Десять роз

[6]

       Хёнджин, честно, старается себя в руках держать, только вот этот Уджин слишком наглый. Он крепко обнимает Сынмина, на что тот ярко улыбается, да и вообще младшего «похищает» постоянно, не давая возможности нормально поговорить. Хёнджин бесится, а Минхо рядом лишь смеётся заливисто, совершенно этим не помогая. Чуть позже этот самый Уджин и в их компашку вливается, из-за чего желания появляться на какие-то встречи нет совершенно. Хван, впрочем, на них и не приходит толком, отнекиваясь работой. Сынмину, впрочем, глубоко плевать на это, поэтому он вопросы старшему не задаёт и не упрашивает сходить с ними куда-нибудь. Хотя о чём вообще может идти речь? Сынмину же очень весело в компании Уджина! Зачем ему какой-то там никчёмный Хёнджин?        Хёнджин про розы практически забывает и, в очередной раз аккуратно привязывая цветок к ручке, пытается найти в этом смысл. Как долго он бегает от Сынмина? Месяц? Год? Два года? Вечность? Хван не совсем понимает, зачем это делает так долго. Просто сил признаться нет, а сейчас он даже рисковать не станет – Ким с Уджином уж слишком сильно на парочку походят, даже гораздо больше, чем Джисон с Минхо. И Хёнджин ничего не может с этим сделать. Наверное…        Хван ревнует и не отрицает этого. Ли советует с Сынмином поговорить, только вот Хёнджин отказывается – у него нет никаких прав на Кима, чтобы о таком разговаривать, так как они всё ещё никто друг другу. Минхо на эти слова лишь головой качает, но решает пока не вмешиваться, потому что Хван – большой мальчик, способный справиться со своими проблемами. Наверное…        Хёнджин полностью посвящает себя работе, окончательно забывая про всё вокруг. Мингю удивлённо каждый раз на него смотрит и иногда спрашивает о самочувствии, потому что такого рвения никогда не было. Но Хван на все вопросы отмахивается, потому что говорить, что всё это из-за какого-то там милого, красивого, доброго, прекрасного, идеального, нереального парня, не хочется совершенно. Ким не настаивает, но за младшим продолжает следить и заботится, за что Хван благодарен безумно – посиделки за чашкой кофе после работы, быстрый перекус в какой-то каморке и неожиданные крепкие объятья отлично поднимают настроение. За этим постоянным круговоротом, сон-работа-Мингю-работа-сон, и ни о каких Сынминах не думается совершенно. Наверное…        Хёнджину надоедать это быстро начинает, но возвращаться в их компанию не хочется – там наверняка будут Уджин с Сынмином сюсюкаться. Но Минхо упрям – он силком затаскивает Хвана после работы поздно вечером в соседнюю квартиру и даёт сильный подзатыльник уже в зале при всех, потому что младший, видите ли, выглядит как зомби. Хёнджин лишь ушибленное место рукой потирает, а следом на кресло подальше садится, тихо вздыхая. Ким на диване молчит, руками подол футболки мнёт и на Хвана изредка поглядывает, но ничего не говорит. На другое старший и не надеялся – Сынмин не меняется совершенно, всё такой же холодный. Наверное…        Уджина видеть всё ещё не хочется, только вот выпнуть его из чужой квартиры не получится, поэтому приходится терпеть. Терпеть постоянные объятья, прикосновения и смущённые улыбки, подаренные друг другу. «Они точно пара», - проносится у Хвана в голове. Минхо его, кажется, понимает, поэтому лишь головой неодобрительно качает и невпопад тянет «Джинни дурачок». Младший лишь отмахивается и быстро переводит тему, что Ли не нравится совершенно.Уджин пытается с Хёнджином поговорить, потому что они не знакомы толком, только вот Хван на его вопросы не отвечает, зато Сынмин очень даже да. Минхо удивлённо смотрит на младшего Кима, что вместо Джина говорит, а потом мысленно ещё один подзатыльник ему даёт, потому что видно прекрасно, что Мин влюблён в этого придурка. Наверное…        Хёнджин в это не верит совершенно, потому что Сынмин слишком холоден с ним в последнее время, но Ли об этом не говорит – тот лишь закатит глаза и скажет, что младший – слепой упёртый баран. Два Кима продолжают смеяться над чем-то, совершенно не обращая внимания на остальных. Хван думает, что эти двое выглядят безумно мило, и решает им не мешать, потому что… у него же всё ещё нет прав на Сынмина, верно?        Хёнджин уходит из квартиры первым, потому что наблюдать за этой картиной не хочется совершенно. Он извиняется за ранний уход, говорит, что просто устал сильно, обещает в следующий раз остаться до самого конца, а потом прощается. Сынмин неожиданно подрывается с места и предлагает проводить, но Хван отказывается – провожать человека в соседнюю квартиру нет смысла. Возможно, ему стоит прекратить всё это. Возможно, ему стоит прекратить тратиться на эти розы. Возможно, ему стоит прекратить привязывать цветок к двери и наконец подарить лично, признаваясь в любви, чтобы следом получить отказ, ахах.        Сынмин несколько секунд смотрит на только что хлопнувшую дверь, а потом медленно садится обратно. Он планировал пригласить Хвана куда-нибудь сходить завтра, только вот не смог. Игнорировать старшего было плохой идеей. Жаль, что он понял это слишком поздно. Джисон обнимает Кима, Уджин идёт на кухню за чем-нибудь ещё из еды, а Минхо просто тихо бурчит себе под нос, что Хёнджин – идиот. - А я тебе говорил, что это не сработает, - Джисон хмурится, когда Сынмин его отталкивает, но ничего не говорит по этому поводу, просто садясь рядом с Минхо. - Но он ничего не сделал! Он вообще никак не попытался со мной поговорить! – обиженно говорит Ким. - Он и не обязан был это делать. Скорее всего, Хёнджин просто подумал, что будет нам мешать, поэтому и молчал, - Уджин ставит несколько тарелок на кофейный столик и присаживается на диван. - Ты же вроде хотел, чтобы к Джинни чувства остыли, нет? – Джисон произносит задумчиво, обнимая Ли. - Я не могу? Не знаю, почему-то хочется попробовать признаться ему. Мне просто нужно собраться и морально подготовиться.        Все трое лишь кивают и желают удачи. Сынмин же думает, что Хёнджину никогда не признается. Джисон, кажется, немного подавленное настроение младшего замечает и предлагает придумать какой-нибудь план, чтобы чувства Хвана понять. Ким отказывается, оправдываясь тем, что старший точно в него не влюблён, и Минхо почти палится. Почти. Хан ударяет старшего вовремя, за что тот тихо благодарит. Уджин пытается их отговорить, потому что участвовать в этом не собирается, но его никто не слушает. «Эй, я не буду принимать участие в этом идиотском плане», - Ким пытается достучаться до младших. Минхо с улыбкой на лице говорит, что это всё гениально, Джисон с ним соглашается, а Уджин лишь обречённо вздыхает, понимая, что ему не отвертеться.        Сынмин несколько раз стучит в дверь и отходит немного назад. Какова вероятность того, что Хёнджин прямо сейчас дома? Примерно единица? Около того. Дверь никто не открывает в очередной раз, и Ким уже готов сдаться. Каждый раз, когда он приходит, то Хвана просто не оказывается дома. Сынмин был готов караулить у соседней квартиры круглосуточно, чтобы точно не пропустить возвращения старшего, только вот Уджин его отговорил. Проходит практически неделя без старшего, и Ким уже начинает волноваться. Пятница наступает вновь неожиданно, а роза на ручке двери не вызывает уже никаких чувств – надоело немного.        Хёнджин стучится в дверь сам, когда время перевалило уже за двенадцать. Он извиняется за поздний визит и, чуть насмехаясь, говорит, что Минхо сообщил, что соседушка его искал. Сынмин бурчит что-то о том, что Ли врёт, а сам пытается покрасневшие щёчки спрятать. Хван за спиной тихо смеётся, а следом обнимает младшего, шепча о том, что соскучился безумно по такому малышу. Киму срочно нужно написать Джисону, чёрт возьми. - Так ты искал меня, малыш? - Во-первых, прекрати меня так называть. Во-вторых, не искал. В-третьих, где ты пропадал всё это время? - Последние два как-то не сходятся, не находишь? – Хёнджин вновь смеётся. - Так ты ответишь на мой вопрос или нет? - У меня была командировка. Я улетал в Париж на это время. - Оу. Ясно. - Так ты искал меня для чего? - Я не искал тебя! - Тогда я пойду? - Нет.        Хёнджин бровь приподнимает и молча ждёт. Сынмин не уверен, что сможет это сейчас сказать, потому что после этого придётся начать выполнять план. Чертовски идиотский план. Медлить нельзя, а то Хван вновь уйдёт, поэтому Ким лишь вздыхает и начинает смотреть куда-то в сторону. - Как насчёт того, чтобы сходить погулять завтра? - Я с удовольствием, малыш, - Сынмин начинает улыбаться, - теперь я могу пойти? Я недавно прилетел, так что ужасно устал и хочу спать. - Спокойной ночи, хён.        Хёнджин на прощанье крепко обнимает младшего, а потом уходит, аккуратно закрыв за собой дверь. Сынмину срочно нужно сделать две вещи: написать Уджину и поорать Джисону, за что они оба его потом утром убьют. Но это сейчас не самое важное, верно?        Хёнджин приходит сам вновь, пугая этим младшего, и сразу же вытаскивает на улицу, срывая весь план к чертям. Сынмину, в прочем, на это уже глубоко плевать, потому что рядом сейчас счастливый Хван, который ведёт его в какое-то там очень крутое кафе. Киму всё равно куда, лишь бы старший был с ним. Хёнджин оставляет младшего ненадолго, за что Сынмин благодарен безумно – теперь написать Уджину не составит никакого труда. Старшему Киму совершенно не нравится тот факт, что придётся идти ещё дальше, но он всё же пишет, что будет минут через десять. Сынмин мысленно себя успокаивает тем, что это поможет понять чувства Хёнджина к нему. Уджин недовольно на младшего смотрит, а потом предлагает порепетировать, дабы перед Хваном не опозориться.        Хёнджин поджимает губы и подавляет в себе желание уйти, когда видит, как Сынмин притягивает к себе старшего Кима и целует. Он терпеливо ждёт, когда они закончат, а потом, натянув улыбку, подходит и здоровается с Уджином. Сынмин на Хвана старается не смотреть и решает, что с планом стоит повременить, потому что страшно немного. Старший Ким на это решение лишь улыбается, но к Мину старается быть ближе.        В пятницу Сынмин удивлённо рассматривает чёрную розу. «Я злюсь не на тебя, малыш. А на себя. Будь я смелее, то ты давно бы был моим, а не его».

Роза чёрная – злость

[7]

       Сынмин удивлённо смотрит на Хёнджина, когда тот желает удачи на свидании. Ким непонимающе смотрит на старшего, потому что он только что сказал, что собирается на прогулку с Уджином. Хван молчит некоторое время, а потом довольно тихо говорит: «Я видел, как вы с ним целовались». Ким сглатывает и пристально всматривается в лицо Хёнджина, на которых никаких эмоций нет. «Ему всё равно? Видимо, да. Хах, на что я надеялся?». Сынмин пытается улыбку натянуть и бурчит о том, что это была случайность. Хван в это не верит от слова «совсем», но вслух не произносит. Киму такая холодная реакция не нравится совершенно, потому что она означает только одно – старшему глубоко плевать на всю ситуацию и на Сынмина тоже. Весело, ага. Желание признаваться теперь нет совершенно, потому что и смысла тоже нет. Что скажет на это Хёнджин? Извинится и попросит остаться друзьями? Именно.        Хван как-то слишком долго прощается, заставляя Сынмина нервничать. Обычно это всегда происходило слишком быстро, а сейчас такое чувство, будто они долго не смогут увидеться. Хёнджин замечает немного странное поведение младшего, поэтому обнимает крепче и вновь желает удачи, не забыв сказать, что тот сегодня прекрасно выглядит. Сынмин слабо бьёт по руке старшего, из-за чего тот смеётся, а после принимается тискать немного покрасневшие щёчки. Ким пытается старшего от себя оттащить, но тот неожиданно целует в макушку, а после сам немного отходит, приговаривая: «А малыш такой милый».Сынмин хочет Хёнджина закопать где-нибудь посреди леса, чтобы больше такого никогда не слышать и не чувствовать, потому что сердце-то у нас одно только. Хван уходит довольно быстро, ещё несколько раз пожелав удачи на свидании.        С того момента проходит несколько дней, а Ким начинает волноваться ещё больше, потому что Хёнджина просто нет. Он неожиданно куда-то испарился вновь, ничего не сказав заранее. Хотя должен ли он вообще предупреждать Сынмина? Нет, они просто друзья, которые в последнее время больше на знакомых похожи. Минхо спрашивать как-то неловко, поэтому Киму остаётся просто ждать, когда старший соизволит наконец вернуться. Только вот неделя подходит к концу, надежда на скорое возвращение разбивается в дребезги ровно также, как и надежда на то, что розы приносит именно он. Вечер пятницы встречает Сынмина очередной чёрной розой на дверной ручке, которая летит куда-то назад. В голове всплывает момент, когда Хёнджин отругал его за это, заставляя забрать цветок обратно, только вот его сейчас нет, поэтому роза остаётся лежать на полу.        Неделя вновь пролетает незаметно, а волнение за Хвана лишь усиливается. Настроение сходит на нет, а сон становится беспокойным. Было гораздо проще, когда они не виделись каждый день. Тогда Ким не волновался, когда старшего не видел долго. Роза в пятницу заставляет Сынмина нахмуриться. Он внимательно разглядывает её и осматривается по сторонам. Ким аккуратно касается цветка, а потом пытается привычно его снять, только вот не получается – роза прикреплена по-другому. Сынмин не понимает ничего, потому что неизвестный всегда это делал одинаково, да так идеально, что у Кима уже привычка выработалась. Он аккуратно цветок вытаскивает, замечая, что шипы в этот раз не обрезаны, и задумчиво заходит в квартиру. Что-то здесь не так.        В следующую пятницу Сынмин берёт себе выходной и начинает слежку, потому что что-то здесь точно не чисто. Джисон говорит, что младший с ума сходит, но Киму как-то всё равно. Главное для него сейчас – понять, кто эти розы оставляет, и попросить этого человека так больше не делать, потому что Сынмин устал от этого немного. Ждать приходится долго, потому что этот самый неизвестный объявляться всё никак не хочет. Ким уже собирается сдаться, как слышит, что в подъезде кто-то начал копошиться. Ким быстро дверь открывает и смотрит на сидевшего на полу парня с чёрной розой. Сынмин внимательно незнакомца осматривает, а потом в дверной проём вжимается, когда тот поднимается наконец. Ким рядом с Хваном чувствовал себя карликом, теперь же при виде этого он стал чувствовать себя гребаным гномом. Парень неловко смеётся, отдаёт розу в руки и уже собирается уйти, как Ким хватает его за руку, заставляя остановиться. - То есть после такого количества времени ты даже не представишься? – Сынмин губы поджимает. - Я не то- - Пошли.        Ким не уверен, что этого чёртового цветофила стоит пускать в квартиру, но что сделано, то сделано, поэтому сейчас человек, который выше его сантиметров на 10, если не больше, неловко садится на диван, разглядывая обстановку гостиной. Сынмину хочется этого гиганта выгнать, только вот поговорить всё же надо. Наверное… Этот человек столько денег на него потратил, а они даже не знакомы, чёрт возьми. Киму неловко из-за этого. - Слушай, Сынмин, я понимаю, что это всё выглядит так, как будто это я, но это не я. - Эм, я не совсем понял. - Человек, который розы тебе обычно дарил, сейчас в отъезде. Долгом отъезде. Я его коллега и близкий друг, так что он попросил это делать. Прости. - Ничего страшного, э-э… - Мингю. Ким Мингю. И я твой хён. - Ким Сынмин, как ты уже знаешь. А не можешь ли ты сказать, кто это? - Прости, своих друзей не выдаю. Я пойду, ладно? Мой хён будет злиться. - Да, пока.        Сынмин задумчиво чешет затылок и пытается понять, кто это может быть.        Время пролетает вновь незаметно. А потом в четверг Джисон за руку тащит в их с Минхо квартиру. Сынмин пить в будни не собирался, но Хану как-то плевать. Он открывает дверь, втаскивает туда младшего, а потом тихо шепчет: «Твой любимый уже здесь». Ким сначала непонимающе хмурится, а потом практически вбегает в зал, сразу же кидаясь на Хёнджина, который такой подставы уж точно не ожидал. Минхо рядом хихикает злорадно, за что получает от Феликса, а Ким понимает, что для него жизненно-необходимо видеть Хвана каждый чёртов день, потому что без него плохо безумно. Хёнджин тихо смеётся, прижимая младшего к себе ближе, а потом целует в макушку, приговаривая: «Я тоже сильно скучал по тебе, малыш». Сынмин отпускать старшего не хочет, но остальные уже подшучивать начинают, поэтому он отстраняется и садится рядом на диван. Неожиданно в комнате появляется Чан, поэтому все беспокойства по поводу выхода на работу отпадают – Бан торжественно объявил, что у них «запланированная поездка по важным делам» завтра. Сынмин улыбается, обнимает Хёнджина и заливисто смеётся из-за шутки Джисона. Вечер обещает быть прекрасным.        Мама в детстве всегда говорила, что алкоголь – зло. Сынмин маму слушал редко, потому что свои игрушки были гораздо интересней её наставлений, поэтому сейчас, обдумывая свой будущий поступок, он совершенно забывает про её слова. Ким хихикает, постоянно липнет к Хёнджину и говорит что-то глупое по типу «у тебя такие длинные ноги, хён, вау», «ты такой пусичка, когда губки надуваешь», «почему ты не замечаешь меня?». Хван на это лишь смеётся, но никогда не отвечает, предпочитая болтать с полностью трезвым Чаном, которому ещё нужно будет Чонина успокоить и увезти домой в целости и сохранности, что будет нереально сложно. Сынмин на игнор старшего дуется, но быстро переключается на Джисона с Уджином, поющих какую-то песню. Ким хочет встать и пойти к ним, только вот Хёнджин хватает неожиданно за руку и тащит куда-то. Хан смотрит на младшего настороженно, но тот лишь отмахивается и уже самостоятельно идёт за Хваном. - Малыш, ты такой красивый.        Сынмин за эти слова старшего лишь бьёт, а после утыкается куда-то в шею носом, потому что подобное уж слишком смущает. Хёнджин лишь вновь тихо смеётся, а следом какую-то комнату открывает, затягивая туда младшего. Киму оставаться в одной комнате с Хваном не хочется совершенно, потому что можно кучу глупостей натворить, но всё же он не выбегает, лишь смотрит вниз. Хёнджин неожиданно крепко обнимает и поглаживает напряжённую спину младшего. Старший пристально смотрит на Сынмина и чуть улыбается, заставляя Кима попытаться немного отодвинуть его. Хван удивлённо на младшего смотрит, здравый смысл просит этого не делать, только вот Джин его не слушает совершенно. О последствиях он подумает чуть позже, а сейчас главное Сынмина не спугнуть. Ким хмурится, когда Хёнджин ещё ближе подходит, а потом думает, что сошёл с ума, когда старший почти невесомо, аккуратно и немного неловко целует. Сынмин стоит неподвижно и пытается понять происходящее. Хёнджин же не любит его, верно? Хван тихо смеётся, отстраняясь, а потом шепчет: «Не будь деревцем, малыш, будь смелее». Ким цепляется за плечи старшего и под пристальным его взглядом быстро целует, после сразу же отходя назад и пряча лицо в ладонях, потому что Хёнджин выглядит так красиво. Чёрт возьми, Сынмин, ты в полной заднице. Хван продолжает на младшего смотреть, а потом неожиданно подходит ближе. - Почему ты это делаешь? - Потому что хочу, очевидно же, малыш. - То есть сначала ты непонятно где пропадаешь, а потом приезжаешь и решаешь поцеловать меня, да? - Ага, именно так. - Ты идиот. - Именно так, малыш.        Сынмин садится на кровать и старается на старшего не смотреть. Хёнджину это не нравится совершенно, поэтому он заставляет младшего подняться и вновь целует. У Кима внутри чёртов ураган из-за какого-то там прикосновения губами. Хван повторяет поцелуй вновь и вновь, а Сынмин просто не понимает, зачем это старшему. Где-то на задворках сознания слышится «Ты – чёртов идиот, дорогой мой» голосом Джисона, но Ким на это внимания как-то не обращает. Хёнджин решает зайти немного дальше. Он присаживается на кровать, а следом на бёдра сажает и Сынмина, который всё ещё два плюс два сложить не может. И то ли дело в выпитом алкоголе, то ли во внезапном счастье, но это не так важно. Хёнджин руки под кофту младшего запускает, продолжая медленно поглаживать ладонями по спине, а сам вновь припадает к губам. Киму как-то вообще становится плевать на всё, поэтому на поцелуи он наконец начинает отвечать, давая волю старшему разойтись. Завтра он точно будет жалеть об этом. Но это же будет завтра, верно? - Малыш, ты же не будешь избегать меня после этого? - Почему ты называешь меня «малышом»? - Потому что тебе идёт. - Это у тебя такие ролевые игры? - Естественно. Раз ты у нас «малыш», то тогда я «папочка», верно?        Сынмин удивлённо смотрит на Хёнджина, пытаясь понять, шутит ли тот. Хван слишком серьёзен, из-за чего Киму становится немного не по себе. Правда, потом старший начинает громко смеяться, сразу же получая за это от младшего. Сынмину из-за этого становится чуть комфортнее, поэтому он уже сам тянется за поцелуем, обещая себе, что дальше этого не зайдёт, ха-ха. Хёнджин рушит это обещание спустя три секунды, когда снимает с Кима кофту, не обращая внимания на скромные и неловкие попытки младшего прекратить это всё. Хван слишком медлителен и нежен. Он аккуратно целует куда-то в ключицу, слабо сжимает руками талию и не забывает напомнить о том, что считает Сынмина безумно красивым. Киму хочется спрятаться где-нибудь и не показываться никому больше. Хёнджину весело наблюдать за покрасневшими щеками и ушками младшего, за мурашками на его теле и постоянными неловкими попытками сбежать. Отпускать Кима никто не собирается, осталось только ему самому это понять. Хван аккуратно стаскивает младшего со своих колен, а после заставляет лечь на кровать. Сынмин надеется, что утром они оба ничего не вспомнят. Просто к чёрту всё это. Ким наглеет немного, стаскивает надоедливую рубашку старшего, а следом за поцелуем тянется, потому что хочется. На Хёнджина хочется прикрикнуть немного, потому что так медленно действовать незаконно, но Ким вовремя вспоминает, что они всё ещё в квартире Минхо и Джисона, в которой также сейчас находятся и все остальные. Что они творят вообще? Не будь Сынмин сейчас пьяным, так сбежал бы ещё после первого же поцелуя, если не раньше вообще. Хван немного злится из-за того, что младший вновь ничего не делает, но аккуратно раздевает их обоих, потому что одежда им нужна целая – всё же отсюда до дома достаточно долго идти. Ким немного нервно смеётся, когда старший встаёт с кровати и подходит к тумбочке. - Они оба убьют нас позже. - Кто? - Джисон с Минхо. - За что? - Это их спальня.        Сынмин прикрывает лицо руками вновь. Заниматься сексом в спальне лучшего друга и его парня не входило ни в какие планы. Только вот назад уже ничего не вернёшь –Хёнджин возвращается на кровать со смазкой, а следом целует всё также медленно и нежно. Ким пытается дышать через раз, а следом хватается за плечи старшего. Хван всё такой же нежный и заботливый, он тихо шепчет Сынмину что-то приятное, а потом целует, добавляя второй палец. Ким чуть царапает ему плечи, сразу же за это тихо извиняясь, но Хёнджину всё равно. Он ставит очередной засос, вновь шепчет комплименты, а следом целует. Этот круговорот так сильно нравится Сынмину, он вязнет в нём и ничуть не жалеет. Пока... - Ну что, попросишь своего папочку хорошо? – Хван заливается смехом, проводя пальцем по щеке младшего. - Блять, Хёнджин, ты не совсем в тему, - Сынмин улыбается, поправляя волосы старшего. - По-моему очень в тему, не находишь? Или это не твой кинк? Поговорим об этом чуть позже, хорошо, малыш? - Господи, иди к чёрту, Хёнджин.        Сынмин царапается сильно и не чувствует вины за это. Хвану это не нравится, но он молчит, потому что сейчас самое главное – доставить удовольствие Киму, а на остальное как-то плевать. Завтра утром после долгой тирады Минхо он пожалуется на саднящую спину, но это только утром. Сейчас же Хёнджин наблюдает за Сынмином, что губы кусает и постоянно голову отворачивает, чтобы со старшим взглядом не встретиться случайно. Хван руки младшего практически отдирает со своей спины и переплетает их пальцы, а следом делает более сильный толчок, следя за тем, как Ким чуть в спине выгибается, сильнее ладони сжимает и рот приоткрывает, чуть постанывая. Хёнджин целует младшего в висок, руками водит по телу и продолжает шептать. Сынмину хочется старшего заткнуть к чертям, потому что сам факт того, чем они тут занимаются, безумно смущает, а ещё и эти слова, которые и слышать-то не особо хотелось. Хван смотрит пристально в глаза младшему, после целуя немного грубо и, кажется, впервые так. А Сынмин думает, что ничего страшного не произойдёт, ведь они оба забудут всё на утро, верно? Хёнджин шепчет: «Ну почему ты такой, малыш», а Ким в ответ: «Я так сильно влюблён в тебя».        Утром Сынмин просыпается один. Рядом сидит злой Джисон и что-то печатает в телефоне. Ким говорить с ним не хочет, но понимает, что участи не избежать. Хан смотрит неотрывно на младшего, только теперь это не возбуждает, как было с Хёнджином, а пугает безумно. Он пытается одеялом прикрыться, спрятать нагое тело и красные щёки, на что Джисон лишь фыркает и глаза закатывает. - В следующий раз имейте совесть и занимайтесь своими грязными делишками не в нашей спальне, хорошо?        Сынмин кивает и мысленно благодарит Хана за то, что истерик никаких не закатил. Перед ним стыдно безумно, но назад уже ничего не вернёшь. Ким быстро собирается домой, прощается со всеми и просто надеется на то, что с Хваном они где-нибудь в подъезде не пересекутся. Подходя к двери, он замечает персиковую розу, которая была привязана так привычно. Сынмин дверь открывает и тихо читает записку, совершенно не замечая, как Хёнджин напряжённо следит за каждым его движением.        «Прости меня. Это должно было произойти при других обстоятельствах».

Роза персиковая – сожаление

[8]

       Сынмин старшего избегает. Это всё так неловко. Это всё не должно было произойти. Эти слова не должны были быть озвучены. Перед Хёнджином неудобно и неловко. Ким уверен – тот помнит всё прекрасно. Джисон на эти прятки лишь качает головой и советует с Хваном поговорить. Сынмин делает всё наоборот, сводя их общение к нулю, из-за чего старший подавленный ходит. Им бы поговорить, прийти к какому-нибудь решению и, возможно, извиниться друг перед другом. Только вот один боится подойти, а другой просто бегает и чуть ли не в панику впадает, стоит услышать знакомое имя.        Через неделю Хёнджин вновь куда-то пропадает, а каждую пятницу к нему приходит Мингю, отдавая розу с любимой шоколадкой Кима. Сынмин постоянно расспрашивает старшего обо всём, не оставляя попытки разузнать об анониме побольше. Джисон бурчит что-то о том, что таким образом Ким пытается лишь отвлечься от мыслей о Хване. Сынмин не отрицает, даже соглашается с этим, а следом тему переводит, потому что вспоминать ту ночь всё ещё стыдно.        С момента пропажи Хёнджина прошёл чёртов месяц, и Ким уже начинает надоедать всем своим друзьям этим. Это постоянно напряжение и волнение за старшего преследуют его круглосуточно. Об анониме сразу же всё забывается. Для Сынмина главное – узнать, что с Хваном всё хорошо, на всё остальное пока плевать. Минхо сдаётся спустя три дня пыток. Ким надоедает безумно, задаёт одни и те же вопросы, а ещё ноет немного. - В Лос-Анджелесе сейчас он, - Ли говорит неохотно. - А что он там вообще забыл? - Он там работает. Чуть позже вернётся в Париж, оттуда в Лондон, Сидней, Осаку и только потом домой. Конец сезона всегда такой, - Минхо зевает и кладёт свою голову на плечо читающего какие-то документы Хана. - В смысле? Какой сезон? - Обычный. Им нужно отснять огромное количество материала дл- - Кем он вообще работает? – Минхо с Джисоном удивлённо смотрят на младшего. - Серьёзно? Ты не знаешь? Это же очевидно, - Сынмин лишь вздыхает, - он модель. У него часто фотосессии за границей, вот он и пропадает вечно где-то.        Ким непонимающе хмурится. Если Хёнджин – модель, то почему он не живёт в каком-нибудь особо элитном районе? Не то, чтобы они жили в плохом, но в Сеуле явно есть места получше, чем их многоэтажка. Джисон спрашивает в чём причина такого задумчивого настроения, но Сынмин лишь отмахивается – если Хван захотел жить в этом районе, то пусть живёт. Никто же не может запретить это ему, верно? Может ему не нравятся дорогие районы или что-то типа того, да? Других причин нет. Точнее Сынмин просто не знает пока.        Хёнджина впервые за долгое время очень сильно хочется увидеть. Ким уже представляет, как крепко он будет обнимать старшего и шептать о том, что соскучился безумно. Наверное… Почему-то ему кажется, что один взгляд на уставшего и растрёпанного Хвана через глазок двери заставит почувствовать его некомфортно, из-за чего захочется спрятаться где-нибудь у себя в квартире. Сынмин очень хочет увидеть старшего, но боится, потому что с того раза они ещё не говорили.        Ким думает, что правильным решением будет попросить всё забыть и продолжить жить так, будто той ночи не существовало совершенно. Хёнджин с этим категорично будет не согласен. Да и вообще, сколько можно ещё мучаться? Сынмину нужно наконец отпустить все чувства к Хвану, ведь они друзья. Друзья, которые однажды переспали, но это же мы забудем, верно? Нет, как такое вообще можно забыть? У Кима при воспоминании о тех нежных прикосновениях старшего мурашки на коже появляются. Хочется вновь медленно целоваться с ним, сидя на крепких бёдрах, хочется прерываться на глупые разговоры, с которых потом ещё долго смех пытаешься скрыть, хочется пройти эту ночь заново.Сынмин, это чёртово болото, тебе конец.        Хёнджин возвращается очень вовремя. У Кима только прошла стадия принятия того факта, что от чувств нужно избавиться, как на горизонте появился Хван, крепко прижал к себе и поцеловал в макушку, тихо говоря: «Я так соскучился, малыш». После этого прозвища у Сынмина в голове всплыл «шикарный» разговор про тот дурацкий (или не совсем дурацкий) кинк, а также заливистый смех старшего. Ким на своих планах в очередной раз ставит огромный крест и мысленно благодарит за это широко улыбающегося Хвана.        Их общение немного поднимается с нуля только благодаря общим друзьям, которые постоянно куда-то выбираются и этих двоих с собой прихватывают. Сейчас Хёнджина и Сынмина связывают лишь неловкие приветствия и изредка совпадающие общие темы для разговора. Киму из-за этого грустно немного, но он старается не зацикливаться на этом. Хван какой-то излишне тактильный – липнет к Сынмину постоянно, от чего на душе плохо становится. Поговорить нужно, только вот разговор начать страшно немного. Никто из них точно из компании уходить не хочет, а ещё создавать неловкую и напряжённую атмосферу тоже.        Сынмин ловит старшего в подъезде и предлагает сразу же поговорить. Хёнджину это не нравится, и он даже не скрывает этого совершенно. Киму начать сложно и так, а напряжённый и немного злой Хван этому не помогает совершенно. - Ты хочешь поговорить о той ночи, да? – голос Хёнджина звучит как-то слишком вымученно и отрешённо. - Да, - Сынмин громко сглатывает, отводя взгляд. - Я пра- - Хён, я всё понимаю. Это была ошибка. Давай забудем о ней, хорошо?        Сынмин захлопывает дверь прежде, чем Хван успевает признаться. Хёнджину грустно и плохо, ещё, возможно, немного больно. Он планировал с младшим нормально поговорить, но Ким не дал и слово вставить, всё решив за них двоих. Всё ещё отвратительно. Хван ещё долго стоит в подъезде, долго выбирая между своей и соседней квартирой. Хочет ли его видеть сейчас Сынмин? Определённо точно нет. У Хёнджина нет выхода – придётся смириться и идти к себе, лишь надеясь на то, что их общение не закончится на этом.        В пятницу Сынмин находит синюю розу и почему-то смотрит на входную дверь Хвана долго. Он прикусывает губу, обдумывая свои действия, а потом, наплевав на всё, оставляет у входа цветок. Киму тоже грустно.

Роза синяя – грусть

[9]

                     Они перестают видеться. Ха-ха, отвратительно. Джисон не может вытащить Сынмина из квартиры, а Хёнджин постоянно говорит Минхо, что очень устал из-за всех этих тупых съёмок. Ким старается выбирать такое время, когда Хван точно либо дома, либо на работе, чтобы выйти из квартиры и случайно не столкнуться. Это не нравится всем совершенно, но никто в чужую личную жизнь лезть не собирается. Ким зависает либо на работе, либо попросту не выходит из дома. А Хёнджин… он постоянно где-то с кем-то. Ему явно всё ещё весело, даже без них.        Розы… Розы теперь появляются периодично. На этой неделе есть, на следующей нет, потом опять есть, потом нет, ещё раз нет, следом есть. Цветки еле держатся за ручку двери, кажется, будто вот-вот отвалятся и упадут на пол. Сынмин их никогда себе не забирает – неисправно относит к соседней квартире, потому что видеть их у себя не хочется. Хёнджину, кажется, плевать на это – он ещё ни разу из-за этого не жаловался.        Дни пролетают быстро, а чувства к Хвану не то чтобы гаснут, наоборот – становятся сильнее с каждой секундой. Старшего хочется увидеть, потрогать, обнять и поцеловать, только вот тот не разрешит этого. Наверное… Думать о том, что Хёнджин мог бы ответить взаимностью, не хочется. Джисон на такие слова готов головой об стену биться, потому что с этими двумя идиотами уже просто невозможно жить. Хан уже почти собирается рассказать про то, что розы подкладывает именно Хван, только вот не успевает – Сынмин выбегает из здания, щебеча о том, что нужно быстрее до дома добраться, чтобы с Хёнджином не встретиться. Об стену головой Джисон всё-таки бьётся.        Хван вновь приходит первым. Он долго решается в подъезде, но в дверь всё же стучит. Сынмин сонный и растрёпанный, в домашней одежде и в очках. Хёнджину младшего затискать сразу захотелось, но пока он старается держать руки при себе – всё же сначала нужно поговорить. Ким таким гостям не рад совершенно, потому что он прекрасно и без всяких там Хван Хёнджинов в своей квартире жил. Все мы знаем, что это наглая ложь. Сынмин пытается быстро себя в относительный порядок привести, потому что перед старшим он должен выглядеть прекрасно. Хёнджин себе под нос бурчит о том, что младший всегда идеально выглядит. Ким старается делать вид, будто этих слов не слышал вовсе, только вот покрасневшие щёчки, чтоб их, выдают его с потрохами. - Нам нужно поговорить. - Нам не о чем говорить. - Есть. Давай перестанем избегать друг друга, пожалуйста.        Сынмин тихо вздыхает и кивает. Хёнджин слишком быстро к младшему приближается, а следом в крепкие объятья заключает. Ким спокоен и счастлив. Старший здесь, рядом, живой, радостный. Хван целует в макушку и просит остаться на ночь. Сынмин смеётся, но разрешает, а следом убегает на кухню за чем-нибудь съестным. Хёнджин надеется, что в ближайшее время он сможет признаться, а пока можно насладиться и обычной ночёвкой двух хороших друзей. Очень хороших друзей, ага.Сынмин садится рядом и сразу же крепко обнимает, потому что соскучился безумно. Хван не против совершенно, он лишь удобнее устраивается, а после какой-то канал включает.        Ким понимает, что этого лучше не делать, но очень сильно хочется. Хёнджин немного нервничает, ведь чувствует пристальный взгляд младшего на себе. Оба молчат, потому что всё ещё неловко, а потом Сынмин делает то, что не должен был.Поцелуй выходит каким-то несуразным. Ким сразу же начинает извиняться за свою ошибку, только вот Хван, окончательно наплевав на всё, притягивает младшего и целует также, как и в ту ночь. - Ты очень красивый и милый, малыш. Тебе идут очки. Носи их почаще. - Почему ты живёшь здесь? Ты же, наверное, много зарабатываешь, не так ли? - Я переехал сюда, так как у меня в квартире был ремонт, а отсюда до агентства недалеко. А потом я заметил одного очень милого мальчишку с нашего этажа и влюбился, поэтому решил остаться зде-        Хёнджин прикусывает язык, смотрит на удивлённого Сынмина и неожиданно срывается с места, убегая в собственную квартиру. Ким уже планирует жаловаться Джисону на разбитое сердце и уже официально не взаимные чувства, когда понимает, что на их этаже лишь две квартиры с парнями – его и Хвана.        В пятницу он находит голубую розу. Только вот на неё Сынмин даже внимания не обращает. Сейчас главное для него – разобраться с Хёнджином, а на остальное как-то плевать.       

Роза голубая – боязнь признания в чувствах

      

[10]

                     Джисон закатывает глаза в очередной раз, стоит Киму воскликнуть о, Господи, взаимной любви. Но проблема всё ещё есть – Хёнджин вновь смотался куда-то за границу, а, вернувшись, не факт, что подойдёт вновь первым. Рано или поздно Сынмину предстоит сделать первый шаг. Хан выпинывает младшего из своей квартиры, пожелав удачи и сразу же захлопывая дверь. Ким не обижается совершенно – за это время он успел надоесть всем своим друзьям своим бесконечным счастьем. Домой он доходит на удивление быстро. Сынмин некоторое время смотрит на соседнюю дверь, а потом заходит в свою квартиру. На душе уже не так паршиво, за ту ночь не так стыдно, а Хёнджина хочется поскорее увидеть.        Вместо Хёнджина он видит чёртову розу. Сынмин недоволен этим и уже собирается пойти устраивать разборки прямо в подъезде, как он понимает, что не может. Что-то такое внутри его постоянно останавливает и не даёт сойти с места. Из квартиры Ким так и не выходит, а роза отправляется в вазочку. Джисон по телефону советует подойти самостоятельно, на что Сынмин лишь губы поджимает, благодарит за совет и сбрасывает.        На следующее утро он перед работой подходит к двери старшего, но постучать так и не решается. «Этот разговор будет долгим, а я уже и так опаздываю», - оправдывает себя Ким, разворачиваясь и направляясь в сторону лифта. На следующий день происходит то же самое. А потом ещё раз и ещё раз. Хёнджин дожидается пятницы и чувствует себя чёртовым ниндзя, когда Сынмин в очередной раз начинает ныть Минхо о том, что Хван опять за границу умотал. Хёнджин наблюдает за тем, как младший на работу в пятницу утром направляется, а следом пытается настроить себя.        Признаться кому-либо в любви – шаг серьёзный. Если ты, конечно, воспринимаешь любовь серьёзно. Хёнджин к этому готовился очень долго, даже слишком долго. Минхо улыбается младшему, говорит, что всё пройдёт нормально, а потом уходит из квартиры, пожелав удачи и крепко обняв. У Хвана руки трясутся немного, а ещё горло отчего-то першит. Рубашка не сочетается с джинсами, а волосы торчат в разные стороны. Хёнджин бесится, потому что в этот день должен выглядеть идеально. До прихода младшего остаются считанные минуты, из-за чего с таким внешним видом приходится лишь смириться. Но мы же понимаем, что Сынмину глубоко плевать на то, как старший выглядит, да? Хван мысленно отсчитывает секунды, постоянно поправляет лепестки последней розы и репетирует речь.        Сынмин удивлённо рот раскрывает, когда старшего видит с чёртовой розой. Хёнджин нервно улыбается, глубоко вздыхает и неловко протягивает цветок младшему. Ким аккуратно забирает её из рук старшего и, ура, наконец понимает. Понимает, почему Хван разозлился, когда увидел, что Сынмин розу просто выбрасывает, понимает, почему это малыш в одной из записок было таким подозрительным, понимает все намёки и находит все чёртовы проколы. «Какой же я тупой, Господи», - Ким мысленно даёт себе подзатыльник. - Эм, Сынмин, мне сейчас жутко неловко, потому что ты теперь знаешь, кто тебе постоянно надоедал с этими розами. И, да, мне следовало это закончить всё намного раньше. Я сам, если честно, не понимаю, почему всё так затянулось. Но, возможно, это и к лучшему, верно? Мы смогли узнать друг друга получше и проверить чувства на прочность, даже не встречаясь, - Хван нервно смеётся, опуская взгляд в пол и, кажется впервые за их знакомство, краснеет, - можно я скажу, что это была любовь с первого взгляда? Ты такой милый, очаровательный и красивый, Минни. - Хён. - Мне нужно было признаться раньше. Но я делаю это только сейчас. Я люблю тебя, Сынмин, да. - Я тоже люблю тебя, хён, ага. - Это чертовски неловко, - Хёнджин смотрит на то, как Сынмин потирает рукой шею. - Есть такое, но зато теперь мы… вместе? Так что мы ещё успеем привыкнуть к этому, верно? - Конечно, малыш.        Хёнджин притягивает к себе младшего неожиданно, нежно целует и сообщает о завтрашнем первом свидании, на котором Сынмин благополучно разольёт на себя кофе, из-за чего большую часть времени они проведут в квартире младшего, смеясь над какой-то комедией, лишь изредка прерываясь на поцелуи. Ким всё ещё смущается, когда Хван, притянув младшего, тихо шепчет, что любит, но всегда отвечает, после пряча очаровательные и самые лучшие покрасневшие щёчки в миленьких и маленьких ладонях.        Теперь Сынмин не думает, куда бы деть чёртов цветок, дабы он не мешался.        Теперь Сынмин, поставив очередную бордовую розу в вазу, лишь целует старшего, благодаря, а следом убегая от старшего с криками по всей их квартире.        Теперь они вместе, а значит, что всё хорошо.       

Роза бордовая – вечная любовь