мадам Трюк, тогда и решите все, — неожиданно в первую очередь для себя вмешалась Лили. — Грязнокровку спросить забыли, — протянула мелодичным голосом слизеринка Лея. Мальсибер довольно хмыкнул, Люпин поморщился, а Поттер выхватил палочку. Блэк перевёл взгляд на Лили, ожидая реакции. Но реакция последовала от Сева: — Сбавь обороты, детка, — беззлобно обратился он к Лее, а затем перевёл взгляд на остальных. — Предлагаю так. У наших собратьев возник спор. И им необходимо его разрешить. В таком случае лучше всего прибегнуть к честным соревнованиям. Пусть они сядут на мётлы и летят вон в ту башню, — Сев махнул рукой в сторону возвышающейся рядом части замка. — Кто долетит первый — будет общепризнанным чемпионом, кто последним — получит титул пидора до конца года. А мы сделаем ставки. Этот, — неопределенный жест рукой в сторону Люпина, — будет на шухере. Идёт? — Чокнутого спросить забыли, — пробормотал Флинт. Мальсибер же посмотрел на Сева с интересом. Лея сначала хотела возмутиться, но потом передумала и о чём-то зашепталась с подружками — темноволосой Андреа и полной Анжелой. Лили разозлилась. Сев заступился за неё, это было приятно. Но идея друга показалась ей глупой и рисковой. Поттер посовещался с Блэком и озвучил плод их коллективных раздумий: — Я — за, так что, Мальс, либо ты признаешь себя пидором, либо погнали. — Погнали, — произнёс Мальсибер, схватившись за метлу. Стыд отклонить прилюдный вызов было явно сильнее здравого смысла. После подавленных возмущений Люпин был установлен наблюдателем. Судьей был поставлен Флинт. Сев, улыбнувшись Лили, пошёл предлагать ставки. Желающих было немного, но Снейп не унывал. Сам же он, как выяснилось, поставил «против всех». Лили решила, что для порядка можно и обидеться на друга, но долго дуться у нее не получилось. По команде Флинта Мальсибер и Поттер сели на метлы и понеслись навстречу стене. Определить абсолютного победителя помешал резкий, пронзительно-мерзостный звук свистка. Желание Люпина сбылось, правда, как и любое настоящее желание, — тогда, когда оно уже нафиг не нужно. На горизонте обрисовался силуэт профессора, но скорость звука ее ругательств дошла до детей быстрее отчетливо видимого образа. Лили отчаянно вздохнула. Из-за глупой затеи друга урок был практически сорван. Мальсибер и Поттер были возвращены на землю, где их поджидал страшный гнев профессора. Очки с факультетов снимать к всеобщему удивлению не стали, но наказали любителей гонок со всей суровостью пожилой спортсменки. Выгоду из всей ситуации извлёк только Снейп. Формально он победил, и расписки на несколько кнатов в кармане приятно грели то, что у других зовётся душою.