Десять роз

[1]

       Сынмин устало трёт глаза и еле передвигает ногами. Ким совершенно не обращает внимания на смеющегося рядом Джисона, который, кажется, за эти чёртовы пять дней не устал совершенно. Хотя Хана не гоняли на работе так же сильно, как Сынмина, что многое объясняет. Возможно, ему действительно стоило согласиться на предложение старшего познакомиться с Чаном. Но Ким тогда не горел особым желанием пообщаться в неформальной обстановке с тогда ещё будущим боссом. Сейчас же Сынмин хочет вернуться в прошлое и дать несколько сильных подзатыльников самому себе, ведь согласившись бы на предложение, он бы значительно облегчил себе жизнь. Чан друга зовёт милым «Сон-и», Сынмина же ограничивая простым «Ким Сынмин» и наваливая на него кучу работы, половина из которой должна быть Хана. Но кого это волнует? Правильно, никого.        Джисон неожиданно смолкает, что заставляет младшего немного напрячься. Хан несколько секунд молчит, а потом тянет злорадное: «А у нашего милого Минни наконец-то появился ухажёр!». Ким удивлённо смотрит на старшего, а следом переводит взгляд на дверь, к ручке которой прикреплена белая роза. Сынмин оглядывается по сторонам, а потом лишь фыркает, хватая цветок и кладя его перед соседней дверью. Хан хмурится, следя за действиями друга, и уже собирается спросить, но Ким опережает. Сынмин тяжко вздыхает, поправляет волосы, а следом говорит: «Это наверняка одна из фанаточек Хёнджина двери перепутала». Джисон лишь кивает на это, заходя в квартиру друга.        Хёнджин – головная боль Кима, мучающая его на протяжении месяцев семи. Сынмин всё ещё прекрасно помнит, как его «лучший» друг заливисто смеялся, стоило только рассказать о нежных и прекрасных, отнюдь не дружеских чувствах к Хвану. Джисон на полу слёзы от смеха вытирал, причитая: «Нашёл в кого влюбиться, тупоголовый ты мой, Господи», за что от злого Кима получил неплохо.        Хан улыбается, рассказывая младшему об очередном свидании с Минхо, и лишь отмахивается на все просьбы прекратить и поговорить о чём-нибудь другом. Сынмин эту тему действительно ненавидит, потому что у него семимесячная невзаимная влюблённость в Хёнджина, а у Джисона – Минхо, с которым тот уже далеко не первый год встречается. И нет, Ким точно не завидует старшему, ага.        Когда проходит следующая неделя, а Сынмин в очередной раз поздно вечером в пятницу еле доползает до своей квартиры, то ему кажется, что стоит на свою дверь повесить табличку с надписью: «Хван Хёнджин проживает в соседней квартире с номером 238». Белая роза аккуратно привязана к ручке, из-за чего заметить её проще простого. Ким небрежно выдёргивает цветок и, глубоко вздохнув, поворачивается, направляясь к собственному соседу. Он несколько раз громко стучит и отходит на несколько шагов назад, пытаясь успокоить дыхание.        Стебель розы в руке постепенно превращается в нечто ужасное. Сынмин, кажется, всегда ненавидел этот цветок, предпочитая что-то более простое, по типу фиалок или даже самых обыкновенных ромашек.        Хёнджин открывает дверь не сразу, что неудивительно совершенно – время на часах показывает почти двенадцать ночи. Хван сонно трёт глаза, причмокивает и зевает, не сразу замечая завороженного Сынмина напротив. Ким взгляд отводит и протягивает непонимающему старшему розу. - Сынмин-а, ты решил мне подарить розу в двенадцать часов ночи? Как мило с твоей стороны, малыш.        Ким краснеет, что-то бурчит и, кинув в смеющегося Хёнджина цветком, убегает к себе в квартиру. Хван лишь ухмыляется, крутя в руках помятую розу, и идёт в спальню. Он достаёт листочек с ручкой и быстро пишет, чуть смеясь. За реакцией младшего завтра утром будет безумно весело наблюдать. Хёнджин берёт из вазы точно такую же белую розу и направляется к входной двери Сынмина.        Утром Ким вновь оглядывается по сторонам, а следом удивлённо приподнимает брови и мило краснеет, замечая, что цветков теперь два, а к стеблю одного из них прикреплена записка.        «Ты очень мило смущаешься, Минни».

Роза белая – заинтересованность

[2]

- Пошёл ты нахуй, Ли Минхо!        Сынмин дёргается и раздражённо косится в сторону друга, который без какого-либо предупреждения просто завалился к нему в квартиру. Джисон что-то бурчит себе под нос и даже не обращает внимание на Кима, что достаточно странно для него. Хан в очередной раз проклинает собственного парня, после чего падает на диван, прикрывая глаза. Сынмин лишь фыркает и пытается понять причину такой неожиданной ненависти к Минхо, который всегда был «самым лучшим парнем». - Ты чего такой злой? Потрахался что ли неудачно? - Джисон зло смотрит на Кима, который сразу же громко засмеялся, - серьёзно? - Пошёл нахуй, Ким Сынмин, это не смешно, - Хан бьёт подушкой младшего, пытаясь таким образом успокоить, но Ким лишь сползает по дивану вниз на пол, продолжая заливисто смеяться. - Что произошло-то? – Джисон тяжко вздыхает и терпеливо дожидается, пока Сынмин успокоится. - Ебаная кошка Минхо решила поиграть со мной, пока мы... неважно. Эта Туни-Хуюни вцепилась мне в руку, как бешеная. Как итог – я где-то минут десять пытался найти аптечку у хёна, пока этот ублюдок сюсюкался с кошкой, потому что она тоже пострадала, так как я, кажется, кинул её в сторону шкафа.        Сынмин, правда, пытается не засмеяться, но голова предательски подбрасывает картинки этой ситуации, поэтому он срывается, за что вновь получает от обиженного Джисона. Хан бросает что-то по типу: «Ты не лучший друг, а чёртов предатель, ненавижу и тебя тоже» и уходит на кухню, оставляя Кима одного на полу в зале. Сынмин приходит к старшему через несколько минут, извиняется и спрашивает, что тот будет есть. Джисон быстро веселеет, благодарит Кима и говорит, что пока младший будет готовить, он поищет какой-нибудь фильм. Сынмин на это лишь кивает и тихо смеётся, когда Хан уходит из комнаты.        Джисон внимательно изучает записки на столе, а следом поворачивается к младшему и хмурится. Ким немного краснеет и надеется, что друг вопросов задавать не начнёт. Но Хан не будет Ханом, если не начнёт портить жизнь Сынмину, поэтому Сон садится рядом на кровать и тянет устрашающее: «Ну-с, рассказывай, дружочек». Ким лишь отмахивается и пытается из спальни выйти, но Джисон хватает за запястье, усаживая обратно. Сынмину рассказывать особо нечего, да и оправданий толком нет происходящему.        С появления первой записки прошло целых два месяца. Длинных два месяца, во время которых каждую пятницу Ким нёсся домой, дабы увидеть на ручке двери уже привычные белую розу, которая уже не вызывала ненависти, и милую записку, заставляющую щёки покрыться румянцем. Сынмин, правда, пытался выследить своего ухажёра, но у него это никогда не получалось, что одновременно расстраивало и напрягало. - У тебя есть мысли, кто это мог быть? – Хан кивает в сторону стола. - Ни одной, серьёзно. Я понятия не имею, кто мог мной заинтересоваться. В любом случае, это не особо важно, - Ким хмыкает. - Почему это? - Белые розы – заинтересованность, не больше. - Ну-ну, уверен, что вы двое потом встречаться начнёте.        Сынмин закатывает на это глаза и переводит тему. Джисон лишь хмыкает и мысленно обещает себе, что к этому разговору они чуть позже вернутся.        В очередную пятницу Ким возвращается домой в такие непривычные шесть часов вечера. Чан сегодня был каким-то подозрительно счастливым и отпустил всех пораньше, ярко улыбаясь. Джисон на это лишь начальнику подмигнул, но объяснять что-либо Сынмину отказался – причина счастья была слишком личная с засекреченным названием «Ян Чонин». Киму большего и не нужно было, все прекрасно знали про взаимоотношения этих двоих, которые на отметку «официально романтические» довольно долго не могли перейти.        Сынмин уже по привычке сначала с улыбкой смотрит на ручку двери, но следом удивлённо вздыхает – вместо белой розы сегодня его встречает розовая.        «Ты так прекрасен, Ким Сынмин. Почему ты заставляешь моё сердце так сильно биться?».

Роза розовая – симпатия

[3]

       Когда Ким вместо Джисона видит Хёнджина около своей квартиры, у него появляется множество вопросов и красный шрифт в голове: «Опасность». Старший слабо улыбается, поправляет отросшие волосы и в очередной раз повторяет свой вопрос. Сынмин головой несколько раз встряхивает, незаметно щипает себя и просит повторить ещё раз, на что Хван закатывает глаза и начинает злиться. - Так у тебя сейчас Джисон или нет?        Ким несколько раз качает головой и уже хочет спросить зачем это Хёнджину, но старший уже зашёл в свою квартиру. О, отлично, ага, хотя бы не сдох на месте, уже хорошо. Внутри что-то противно ноет. И нет, это никакая не зависть, ага. Подумаешь, что Джисон в прекрасных отношениях с начальником, что у него работа сама по себе как-то испаряется видимо, что у него есть прекрасный парень, который порой и смахивает на припадочного, но зато чуть ли не на руках носит, постоянно говорит, что любит, балует подарками и смотрит глазами-сердечками. И нет, Сынмин не завидует, ага. Только если чуточку.        Розовые розы начинают надоедать достаточно быстро, но выбрасывать их почему-то не хочется совершенно, поэтому Ким каждую пятницу ставит их в вазу, стоящую где-то в углу, и довольно быстро про них забывает. Об ухажёре напоминают только записки, которые любит перечитывать Сынмин по вечерам. «У тебя потрясающая улыбка». «Твои глаза такие завораживающие». «Твой голос такой приятный и красивый». «Почаще смейся, солнце». «Не забудь зонтик, если пойдёшь куда-нибудь. На завтра передают дождь». «Я надеюсь, что ты хорошо кушаешь». Ким надеется, что розовые розы достаточно скоро сменятся.        На работе очередной завал. Даже Джисон, который до этого всегда уходил рано, остаётся допоздна, проклиная Чана с его проклятым перфекционизмом, из-за чего Минхо появляется в кабинете младшего достаточно часто, глубоко наплевав на все запреты Бана. Сынмин в очередной раз ненавидит себя за то, что не познакомился раньше с начальником, потому что чуть раньше, когда завалов особо не было, к нему пришёл Уджин, за что Кима неплохо так наказали.        Сынмин уже практически не обращает внимания на розы с записками, заваливаясь сразу же спать. Этот месяц слишком тяжёлый и выматывающий, не дающий времени спокойно выдохнуть, отдохнуть и заняться хоть какими-нибудь делами помимо работы.        Утро очередной пятницы начинается с превосходного позора Сынмина перед собственным крашем, что достаточно неудивительно и вполне себе естественно для людей. Ким, правда, надеялся, что подобная участь его обойдёт стороной, но вот он здесь, в подъезде, пытается оттереть пятно с дорогого костюма Хёнджина, который просит это перестать делать. Сынмин в очередной раз извиняется перед старшим, на что тот лишь отмахивается. У Кима щёки горят алым цветом, руки дрожат, а в глазах сожаление читается. Хван мило улыбается, хватает младшего за запястье и предлагает перекусить в ближайшем кафе. Сынмин замирает, удивлённо смотрит на Хёнджина и слабо кивает. Плевать на работу, на которую он уже достаточно сильно опоздал, плевать на какой-то там важный отчёт, за который Чан потом ему голову оторвёт, плевать на Джисона, который явно будет слишком сильно волноваться, плевать на всё, ведь Ким такой шанс упускать точно не собирается.        Хван смеётся, рассказывая какую-то историю из своей жизни, и в очередной раз проклинает своего лучшего друга. Сынмин лишь кивает на это, пытаясь спрятать красные щёчки за большой чашкой чая, и давится, когда старший просит рассказать о себе. Хёнджин обеспокоенно смотрит на Кима и уже собирается помочь, как младший неожиданно вскакивает со своего места, пытается найти деньги в кошельке и что-то тараторит про работу, на которую он уже опоздал на добрые часа три, если не больше, а следом выбегает из кафе. Хван тихо смеётся и просит принести счёт.        Кажется, Чан убьёт его. Бан стоит в кабинете Сынмина, нетерпеливо топая ногой. Напротив него что-то тараторит Джисон, видимо пытаясь прикрыть друга, а рядом его обнимает Чонин, пытаясь хоть как-то успокоить безумно злого Криса. Ким отсчитывает до трёх, а следом заходит в кабинет, сразу же привлекая внимания всех троих. Хан протяжно тянет: «Какого хера ты вообще припёрся сейчас, идиота кусок?», а Ян пытается заставить Чана смотреть на себя, за что Сынмин ему безумно благодарен. Бан смотрит зло прямо на Кима, а следом кидает какую-то папку в стену. - Ты где шлялся? Ты время вообще видел? Ты во сколько должен был быть на работе? А, Ким Сынмин? - Простите, мистер Бан, та- - Если ты ещё раз нарушишь хоть одно правило, то сразу же вылетишь отсюда, понял?        Чан хватает за руку Чонина, который успевает тихо бросить Сынмину: «Не обращай на это внимания, хён», и выходит из кабинета. Джисон лишь вздыхает и вновь тянет: «Вот какого хера ты припёрся? Я уже такую историю для Чанни-хёна придумал! Ты где был-то?». Ким лишь на это отмахивается и бурчит о том, что у них слишком много работы для бесполезных разговоров. Хан несколько секунд молчит, следя за мельтешащим Сынмином, а потом уходит, желая напоследок удачи, чтобы сразу же позвонить Минхо, дабы заставить того выяснить что-нибудь у Хёнджина.        Поздно ночью Ким еле приползает домой. Перед глазами надоедающая пелена, голова ужасно болит, а ещё он зевает постоянно. Чан завалил его работой в качестве наказания за опоздание, а следом ещё заставлял несколько раз переделывать что-то. Сынмин тихо чертыхается, когда дверь открыть не может в очередной раз. Он непонимающе хмурится и уже собирается позвонить Джисону, но только удивлённо вздыхает и хочет под землю провалиться. Хёнджин смотрит сонно на него и хрипло проговаривает: - Сначала розы посреди ночи даришь, теперь в квартиру ломишься. Что ещё мне от тебя ожидать, Сынмин-а?        Ким мгновенно краснеет, извиняется и сразу же к другой двери идёт, стараясь забыть наглую усмешку старшего. К ручке привязана ненавистная розовая роза, которую Сынмин лишь зло отбрасывает назад. Хёнджин мрачнеет немного, но младший этого не видит, пытаясь дверь наконец открыть. - Зачем ты так поступаешь с чужими чувствами? - Это простой цветок. - Это не простой цветок. Это роза. - И дальше что? - Ничего, просто не делай так больше.        Хёнджин какой-то слишком серьёзный. Сынмин на эти слова лишь кивает, подбирает розу и, пожелав спокойной ночи, заходит в квартиру.        На следующей неделе он находит красную розу.

Роза красная – влюблённость

[4]

       Сынмин напрягается, когда Джисон обнимается с Хёнджином и предлагает посидеть вместе с ними. Хана хочется ударить чем-нибудь тяжёлым, только вот его спасают Чан, который за начальника отдела и своего лучшего друга порвёт кого угодно, Минхо, который заживо закопает Кима, и Хван, который, смеясь, отказывается и говорит, что спешит на работу. Сынмин удивлённо смотрит тому вслед, а затем достаёт телефон из кармана куртки. Три часа ночи, суббота. Джисон машет перед глазами младшего красной розой и сам затаскивает его в квартиру. Хан ухмыляется, глядя на удивлённого Кима, и прямо спрашивает: «Ты серьёзно не знаешь, кем работает твой краш?». Сынмин бьёт старшего по плечу и уходит в зал, оставляя вопрос без ответа, который, к слову, и не нужен уже. - Так он извинился? – Джисон непонимающе смотрит на младшего, - Минхо. - Нет. Я думаю, что это конец. - Я думаю, что это просто очень сильная ссора, которая достаточно быстро разрешится, и вы вновь будете счастливы в своём мирке. - Я не хочу об этом говорить, Сынмин. Я пришёл сюда не для того, чтобы поговорить, а для того, чтобы напиться и пореветь. - Звучит интересно.        Через пару часов в дверь начинают настойчиво и громко стучать, из-за чего Хан во сне что-то бурчит и пытается спрятаться под одеялом. Сынмин тихо вздыхает, надевает очки и плетётся в прихожую, зевая и уже планируя убийство незваного гостя, который заставил его проснуться в семь утра в заслуженный выходной. За дверью оказывается Хёнджин, который, не здороваясь и не извиняясь, спрашивает: «Джисон сейчас у тебя?». Киму кажется, что где-то он уже это слышал. Сынмин уже хочет узнать, зачем эта информация Хвану, как рядом со старшим неожиданно вырисовывается безумно злой Минхо, который Кима отталкивает от входа, быстро извиняясь, и направляется в зал с громким: «Я убью тебя, Хан Джисон! Вставай давай, блять! Почему я всю ночь вместе с парнями должен искать тебя?». Сынмин тихо смеётся, когда Хан начинает кричать и, кажется, падает с дивана. Ли отчитывает Джисона, который не понимает совершенно, что происходит сейчас. Хёнджин продолжает стоять рядом молча, пристально глядя на младшего. Ким делает вид, будто этого не замечает, продолжая следить за ругающейся парочкой, а потом происходит то, что никто из них не ожидал совершенно. Эти двое из гостиной переместились в прихожую, давая возможность Хвану и Киму лицезреть всю картину в полной красе. Джисон, кажется, сейчас разревётся, но Минхо не обращает внимания на это совершенно и тянет младшего на выход. Хан сопротивляется, хватается за стоящий у стены комод и сносит вазу с очередной красной розой, а следом говорит: «Раз ты так действительно думаешь, то давай расстанемся». Минхо замирает, медленно поворачивается к младшему и долго смотрит прямо тому в глаза. Джисон хмыкает и, вырвав руку из захвата, идёт в сторону Сынмина, который от удивления рот раскрыл. Ли, кажется, сейчас от злости взорвётся, он хмурится и просит повторить. Хан трясётся немного, но собственные слова повторяет. Минхо смотрит на него нечитаемым взглядом, а следом уходит из квартиры, оставляя их в полной тишине. Хёнджин неловко мнётся у входа, но, стоит Сынмину шёпотом попросить, кивает и уходит к себе.        Понедельник встретил Кима проливным дождём, сломанным чайником и плачущим Джисоном, которому Ли не отвечает на звонки. Голова начинает раскалываться аж с самого утра, предвещая один из самых ужасных дней в году. Хан рядом идёт непривычно тихо, и Сынмин бы попытался хоть как-то развеселить старшего, только вот тишина немного головную боль успокаивает, поэтому он ничего не делает. У входа их встречает улыбающийся Чонин и безумно серьёзный Чан, который сразу же Джисона к себе притягивает в объятья, сообщая, что тот – идиот полный. Хан на это лишь кивает, прижимаясь ближе к старшему, из-за чего Ян рядом немного хмурится, но вмешиваться не собирается – Бан рассказал обо всём по дороге сюда. Сынмин лишь губы поджимает и, кивнув Чану, заходит в компанию.        Неделя тянется как-то слишком медленно. Среда наступает, кажется, через года три. Ким разрывается между огромным количеством работы и расстроенным лучшим другом, за которым вроде как Чан с Чанбином приглядывают, только Сынмин им особо не доверяет – они не настолько близко знакомы друг с другом. Ким устало вздыхает и уже собирается открыть дверь, но его за руку хватает Хёнджин. - С Джисоном всё нормально?        Сынмин хмурится, руку выдёргивает и запястье потирает, зло глядя на старшего. В последнее время вокруг него бегают лишь с одним и тем же вопросом, что начинает порядком раздражать. Да, он сам волнуется за старшего, но кто будет волноваться за него? Коллеги, которые каким-то неизвестным способом прознали про всё, заваливаются к нему в кабинет с одной и той же фразой. «Джисон в порядке?». Сынмину хочется кинуть в них чем-нибудь, потому что никто, никто, и не собирается спросить про его самочувствие, про кучу бумаг, которыми завален не только стол, но и вся комната в целом, про огромные синяки под глазами, про несколько уже пустых кружек, стоящих на подоконнике, потому что места больше нет нигде. А зачем, собственно? На Кима-то всем глубоко плевать, он – не Джисон. Хёнджин смотрит на младшего непонимающе и уже собирается извиниться, но Сынмин его опережает. - Почему ты, блять, постоянно спрашиваешь меня о нём? Не проще ли подбить клинья к нему без моего участия? - Какие клинья? Ты о чём, Сынмин? - Все три раза, когда ты первым подходил ко мне… Ты всегда спрашивал о чёртовом Джисоне. - Да, потому что все три раза меня об этом просил Минхо-хён. К слову, клинья подбивать я бы стал к тебе, а не к Хану, малыш.        Сынмин хмурится и бьёт старшего по плечу, отворачиваясь. Хёнджин заливисто смеётся, а следом предлагает зайти к нему в гости. Ким лишь качает головой, говорит, что спать безумно хочет, да и поздно уже. Хван заметно грустнеет, из-за чего младшему стыдно становится, и сразу же уходит в свою квартиру, желая приятных снов. Сынмин тяжко вздыхает, глядя на чужую закрытую дверь, но решает, что поступает правильно. На часах уже ночь, завтра нужно рано вставать, да и в сон клонит сильно. А с Хёнджином пообщаться можно в любое другое время, правильно? Допустим, в выходной, но точно уж не посреди недели.        Сынмин на протяжении трёх недель Хвана практически избегает, на каждую просьбу где-нибудь отдохнуть вместе лишь отвечает отказом, ссылаясь на работу. Хёнджин каждый раз лишь губы поджимает, хмурится и сразу же уходит. Джисон лишь закатывает глаза и практически умоляет друга своё счастье не потерять. Ким фырчит на это и сразу же переводит тему. Хёнджин постепенно перестаёт приставать с однотипными просьбами, а потом и вовсе на две недели куда-то исчезает, заставляя Сынмина нервничать.        Ким вновь глаза закатывает, когда Минхо, на которого уже никто внимания не обращает, в очередной раз стучит в кабинет Хана, умоляя открыть и наконец нормально поговорить. Джисон упорно делает вид, что не слышит совершенно. «Идиот, какой же идиот», - Сынмину хочется старшему врезать, потому что уже ему самому больно наблюдать за страдающим Ли, который стабильно вторую неделю приходит в десять утра к ним на работу. Возможно, совсем чуточку, Ким вновь начал завидовать Хану, потому что у того есть хоть уже и бывший, но прекрасный парень, который пытается вернуть его обратно, а вот у него – лишь редкие разговоры с крашем, темой которых в основном является тот же самый Джисон.        Когда Сынмин был маленьким, то он наивно полагал, что во взрослой жизни у него будет всё – хорошая работа, преданные друзья, милая жена и большая семья. Жизненный план маленького Кима сейчас исполнен лишь наполовину. Джисон потрясающий друг, хоть часто и творит какую-то хуйню, и Сынмин действительно тому за многое благодарен. Ким работает в хорошей компании на достаточно высокой должности (спасибо, опять же, Хану, который с самого первого рабочего дня младшего начал нахваливать его серьёзному и грозному Бан Чану). С женой Сынмин проебался ещё в старшей школе, когда вместо девушки он впервые поцеловал парня. На счёт семьи после того случая и речи идти не могло. Родители всё ещё принять нормально это не могут, потому что миссис Ким считала, что в этом возрасте будет внуков уже нянчить, а отец будет хвастаться всем своим успешным сыном. Хах.        Сынмин подходит к сидящему на полу Минхо и хмурится. Ли выглядит вымученным и безумно грустным, из-за чего Джисона хочется ударить сильно. «Он же тоже мучается! Ну что за детский сад, а?» - Ким тихо вздыхает и протягивает руку старшему. Минхо косится на дверь рядом, на что Сынмин произносит: «Ты же знаешь, что он не выйдет, хён». Ли поджимает губы, но с пола всё же встаёт и пытается слабо улыбнуться Киму. Тот лишь качает головой, а следом в сторону выхода тянет. На дворе уже поздняя ночь, а у Джисона скоро какое-то важное мероприятие за границей, из-за чего он в своём кабинете теперь чуть ли не ночует, что-то подготавливая. Минхо подвозит Сынмина до дома, благодарит за короткий, но такой важный для него разговор и прощается.        Хёнджин зевает и не сразу замечает Кима, что копошится у своей двери. Младший вздрагивает, когда ему на плечо ложится чья-то рука. Хван за спиной ярко улыбается и просит разрешения зайти. Сынмин заторможено кивает и пропускает неожиданного гостя к себе в квартиру.Старший садится на диван в гостиной и хлопает по месту рядом с собой. Ким натянуто улыбается и присаживается на кресло, получая сразу наигранно-обиженный взгляд Хёнджина. Сынмин его полностью оглядывает и понимает, что безумно скучал. - Джисон в по- - Заткнись, пожалуйста.        Ким отрезает резко и зло смотрит на старшего, который на это лишь заливисто смеяться начинает. Сынмин злится ещё больше, ведь это не смешно ни черта, но Хван этого не замечает совершенно. - Почему ты так реагируешь, Минни? – Хёнджин сквозь смех спрашивает. - Потому что ты вполне можешь спросить об этом самого Хана, а не заёбывать меня этим вопросом. И ещё. Не называй меня так. Моё имя Сынмин, а не Минни. - Ну, Джисон не стал бы мне отвечать, а ты его лучший друг, так что логично, что я буду спрашивать именно у тебя, верно? - Да с чего ты взял, что я знаю, как он себя чувствует? Может мне вообще похуй на всё это, а? - Но он твой дру- - Да какая разница?        Хёнджин хмурится, замолкая. Ким уже хочет извиниться, ответить на надоевший вопрос и сменить тему, но Хван уже встал и направился к выходу, бросая небрежное «спокойной ночи, Сынмин». Ким думает, что очень сильно сейчас проебался, но время назад не вернёшь, поэтому он просто наблюдает за уходящим старшим.        В пятницу Ким задумчиво рассматривает зелёную розу.

Роза зелёная – сомнения

[5]

       Сынмин слабо улыбается, глядя на то, как Минхо стирает слёзы с лица счастливого Джисона, и внутри ликует, потому что эта затянувшаяся драма ему порядком начала надоедать. Внутри что-то противно скребёт, но Ким лишь головой немного трясёт и идёт к себе в кабинет, чтобы парочке не мешать, да и от Чана потом не получить. Время проносится слишком быстро, но Сынмин этого не замечает совершенно, полностью посвящая себя работе. Именно поэтому момент, когда Хёнджин и Минхо окончательно прибились к его с Ханом компании, он предсказуемо пропустил. И если появление на их прогулках Ли у Кима вопросов и возмущений не вызывало, то вот в случае с Хваном всё было наоборот. После той ночи прошло ровно две зелёных розы и полное отсутствие каких-либо разговоров с Хёнджином, который упрямо делал вид, будто младшего и не существует совсем.        Время бежит всё ещё не заметно, поэтому неожиданное наступление очередной пятницы, которая никогда не приносила той радости, о которой так любят говорить огромное количество людей по всей планете, для Сынмина становится огромным сюрпризом. Когда Чан уже привычно отпускает всех пораньше, следом сразу же утягивая Чонина в сторону лестницы, Ким удивлённо осматривается по сторонам. Мимо проходящий Джебом кидает: «Ты чего так удивился-то? Сегодня же пятница», заставляя Сынмина немного нахмуриться. Работа работой, но терять связь с реальностью из-за неё как-то слишком даже для него. Возможно, стоит пнуть немного Хана, который в последнее время слишком обнаглел, сматываясь посреди рабочего дня на очередное свидание с Минхо, из-за чего Чан часто притаскивал к нему какие-то бумаги, которых и видеть-то не хотелось совершенно.        Джисон устало выдыхает и, крепко обнимая Ли, рассказывает о сегодняшнем дне, на что тот лишь кивает. Сынмин закатывает глаза, садясь в машину, и просит поторопиться, потому что он спать безумно хочет. Хан лишь фыркает на это, залезая следом, а потом как-то слишком подозрительно улыбается. Ким уже хочет выйти из машины и дойти до дома пешком, только вот Минхо уже на газ давит, а выпрыгивать из движущегося автомобиля – ужасная идея. Сынмин начинает хмуриться, когда вместе с ним выходит и парочка, но ничего не спрашивает ровно до того момента, пока они не поднялись до его этажа. - Это что? - Я не «что», я Хёнджин. - Поздравляю.        Джисон смеётся тихо, на что Сынмин лишь зло смотрит. Минхо кашляет, а следом предлагает Хвану зайти в квартиру. У Кима успевает вылететь только: «Ты ахуел, хён?», а следом его входная дверь открылась, впуская двух друзей и одного краша в помещение. У Сынмина какое-то нехорошее предчувствие дальнейших событий, но ему разобраться с этим никто не даёт – Ли втаскивает его в прихожую, оповещая о внезапной «тусовке» в его квартире. Ким хмурится, уже хочет накричать на троицу и выгнать их нахрен, потому что это точно не то, чем бы он хотел позаниматься в пятницу вечером, но Хёнджин уже облюбовал диван, Джисон пытается найти что-нибудь интересное в телевизоре, пока Минхо из кухни кричит: «Ты, блять, воздухом что ли питаешься, Ким Сынмин». Младший на всё это может лишь обречённо вздохнуть и закатить глаза.        Сынмин неловко потирает шею и уходит в спальню. На него особо никто внимания не обращает, но Киму всё равно как-то. Когда ты достаточно часто находишься в окружении безумно милого, активного, шумного и дружелюбного Джисона, сексуального, немного нахального, красивого Минхо, а твоим соседом является чёртов Хван Хёнджин, про которого и говорить не нужно, то и не к такому привыкнешь. Проклятый Ли, правда, отсутствие младшего замечает через добрые сорок минут и силком вытаскивает из «убежища», на что Сынмин лишь дуется и сразу же отхватывает себе огромный кусок только что привезённой курьером курицы, нахально улыбаясь на возмущения остальных. Рядом с Хёнджином сидеть не хочется совершенно, потому что неловко безумно, но Минхо сидит на единственном кресле, Джисон на его коленках, а переться на кухню из-за одного стула слишком лень, да и вопросов будет слишком много, ведь места на огромном диване много. Хёнджин смеётся громко на какую-то шутку Хана и почти падает на бедного Кима, у которого есть лишь одно желание – спрятаться где-нибудь далеко-далеко, подальше от всяких таких крашей. Джисон предлагает посмотреть какой-нибудь мультик, с чем все сначала с радостью соглашаются, но следом телефон Минхо начинает звенеть. У Кима сердце почему-то слишком сильно колотится, и он не может понять почему. То ли дело в сидящем рядом Хёнджине, который сейчас в рубашке с привычно расстёгнутыми несколькими пуговицами сверху, то ли дело в духоте, то ли дело в том, что он просто идиот, который накручивает себя. Сынмин решает остановиться на плохом предчувствии, которого в списке и не было совершенно, но кого это волнует? Всё ещё никого.        Минхо как-то слишком радостно отвечает звонившему, изредка поглядывая на заинтересованного Джисона. Киму это не нравится совершенно всё, он уже собирается выгнать всех из своей квартиры и отправиться наконец спать, потому что неделя вымотала полностью, как Ли вскакивает, роняя бедного Хана на пол, и громко заявляет: «Мы сейчас идём все тусить к Ликсу!». Джисон, потирая ушибленное место, лишь радостно кивает и быстро поднимается. Сынмин смотрит на друзей непонимающе и уже хочет спросить, кто такой этот Ликс, как Хёнджин удивлённо обращается к старшему: «У Феликса вечеринка, а я узнал об этом только сейчас?». Хан хватает младшего за руку и тащит за остальными в прихожую, но Ким отпирается. - Сынмин, ты чего? Пошли скорее, а то всё самое интересное пропустим! - А кто сказал, что я иду?        Минхо у двери тяжко вздыхает и, кажется, глаза закатывает. Джисон губы надувает и большими глазами просит, мысленно умоляя. Сынмин губу закусывает, а следом бурчит про изматывающую работу. Хёнджину это слушать надоедает первым, поэтому он неожиданно хватает за запястье Кима и, не дав тому даже нормально обуться, вытаскивает в подъезд. Сынмин пытается вырваться и ворчит, но на него внимания не обращают, лишь дверь входную закрывают и тащат вниз по лестнице. Хван накидывает на него свою джинсовку, слабо улыбается и руку с запястья на плечо кладёт. У Кима сердце быстро бьётся, щёки не сильно краснеют, что и замечает Джисон, следом озорно подмигивая. Сынмин молчит на протяжении всей поездки до некоего Ликса, всем своим видом показывая, что безумно зол на своих друзей за это. Хёнджин, будь он неладен, постоянно что-то у него спрашивает, постоянно заваливается на него в очередном приступе неудержимого смеха и касается-касается-касается везде, где только можно, в приличных рамках естественно.        Сынмин, конечно, не думал, что они приедут в загородный дом с кучей пьяного народу, но он явно не это ожидал увидеть. Феликс, милый парень, с которым он виделся пару раз от силы, широко улыбается и затягивает всех в свою достаточно маленькую квартиру. Хёнджин австралийца крепко обнимает и смеётся с чего-то. Ким лишь фыркает и быстрым шагом направляется в зал. Джисон шепчет: «Ты слишком сильно палишься, друг мой сердечный», на что лишь пинок от Сынмина получает. Они кое-как рассаживаются в гостиной, сразу же принимаясь о чём-то увлечённо разговаривать. Киму в их кругу неловко безумно, потому что, как оказалось, они все друг друга прекрасно знают, кроме него самого, естественно. Позже становится хуже, так как из кухни выползает чёртов Чан, притягивая за собой безумно смущённого Чонина. Джисон нагло тянет: «Закончили, кролики?», Минхо ухмыляется, Хёнджин с Феликсом в себе смешки подавить пытаются, а Бан на это лишь глаза закатывает, усаживая Яна рядом с собой на диван, предварительно сбросив с него смеющегося Хана. Время пролетает в компании слишком быстро, утро наступает незаметно, как и сон, в прочем.        Сынмин просыпается из-за того, что кто-то за плечо его трясёт. Он не совсем понимает, что сейчас делает в собственной квартире и почему перед ним сейчас стоит всё ещё чёртов Хван Хёнджин, но решает разобраться об этом чуть позже, потому что спать безумно хочется. Старшего это, кажется, не устраивает совершенно, поэтому он в очередной раз просит Кима встать наконец. Сынмин на это лишь мычит и поворачивается на другой бок, чтобы Хвана не видеть. Он еле слышит: «Чёрт, малыш, ты же не можешь спать в этом. Тебе нужно переодеться в пижаму, Минни», из-за чего вся сонливость быстро проходит. Он еле дышит и пытается понять послышалось ли ему. Хёнджин сзади хмыкает только и заставляет на ноги подняться. Сынмин уже хочет спросить старшего, каким это чудесным образом он в своей кровати оказался, только вот Хван кидает: «Спокойной ночи, малыш» и уходит. Вот так просто.        Их отношения с Хёнджином медленно, но верно перерастали из «простых соседей» к «хорошим друзьям», что довольно плохо сказывалось на бедном сердце Кима. Это вечное «малыш», приправленное сладкой улыбкой и безумно милым смешком просто устраивало ураган внутри Сынмина. Знал бы он ещё, что он то же самое творит с Хваном. Неожиданная белая полоса в жизни Кима немного настораживает. Помимо продвижений с Хёнджином, он ещё и подружился наконец с Чаном, который оказался не таким уж и плохим и который любезно скинул небольшую часть работы Кима на кого-то другого.        Белая полоса жизни заканчивается как-то слишком быстро, преподнося Сынмину любезно флиртующего Хвана рядом с Феликсом, что сильно краснеет и прикрывает ладошками лицо. Хёнджин на это лишь подмигивает, а следом крепко обнимает, на что Ли громко смеётся. И Ким в порядке, да. Он точно так же в порядке, как и совершенно не завидует Джисону, ага. Номер Хана как-то сам набирается. Тот что-то бурчит про сорванное свидание, но всё равно приезжает, сразу же набрасываясь с расспросами. Сынмин лишь отмахивается и предлагает фильм посмотреть какой-нибудь, на что от Джисона лишь получает: «Какой, блять, фильм? Ты чуть ли не рыдая просил меня приехать к тебе! Что случилось, а?». Младший вздыхает, а следом пересказывает увиденную ранним утром картину. Хан под конец смеяться громко начинает, за что и получает по голове подушкой, потому что вот Киму ни черта не смешно сейчас. - Хёнджин встречается с Феликсом, серьёзно? - Да, они так мило ворковали сегодня! - Чувак, Феликс с Чанбином уже года два встречаются. У этих троих, конечно, отношения очень странными были всегда. Мы даже с Чан-хёном и Минхо-хёном очень долго думали, что они все втроём встречаться начнут. - Погоди, с Чанбином? Разве они не ненавидят друг друга? - С чего ты вообще так решил? - Ну типа, Чанбин больше на парочку с Хёнджином или Чаном походил, чем с Ли, да и бросал на него взгляды такие. - Дорогой мой, это называется «ревность», запомни. Чонин слишком сильно к Феликсу лип просто. Чан-хён точно также смотрел. - Оу. - Ага.        Джисон тему переводит, включая всё-таки фильм, а следом с Сынмина смеётся, который всё ещё информацию пытается переварить. Чёрная полоса, кажется, на этом заканчивается. Ким возвращается в привычное русло, только вот с Хёнджином реже начинает общаться, чтобы чувства пропали наконец, перестав его мучить. Он от любого предложения Хвана отказывается, ссылаясь на дела, которые с Уджином решает, хоть тот и в их компании и не работает. Сынмин в очередной раз телефон проверяет, когда к нему Хёнджин подходит, пугая немного. Старший предлагает довезти до работы, только вот Ким с ним оставаться наедине не хочет совершенно, поэтому лишь слабо натянуто улыбается и говорит, что Уджин прямо сейчас подъедет. Этот самый Уджин Хёнджину за последнюю неделю надоесть сильно успел. Сынмин его избегает, толком не разговаривает и вообще ничего не рассказывает, что бесит безумно. Хван пытается поближе познакомиться, только вот Ким к себе близко не подпускает. Уджин подъезжает к подъезду через три минуты, следом сразу же младшего крепко обнимая и вызывая настоящую улыбку, что заставляет Хёнджина дышать через раз. Сынмин смеётся громко, продолжая обнимать старшего, а на Хвана внимания никакого не обращает.        В пятницу к двери прикреплена жёлтая роза с запиской.        «Почему мне так больно видеть тебя таким счастливым с другими людьми?        Почему мне так больно осознавать, что я не могу быть причиной твоего счастья?».

Роза жёлтая - ревность