Глава 5
10 января 2019 г., 05:07
Прошла неделя с тех пор, как Дилан посадил Тревора на домашний арест, отобрав у него телефон и ноутбук. Но Тревору они были не нужны. Все что он мог делать, это или лежать у себя в комнате, отвернувшись к стене и прижимаясь к ней всем телом, или же на автомате готовить и заботиться о бабушке. Он все так же приносил ей еду, таблетки и сидел с ней, пока она смотрела сериалы, наблюдая за всем опустошенным взглядом. Она переживала за него, как и мать, что на следующий день после ссоры с братом увидела его синяки и была в настоящем шоке.
— Он получил за дело,— встрял Дилан, пресекая любые расспросы со стороны матери.— И знает, что получил заслуженно. Хватит его баловать.
Мать еще некоторое время пыталась разузнать что же на самом деле произошло, но ни Дилан, ни Тревор ничего ей не ответили, и она поспешила на работу, уже опаздывая.
Тревор вообще перестал с кем-либо разговаривать. Лишь изредка он говорил с бабушкой, что взволнованно смотрела на него, пыталась понять и узнать, что с ним стало, но он раз за разом повторял одно и то же: «Все нормально».
Теперь все и в самом деле было "нормально". Он больше не переодевался и желания такого не испытывал. Он вообще больше не испытывал никаких желаний. Теперь Тревор жил на автомате, уйдя куда-то глубоко в себя, смотря на все невидящим и остекленевшим взглядом.
А Дилан, наблюдая за ним и его поведением, злился каждый раз, стоило им пересечься. Он все повторял Тревору, как разочарован в нем, что не ожидал от него такого, что просто не может поверить, что такое могло с ним случиться.
— Ну почему ты стал таким? Ты ведь всегда был нормальным парнем, так что изменилось? Что с тобой такого произошло, что ты так себя ведешь?— постоянно спрашивал его Дилан, но в ответ получал лишь тишину. Несколько раз, в приступе ярости, Дилан заносил было руку, желая ударить Тревора, хоть так привести его в чувство, но тот даже не менялся в лице, видя все это. И тогда, до боли и хруста в костяшках сжимая кулаки, Дилан быстро уходил, оставляя Тревора одного.
Бабушка, видя, что отношения братьев обострились, настаивала, чтобы Дилан был с Тревором помягче, чтобы перестал на него наседать, но тот лишь спорил, стараясь доказать ей свою правоту. Но не имея возможности объяснить причину такого своего поведения, лишь чертыхался и уходил курить, чтобы хоть как-то успокоиться.
Она так же пыталась пробиться и к Тревору, вытащить его из этого состояния. Она всегда говорила с ним мягко, со всей теплотой и любовью, но это лишь сильнее ранило Тревора. И однажды Дилан увидел, какой вымученной улыбкой Тревор отвечает на все ее слова.
Постепенно Дилан все же оставил его в покое, больше не срываясь на нем, но и наблюдать не переставал. Он следил за Тревором и видел, как тот на самом деле чахнет. Вся семья наблюдала за этим, но Тревора словно больше с ними не было.
Слыша переживание родителей и видя взгляды Дилана, полные разочарования, Тревор уходил в себя все сильнее. Он больше не воспринимал ничего из того, что его окружало. Все смешалось в одно большое пятно. Чувство времени стерлось и лишь изредка в его голове проносились осознанные мысли. Мысли о том, что может быть лучшим выходом из этой ситуации будет просто покончить со всем этим.
А потом она заменялась на другую, еще более ранящую его. А что, если Филипп на самом деле уже давно понял, что Тревор и был Никки? Что, если все это время он просто издевался над ним, насмехался и смотрел как он, влюбленный в него дурак, пускает на него слюни?
Но каждый раз, стоило Тревору подумать об этом, как он тут же видел перед собой лицо Филиппа. Без единой нотки лжи или издевки, тот всегда смотрел на него прямо и с нежностью. Может даже не такой, с которой смотрят на друзей, но эту мысль Тревор тут же отгонял от себя, не позволяя ей рождать в себе новую надежду.
Больше Тревор ни на что не мог надеяться. У него не было на это никакого права. Не было и Никки, которой он мог бы оправдаться или прикрыться, стараясь спихнуть на нее все эти чувства и назвать их хоть немного нормальными. Они были его и ничьими больше, все так же являясь мерзкими и неправильными.
Постепенно Тревор превратился просто в робота, что оживал лишь ночами. Он плакал, выпуская наружу всю ту боль и обиду, что плескались в нем, стараясь делать это как можно тише. Вцепившись зубами в подушку до такой степени, что сводило челюсть, Тревор сжимался всем телом, полностью накрывшись одеялом и сотрясаясь под ним. Он хотел, чтобы все это просто закончилось, чтобы его отпустила вся эта боль, чтобы она просто вышла из него вместе со слезами, но просыпаясь утром, он все еще чувствовал ее груз. Он молил о том, чтобы его память стерлась, чтобы он забыл о том, что совершил, о том, что познакомился с Филиппом и влюбился в него, о том, как скучает по нему сейчас и как стыдится самого себя.
В одну из таких ночей, вновь рыдая, Тревор не услышал, как дверь его комнаты открылась, и кто-то тихо вошел. Он опомнился, только когда кровать позади него слегка прогнулась, и теплая рука коснулась его головы. Вздрогнув всем телом, он резко обернулся, увидев возле себя Дилана. Тот смотрел на него с сожалением, но Тревор чувствовал лишь страх перед братом, с ужасом в глазах смотря на него.
— Успокойся,— нежно прошептал тот, вновь погладив его по голове, от чего Тревор вжал ее в плечи, задрожав. Смотря на него, Дилан на самом деле сожалел, что так жестоко поступил с ним. На лице Тревора все еще виднелись синяки, оно все было залито слезами, и он заметил, как сильно был измят намокший край его подушки.
Тревор быстро отстранился от его руки, вжимаясь в стену и старая закрыться всем телом, ожидая очередной грязи, что Дилан будет выливать на него. Он был готов и к тому, что тот ударит его, вновь потребует, чтобы он перестал реветь, чтобы заканчивал вести себя как девчонка, что ему стыдно иметь такого брата.
Заметив его реакцию, Дилан сжал вытянутую руку, поняв наконец в полной мере до чего же довел его. Впервые он видел брата таким запуганным и сломленным. Он понял, что сам загнал его в угол, лишив любой поддержки и явно сломав его психологическое состояние, оставив в одиночестве переживать все.
Протянув к нему руки, Дилан обхватил дрожащего Тревора и прижал к себе, крепко обняв. Тот испуганно выдохнул, напрягаясь всем телом и затаил дыхание, замерев. Закрыв глаза, Дилан осторожно начал гладить его по голове, стараясь успокоить и слыша, как Тревор тяжело задышал, всхлипывая.
— Прости меня. Я понимаю, что жестоко поступил с тобой, но пойми и ты меня. Я переживаю за тебя, я не хочу, чтобы кто-то из сети дрочил на моего младшего брата. Я ведь люблю тебя, ты ведь знаешь. Я не понимаю этого, ну зачем ты выкладывал такое в сеть? Ладно, ты гей, это я еще могу принять, хоть мне и противна мысль, что кто-то с моим младшим братом,— Дилан запнулся, поморщившись, но продолжил, тяжело вздохнув,— делает всякие извращения. Но женская одежда и фотографии в сети? Ну зачем, Тревор? Скажи мне, почему?
Дилан старался говорить, как можно мягче, сжимая рыдающего Тревора в руках и пытаясь успокоить его. Тот все так же молчал, лишь захлебываясь слезами и дрожа, вжимаясь в его грудь. И Дилан больше ничего не стал спрашивать, понимая, что ничего не добьется от него сейчас. Он лишь сидел, гладя Тревора по спине и голове, нашептывая успокаивающие слова, говорил, что сожалеет, что принимает его таким, что сорвался и просит прощения. Он говорил, что все равно любит брата, что ни за что больше его не обидит и не даст в обиду никому другому и будет рядом, если тот все же захочет все обсудить.
Тревор же, сидя в руках брата, прижимаясь к нему и чувствуя его теплые объятия, слыша слова поддержки, понимал, как же это было ему необходимо. Но он знал, что на самом деле Дилан ни за что не примет его таким, какой он есть. Каким он был, пока тот не показал, что на самом деле все это неправильно. Тревор знал, что Дилан все еще винит его, что не простил до конца и извиняется сейчас только из чувства жалости и вины. Это помогало, но давало лишь ложное спокойствие.
Когда Тревор немного успокоился, расслабившись всем телом, Дилан осторожно уложил его, вытер его лицо и, укрыв, наклонился, прижавшись к его лбу губами.
— Отдыхай,— прошептал он, проведя рукой по волосам Тревора и ушел, закрыв за собой дверь. Тревор лежал без движения, смотря в потолок и изредка всхлипывая. Буря его истерики прошла, но боль никуда не делать. Она лишь небольшой частью покинула его, от чего стало немного легче, но этого было мало.
Оперевшись на дрожащие руки, Тревор встал. Подойдя к двери, он тихо открыл ее и затуманенным взглядом направился в комнату бабушки. Та лежала на кровати, тихо похрапывая. Ее лицо освещал льющийся от телевизора свет. Неровной походкой, Тревор подошел к кровати и практически рухнул на нее. Он подполз к бабушке и прижался к ее боку, зарывшись лицом в одеяло.
Женщина дернулась, просыпаясь. Увидев прижимающегося к ней Тревора, она охнула и тут же включила светильник. Положив руку на голову Тревора, она заставила его поднял лицо и ужаснулась, увидев на нем слезы.
— Милый, что случилось?— встревоженно спросила она, но Тревор закрыл глаза, вновь опуская голову и обнял ее, прижимаясь к ней сильнее.
— Прости. Прости меня,— дрожащим голосом прошептал Тревор, всхлипнув. Ничего не понимая, женщина обняла его, ошеломленно смотря на то, как подрагивают плечи ее внука.
— Тревор, дорогой, что случилось? Почему ты извиняешься?— гладя его по голове, она слегка подтянула его к себе и тот лениво привстал. Уложив его голову себе на плечо, она поцеловала его в макушку и почувствовала, как тот слегка расслабился в ее руках.
— Потому что разочаровал всех. Прости,— выдохнув последнее слово, Тревор расслабился полностью, засыпая. Некоторое время он дышал надрывно, но постепенно его дыхание выровнялось. Женщина тяжело вздохнула, слегка склонив к нему голову и, выключив свет, продолжила гладить Тревора по волосам.
Выйдя из кухни, Дилан направился в гостиную, чтобы лечь спать, как заметил приоткрытую дверь комнаты Тревора. Остановившись, он сглотнул и подошел к ней, заглянув внутрь. Поняв, что Тревора там нет, Дилан напрягся. Отойдя от двери, он начал искать его. Заглянул в туалет, ванную, гостиную, даже на кухню, но нигде его не было. Подскочив к комнате бабушки, он открыл ее и облегченно выдохнул, заметив фигуру брата, что прижимался к женщине. Та уже засыпала, смотря в сторону телевизора, но заметив Дилана встрепенулась, повернувшись к нему. Пройдя внутрь, он медленно подошел к кровати и коснулся головы Тревора.
Смотря на него, Дилан вспомнил детство. Каждый раз, если случалось что-то плохое, настолько, что Тревор не мог справиться с этим собственными силами и даже силами брата, он всегда приходил к бабушке и прижимался к ней так же, находя покой лишь в ее объятиях. И видя его сейчас здесь, Дилан на секунду пожалел, что нашел его вещи, раскрыл его секрет и так долго давил, доведя до такого состояния.
— Что же с ним такое?— внезапно прошептала бабушка, оторвав Дилана от размышлений. Убрав руку от Тревора, он осмотрелся и, найдя плед, подхватил его, накрыв брата.— Всегда был таким милым и жизнерадостным, а теперь словно подменили. Еще и говорит, что разочаровал в чем-то. Но ведь ничего плохого не сделал. Дилан, ты ведь знаешь, что произошло?
— Ничего, не волнуйся,— вновь погладив Тревора по голове, тот попытался улыбнуться, стараясь успокоить бабушку.— Уже все нормально. Это я виноват, что довел его до такого состояния. Завтра я обо всем с ним поговорю и все наладится. Обещаю.
— Эх, мальчишки,— вздохнув, женщина протянула руку к Дилану, так чтобы не потревожить Тревора, и ущипнула его. Зашипев от боли, Дилан отскочил от нее, потирая больное место.— Не обижай его, он ведь такой милый мальчик. Он не такой как ты, он слишком зажатый, не дави на него. Ты всегда был боевым, в этом ты весь в мать. Но Тревор не такой. Он пошел в отца, тот тоже всегда был тихим и зажатым, а при трудностях закрывался в себе, никому ничего не говоря и страдая в одиночку. И Тревор так же, пока не измучает сам себя, ничего не скажет, все нужно вытягивать. Ты ведь все это знаешь, так зачем доводишь?
— Прости,— прошептал Дилан и опустил взгляд, не решаясь посмотреть бабушке в глаза.— Но я узнал один его секрет, что поставил бы всю нашу семью не в лучшее положение. Поэтому он и сказал, что разочаровал тебя. Я был слишком резок с ним, но все же я не считаю, что поступил неправильно. Да, жестоко, но иначе все могло бы обернуться куда большей бедой, понимаешь?
— Что же он такого сделал?
— Я не могу сказать. Ни тебе, ни матери. Все уже нормально, правда. Но если ты узнаешь, то он лишится последней своей поддержки, и я не знаю, что он может сделать,— вновь посмотрев на Тревора, Дилан вздохнул и направился к двери.
— Я не знаю, что он сделал, но я не отвернусь от него просто так,— сказала бабушка и Дилан остановился, обернувшись. Та смотрела на него со всей серьезностью, положив руку Тревору на голову.— Завтра утром я хочу услышать причину такого поведения. Понял?
Дилан хотел было возмутиться, но бабушка, не желая больше ничего слышать, махнула ему рукой, чтобы он уходил и выключила телевизор, укладываясь поудобнее. Вздохнув, Дилан пожелал ей спокойной ночи и вышел.
-
Проснувшись, Тревор приподнял голову, застонав. Все его тело ломило, глаза и голову раздирала боль, а в горле была засуха. — Как ты?— послышался нежный голос и Тревор вздрогнул, посмотрев на бабушку. Та улыбалась ему, мягко и любяще, с такой теплотой в глазах, что ему стало не по себе и он отвел взгляд, коротко кивнув. Погладив его по щеке, она убрала пару прядей, что сбились и упали на его лицо, после чего притянула к себе и мягко поцеловала в лоб.— Иди умойся и возвращайся сюда. И позови Дилана. Слегка сжавшись, Тревор снова кивнул и встал с кровати. Ноги все еще его не слушались, а голова кружилась. Но он все же смог добраться до ванной и, закрывшись там, начал умываться. Тревор старательно избегал своего отражения. Он просто не мог и не хотел смотреть на себя, итак зная, что может там увидеть. Выйдя из ванной, Тревор прошел в гостиную и, тихо подойдя к дивану, на котором спал Дилан, остановился над ним, глубоко вдохнув. Опустив руку, Тревор аккуратно потрепал его и Дилан дернулся, открыв глаза и сонно посмотрев на него. — Бабушка зовет,— прохрипел Тревор и отвернулся, быстро направившись к выходу. Дилан тут же подорвался и попытался поймать его, но не успел. Тревор прошмыгнул в приоткрытую дверь и быстро ушел. Вздохнув, Дилан осел на диван и растрепал волосы, чертыхнувшись. Умывшись, Дилан неуверенно прошел в комнату бабушки. Та уже сидела на кровати, принимая от Тревора очередную порцию таблеток и чай. Заметив Дилана, она указала ему на кресло. Тревор же быстро опустил голову, и Дилан заметил, как он сжал руки, напрягшись всем телом. — А теперь объясните мне, что между вами двумя произошло?— потребовала женщина, как только Дилан опустился в кресло. — Ба, я тебе еще вчера сказал, что это только между нами. Мы сами разберемся, тебе не стоит в это лезть,— попытался вразумить ее Дилан, а Тревор лишь ссутулился сильнее. Тревор знал, что, если бабушка и решила в чем-то разобраться, а тем более в проблеме, возникшей между внуками, она непременно добьется этого, докопавшись до истины. И он был в ужасе. Он боялся того, что Дилан может ей сказать, боялся, что и она узнает о нем всю ту мерзость, которой он занимался. И если это случится, единственное что Тревору останется сделать — это просто исчезнуть с лица земли. — Тревор,— строгий голос бабушки лишь сильнее напугал его и он зажмурился, стараясь сжаться так, чтобы оказаться совсем незаметным, чтобы его никто не трогал и не видел.— Ну-ка, говори, что произошло! Сжав губы, Тревор старался сдержаться, чтобы вновь не окунуться в ту истерику, что была вчера. Нельзя было волновать бабушку, он итак заставил ее нервничать вчера, больше он этого позволить не мог. — Это ты его так зашугал, паршивец?!— взревела бабушка, обратившись к Дилану.— А ну быстро сказали мне в чем дело, пока не довели! Она схватилась за сердце, хмуро смотря на парней, что тут же подорвались к ней, желая как-то помочь, но она растолкала их, выжидающе смотря на каждого. — Ладно!— раздраженно сказал Дилан, сев на место. Услышав это, Тревор рухнул на стул, с ужасом смотря на него. Глянув на него, Дилан вздохнул и, посмотрев на бабушку, серьезно сказал.— Он гей. — Что?- лицо женщины вытянулось и она повернулась к Тревору, что тут же опустил голову, желая сорваться с места и убежать, но его словно приковало к месту. — Ему нравятся мужчины,— объяснил Дилан и уже был готов встать на защиту брата, что выглядел таким запуганным. И когда бабушка занесла руку, Дилан привстал, но удар пришелся именно на него. Ошеломленно вскрикнув, он осел обратно, тут же получив новую оплеуху. Дилан и Тревор с шоком на лицах смотрели на рассвирепевшую женщину, что нахмурившись смотрела на своего старшего внука. — И ты из-за этого его так зашугал?! Пусть будет геем, но счастливым, чем таким забитым и дрожащим от страха в собственном доме!— кричала бабушка, вновь занеся руку и ударив Дилана, что сгорбился, стараясь увернуться, но у него ничего не вышло.— Ты же его старший брат, ты должен защищать его, а не бить и принижать! Тревор подорвался было, чтобы успокоить бабушку, но та отпихнула его, продолжая бить Дилана куда придется. — Но он женскую одежду носит!— взревел он, разозлившись и тут же прикусил язык, с ужасом посмотрев на бабушку, что замерла с занесенной над головой рукой. Тревор же отпрянул от нее, задрожав и тяжело дыша. Она перевела на него взгляд, и Дилан быстро встал, прикрывая его своим телом.— Поэтому я так вспылил. Но я все выбросил, так что он больше не будет надевать те вещи. То, что он гей, не было главной причиной. Поэтому я и говорил, что мы сами разберемся. — Выйди,— спокойно сказала бабушка, и Дилан вздрогнул, посмотрев на нее и поняв, что она на самом деле настроена серьезно, оглянулся на Тревора. Тот был в ужасе. Повернувшись было к бабушке, Дилан наткнулся на ее строгой взгляд и сглотнул.— Выйди, я сказала. Дилан хотел было возмутиться, сгладить ситуацию, но поняв, что это невозможно, вновь глянул на Тревора. — Прости,— на самом деле сожалея, прошептал он и быстро вышел. — Присядь,— указав на стул, сказала бабушка, как только дверь за Диланом закрылась. Тревор опустил голову и послушно сел.— А теперь расскажи мне все, что тебя тревожит. Посмотрев на нее, Тревор закусил нижнюю губу, что предательски задрожала. Он не хотел ничего говорить, не хотел рассказывать ей о Никки и обо всем, что с ней связано. Ее больше не было и возвращаться к ней Тревор не хотел. Он давно похоронил ее, вместе с вещами, в том самом мусорном мешке, что выбросил брат. — Милый,— ласково позвала его бабушка, потянувшись к нему и накрыв своей ладонью его сжатые руки. Тот всхлипнул, опустив голову и она слегка привстала, придвинувшись к нему ближе.— Родной мой, просто расскажи, как есть. Я ни в чем тебя не виню. Я лишь хочу, чтобы тебе стало лучше. Согнувшись сильнее, Тревор сжал ее руку и заговорил. Он рассказал ей все, с самого начала, с того вечера у Салли, когда он впервые надел платье и до того момента, как понял свои чувства к Филиппу. Он рассказал о блоге и фотографиях, но заверил ее, что никогда не показывал там лица и никакой пошлости в них не допускал. И что ни разу он еще не был ни с кем в отношениях. Тревор говорил без остановки, закрыв глаза и чувствуя, как теплая рука бабушки сжимает его собственные, холодные и дрожащие. Когда он договорил, в комнате повисло молчание. Тревор высказал все и почувствовал, словно весь тот груз, что он нес с собой так долго наконец-то спал. Осталась лишь острая головная боль и усталость во всем теле. Ему хотелось лечь и поспать, но он продолжал с замиранием сердца ждать ответа на свою исповедь. Когда рука бабушки дрогнула, Тревор вздрогнул и сам, приподняв голову и открыв глаза. Бабушка слегка сжала его руку и потянула на себя. Тревор без сопротивления встал и когда она прижала его к себе, тяжело вздохнул, немного расслабившись. — Ты правда его любишь?— спросила она тихо, и Тревор услышал в ее голосе всю ту же нежность, что и обычно. Отстранившись, он поднял на нее взгляд, и она улыбнулась ему, стерев его слезы. Опустив глаза, Тревор кивнул ей в ответ.— Я конечно не понимаю всего этого, не понимаю, почему ты пришел к этому, но я не осуждаю тебя, слышишь? Ты не сделал ничего плохого. И ты не разочаровал меня, ты всегда был хорошим внуком и сыном. Конечно, Дилана тоже можно понять, фотографии в сети — это не шутки, но ты постарался сделать все, чтобы никто ничего не узнал. И то, что ты влюбился в парня не делает тебя неправильным. Ты такой, какой ты есть. И я люблю тебя именно таким. Приподняв голову Тревора, она прижалась к его лбу губами, замерев так. Тревор закрыл глаза, чувствуя, как наконец-то успокаивается. Расслабившись, он вновь опустил голову на плечо бабушки и обнял ее. — Спасибо,— прошептал он, чувствуя, как ее рука легла ему на голову. — Я хочу познакомиться с этим парнем. По твоим рассказам я поняла, что он хороший, так что я не против ваших отношений. Главное предохраняйтесь,— игриво сказала она, но Тревор лишь вздохнул, покачав головой. — Мы не встречаемся. Он вообще ничего не знает и надеюсь не узнает никогда. Он не гей, ему нравятся девушки. Он даже и не предполагает, что на тех фотографиях был я, он думает — это настоящая девушка. — Разве это так важно? По твоим словам, он на самом деле хороший человек. А может, если он все узнает, то примет тебя? Может, на самом деле, ты ему нравишься?— заметив, как Тревор сжался, она улыбнулась, зарывшись пальцами в его волосы.— Приведи его к нам на ужин. Я хочу с ним познакомиться. — Нет,— испуганно выдохнул Тревор, подняв голову и с мольбой посмотрев на бабушку.— Прошу, не надо. Не надо ему ничего говорить, мне достаточно просто дружбы. — Ты в самом деле вылитый отец,— вздохнув, она покачала головой, положив руку Тревору на щеку и слегка погладив его.— Тот тоже вечно всего боялся и давал задний ход. Не вмешайся я в нужный момент, так бы и прожил один, забившись в своей конуре. И не было бы у меня таких внуков, как вы. — Но я одно разочарование, о чем ты,— усмехнувшись, сказал Тревор с болью в голосе, но тут же ойкнул, когда бабушка ущипнула его за щеку. — А ну прекрати нести чушь. Я люблю тебя, и ты для меня лучший внук на свете! Ну и что, что я не получу от тебя правнуков, зато есть еще этот балбес Дилан. Пусть делает мне их побольше. Слышишь меня, Дилан?!— прокричала бабушка в сторону двери, в проеме которой через пару секунд показалось взволнованное лицо Дилана. — Чего? — Ты, балбес, должен мне троих правнуков, понял?— строго сказала бабушка, выпуская из рук Тревора, что выпрямился, посмотрев на брата. И он улыбнулся, видя, как Дилан непонимающе осматривает их. Заметив его улыбку, Дилан расслабленно выдохнул, войдя в комнату. Бабушка, посмотрев на своего младшего внука, тоже улыбнулась, наконец-то видя, как тот приходит в себя. — Постой,— встрепенувшись, Дилан посмотрел на нее, недоуменно приподняв брови.— А я-то тут причем? После этого вопроса Тревор не сдержался и рассмеялся, чувствуя, как боль в полной мере отступила, оставив лишь легкий налет печали. Вечером, когда мать вернулась с работы, они все собрались за столом и Тревору пришлось рассказать ей обо всем. Она выслушала его молча, как и бабушка, но не сразу приняла все с легкостью. Сначала она злилась, даже накричала на сына, но бабушка и Дилан заступились за него, после чего она встала из-за стола и ушла к себе. Тревору было больно от этого, но он не винил ее. Она имела право злиться и не принимать его. Однако ночью, когда он уже спал, она пришла к нему в комнату, села на кровать и сказала, что принимает его. Принимает, не винит и любит, как и раньше. Она лишь попросила, чтобы он больше никуда не выкладывал свои фотографии и пусть ему нравится переодеваться, но отныне только перед человеком, которого любит и который любит его в ответ. — Да,— тихо ответил Тревор, и она улыбнулась, обняв его.— Спасибо, мама. — Не за что, дорогой. Но больше не закрывайся так, мы ведь переживаем за тебя. — Прости,— выдохнул он еле слышно, и она поцеловала его в макушку, покачав головой. — Все хорошо. А теперь спи,— отстранившись, она вновь улыбнулась ему и ушла. Тревор лег обратно на кровать и повернулся к окну. Семья приняла его и поддержала, хоть он все еще чувствовал перед ними стыд. Однако перед ним стояла еще одна проблема — Филипп. Закрыв глаза, Тревор тяжело вздохнул и укрылся одеялом. Он пытался придумать, что сказать ему, как объяснить свое исчезновение и стоит ли вообще ему рассказывать о Никки. И уже засыпая, он пришел к выводу, что Филипп как никто другой заслуживает знать правду. Пусть она его ранит, пусть их отношениям может прийти конец, пусть даже после этого весь университет узнает, Тревор больше не мог подпитывать эту ложь. Он должен был покончить со всем и как можно скорее.-
Когда Тревор проснулся, было уже три часа дня. Он наконец-то выспался, приведя организм немного в норму. Привстав на кровати, Тревор потер глаза и увидел возле подушки свой телефон. Схватив его, он попытался включить его, но тот был полностью разряжен. Вздохнув, Тревор встал и заметил вернувшийся на место ноутбук. Слабо улыбнувшись, он решил, что стоит поблагодарить брата за это. Поставив телефон на зарядку, он взял чистые вещи и пошел в душ. Сегодня все было иначе, чем в те дни, что он сидел под арестом. Он чувствовал легкость во всем теле и груди. Больше не было страха и сомнений, осталась лишь твердая уверенность в том, что стоит делать. Зайдя на кухню, Тревор увидел брата, что чертыхался, пытаясь что-то приготовить. Подойдя к нему и заглянув в сковородку, Тревор не сдержал смешка, чем привлек внимание Дилана. — Что? Да, я не такой мастак в готовке, как ты, нечего надо мной смеяться,— обиженно сказал он и уступил место Тревору, когда тот осторожно отодвинул его, принимаясь за готовку. На удивление Тревора, Дилан был с ним добрее обычного, явно стараясь загладить свою вину. Ему было немного неловко от этого, но Тревор не стал ничего говорить. Поев, они немного поговорили, но оба чувствовали некоторую неловкость. — Если что, то ты больше не на домашнем аресте,— осторожно сказал Дилан, стараясь не поднимать на Тревора глаза.— Так что можешь позвонить этому своему,— он кашлянул, на секунду замолчав, но быстро продолжил,— другу. — Да,— опустив глаза к тарелке, Тревор съел последний кусочек и встал.— Именно это я и хотел сделать. — Ясно,— выдохнул Дилан, продолжая ковыряться вилкой в тарелке. Но когда Тревор хотел уже выйти, он резко вскинул голову, схватив его за руку и останавливая.— Ты ему расскажешь? — Да,— тихо выдохнул Тревор, опустив голову. — Понятно,— так же тихо сказал Дилан и ослабил хватку.— Если что-то случится, я буду на связи. Просто позвони и я тут же примчусь. — Хорошо,— посмотрев на него, Тревор слабо улыбнулся и убрал руку.— Спасибо. Вернувшись к себе, Тревор сел за стол и наконец-то включил телефон. Стоило ему загрузиться, как он тут же начал оповещать Тревора о пропущенных вызовах и куче сообщений, в какой-то момент даже зависнув. Ошеломленно смотря на экран мобильника, Тревор видел, как число сообщений и звонком растет с каждой секундой. Большая часть из них была от Филиппа, несколько от Мэгги, Ямато и даже Питера с Максом. Все они интересовались куда он пропал, что с ним случилось и что Филипп с ног сбился, пытаясь его найти. Прочитав последнее из сообщений, что было отправлено вчера вечером от взволнованного Филиппа, Тревор собирался было ему позвонить, как его телефон завибрировал, разразившись громкой музыкой. Ему звонил Филипп. Дрожащим пальцем, Тревор принял вызов, поднеся телефон к уху. — Тревор?— взревел Филипп на том конце и голос его звучал перепугано. — Да,— тихо ответил тот, забравшись на стул с ногами и прижав их к себе. — Где ты сейчас? Что случилось? — Дома. Просто,— запнувшись, Тревор закрыл глаза и попытался выровнять дыхание, чувствуя, как сильно колотится в груди сердце.— Были некоторые проблемы дома. — Твоя бабушка?— переполненным ужасом голосом, прошептал Филипп, и Тревор распахнул глаза, тут же выпрямившись. — Нет, с ней все в порядке. Это другое. — Ясно,— облегченно выдохнув, Филипп замолчал на некоторое время, но потом продолжил.— Я так волновался за тебя. Ты внезапно пропал, телефон отключил, ни слова не сказал, еще и тогда убежал из кафе. — Прости,— прошептал Тревор, чувствуя перед Филиппом вину. — Сейчас все нормально? — Ну да,— неуверенно сказал Тревор и встал, подойдя к окну.— Филипп, мы можем сейчас встретиться? — Да! Да, конечно,— тут же ответил парень, даже слишком резко, что удивило Тревора. Слабо улыбнувшись, он прикрыл глаза, смотря в окно. — Могу я приехать к тебе? — Конечно. Я встречу тебя у метро. — Хорошо,- облегченно выдохнув, Тревор поблагодарил его и пообещал прийти через час. Завершив разговор, Тревор закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Осталось решить только эту проблему, и он наконец-то сможет вздохнуть с облегчением. Вот только страх перед реакцией Филиппа заставляла его страшиться последствий и думать лишь о том, что возможно неведение Филиппа будет лучшим решением. Блог Никки удален, значит он постепенно забудет о ней и своей симпатии. А Тревор сможет скрывать свои чувства и дальше, пока они не разойдутся, пока Филипп не найдет себе милую девушку и не заведет с ней отношения и времени на Тревора у него больше не будет. — Нет,— неосознанно прошептал Тревор, открыв глаза. Он не может больше прятаться. Бабушка была права, нужно наконец выбраться из своей скорлупы, иначе он, как и отец, просто спрячется, так и не познав жизни. Он умер пять лет назад, но Тревор точно знал, что ни о чем тот не пожалел так, как о своей неуверенности и неумении проявлять свои чувства. Резко развернувшись, Тревор подошел к шкафу и начал одеваться. Скинув все необходимое в сумку, он подхватил ее и, закинув на плечо, замер у двери, вдохнув полной грудью, собирая последние силы и вышел. Филипп, как и обещал, ждал его у выхода из метро. Он выглядел нервным и растрепанным, что удивило Тревора. Подойдя к нему и поняв, что тот его не заметил, Тревор встал рядом, слегка кашлянув. Встрепенувшись, Филипп повернулся к Тревору и с тревогой посмотрел на него. — Привет,— неуверенно сказал Тревор, улыбнувшись, но заметив, как глаза Филиппа распахнулись, слегка отступил. Повернувшись к нему всем телом, Филипп схватил его за плечи, рассматривая его лицо. — Тревор, что с тобой случилось?- воскликнул он, смотря на все еще не сошедший синяк на его скуле, о котором сам парень успел забыть. — Давай поговорим у тебя дома,— попросил он, заметив, как на них начали оборачиваться люди, смотря с интересом. Нехотя, Филипп все же отпустил его и кивнул. Пока они шли к его дому, он все поглядывал с тревогой на Тревора, что шел рядом, смотря себе под ноги. Он пытался выстроить в голове то, что собирался сказать Филиппу. Пытался понять, с чего лучше всего начать и как рассказать ему о том, что девушка, которая так понравилась Филиппу на самом деле была парнем, идущим сейчас с ним рядом. Который при этом еще и влюблен в него. Оказавшись у Филиппа дома, они разулись и прошли в гостиную. Неуверенно стянув с себя сумку, Тревор сел на диван, поставив ее рядом и держа лямку в руках, чтобы если потребуется, уйти быстро. — Тревор, объясни мне, что с тобой произошло,— сев рядом, попросил Филипп. Посмотрев на него, Тревор улыбнулся уголками губ, видя его волнение. Ему было приятно видеть его и осознавать, что он еще что-то значит для этого человека. — Как ты знаешь, ко мне приехал брат,— вздохнув и опустив взгляд, начал Тревор.— В тот день, когда я убежал из кафе, он нашел кое-что и мы поругались. — Это он ударил тебя?— стальным голосом спросил Филипп, и Тревор удивленно посмотрел на него, наткнувшись на переполненный злостью взгляд. — Да, но он сделал это, потому что разозлился. — Это не повод бить тебя!— воскликнул Филипп, выпрямившись и сжав кулаки. — Ты не понимаешь,— попытался вразумить его Тревор, заволновавшись.— Я получил за дело. — Что же ты такого сделал, что заслужил такое? Открыв было рот, Тревор хотел произнести эти слова, ответ на его вопрос, который он готовил весь путь сюда, но они застряли у него в горле, и он закрыл его, опустив голову. — Филипп, скажи, ты помнишь Никки?— тихо спросил Тревор, сжал лямку сумки в руках сильнее и закрыв глаза. — Да,— с придыханием ответил Филипп, и Тревор зажмурился, наконец-то решившись. — Филипп, это не девушка. Тем, кого ты видел на тех фотографиях, был я. Наступило звенящее молчание. Тревор так и сидел с опущенной головой и зажмурившись, ожидая, когда Филипп вскочит с места и закричит на него, обвинит во лжи или посмеется, но убедившись, что тот говорит правду, просто прогонит. — Что?— выдохнул тот, совершенно обескураженный таким ответом. — Я говорю о том, что Никки, которую ты знал, на самом деле не девушка. Это был я. И все, что там описано — просто ложь,— подняв голову, Тревор заглянул Филиппу в глаза и увидел на его лице настоящий шок.— Прости, что обманывал тебя все это время, но это так. Филипп сидел некоторое время молча, а потом отвел от него взгляд и вздохнул. Тревор следил за ним, не решаясь ничего больше говорить, давая ему время все переварить и вынести свой вердикт. Он был готов ко всему, был даже готов к тому, что тот его ударит, но последующая реакция Филиппа выбила его из колеи. Усмехнувшись, тот вновь посмотрел на Тревора и в его взгляде тот не увидел ни презрения, ни былой злости. Наоборот, на его лице появилась добрая и нежная улыбка. — Помнишь, я сказал, что вы похожи?— спокойно заговорил Филипп, и Тревор невольно отстранился от него, не зная как реагировать на это. Увидев его реакцию, тот улыбнулся чуть шире, протянув к Тревору руку и осторожно коснувшись его щеки, где все еще был синяк. Дернувшись, Тревор отстранился от его руки, ошеломленно смотря на Филиппа.— Уже тогда, я начал думать, что это сходство слишком сильное. Потом я начал ловить себя на мысли, что может быть на самом деле это ты, но отметал ее, говоря себе, что ты бы такого не сделал. А потом я понял, что ревную Никки к тому парню, о котором она все время писала, но постепенно эта ревность перенеслась на тебя. Я все думал, что, если это ты и нашел себе кого-то, то у меня не будет и шанса. — Что?— ошеломленно выдохнул Тревор и отпустил лямку сумки, резко отсев, когда Филипп приблизился к нему. — Скажи мне, Тревор, о ком ты тогда писал? Кто на самом деле тот парень? — Это,— Тревор запнулся, быстро опустив взгляд, но Филипп сел к нему еще ближе, осторожно приподняв его голову за подбородок и заставив посмотреть себе в глаза. Сдавленно выдохнув, Тревор отвел взгляд и тихо прошептал:— Это был ты. Филипп дернулся всем телом, распахнув глаза. Он видел, как покраснел Тревор, как его дыхание сбилось и задрожали руки. — Ты сказал,— так же тихо, заговорил Филипп, аккуратно проведя рукой по щеке Тревора и улыбаясь.— Что все, что там написано было ложью. Те чувства, о которых ты писал — это тоже ложь? — Почему ты спрашиваешь?— вымученно спросил Тревор, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Его горло сдавил ком, и он надрывно задышал, ощущая разливающийся жар по телу. — Потому что хочу узнать, есть ли у меня шанс ответить на них или нет,— прошептал Филипп, заглянув в ошарашенные глаза Тревора и, не дав ему ответить, он наклонился, поцеловав его. — Не надо,— простонал Тревор, отвернувшись, и уперся Филиппу в грудь. — Почему?— расстроенно спросил тот, слегка отстранившись, но не выпуская его из рук. — Потому что я ненормальный, понимаешь? Я гей, и ты мне нравишься, но я знаю, что ты предпочитаешь девушек. Поэтому ты и влюбился в Никки, поэтому сейчас ты все это и делаешь. Но я больше не могу и не буду переодеваться, ведь это омерзительно. Всхлипнув, Тревор сгорбился, чувствуя, как из глаз покатились слезы. — Не говори так,— прошептал Филипп, осторожно стерев слезы Тревора и обнял его, прижав к своей груди.— Я не считаю тебя ни ненормальным, ни мерзким. Да, ты прав, мне понравилась Никки, понравилось, как она выглядит. Как ты выглядишь в женской одежде, но я влюбился в тебя. Как только мы познакомились и стали общаться, я начал замечать за собой, что больше не интересуюсь ее жизнью так сильно как раньше. Меня больше волновал ты. И ты нравишься мне не из-за того, что переодевался или был похож на Никки, хоть с самого начала я и подметил ваше сходство. Мне нравилось то, какой ты есть, каким ты был рядом со мной все это время. Не важно, переоденешься ты в девушку или будешь в своей обычной одежде, ты все равно будешь мне нравиться, понимаешь? — Нет,— выдавил из себя Тревор, вновь уперевшись Филиппу в грудь, но тот не отпустил его.— Все это неправильно, ты должен быть с девушкой, ты должен иметь нормальные отношения, а не быть с извращенцем вроде меня. Резко отстранив его от себя, Филипп со злостью посмотрел ему в глаза, держа за плечи, чем удивил Тревора, от чего он даже успокоился, перестав плакать. — Кто сказал тебе, что ты извращенец? Кто назвал тебя мерзким и ненормальным? Твой брат? Или ты сам себе все это напридумывал?— строго заговорил Филипп, и Тревор невольно сглотнул, ошеломленно смотря на него.— Если я на самом деле нравлюсь тебе и имею для тебя хоть какое-то значение, то послушай меня: ни разу я не считал тебя таким, слышишь меня? Ты можешь носить все, что тебе захочется, это только твое дело и ничье больше. А если кто не принимает этого, то пусть катится к черту! — Ты говоришь о моей семье,— выдохнул Тревор, слегка нахмурившись. — Хорошо, прости,— вздохнув, Филипп опустил голову, слегка ослабив хватку на плечах Тревора.— Скажи, что мне сказать или сделать, чтобы ты поверил мне? Чтобы ты поверил, что ничего плохого ты не сделал? Посмотрев на ошеломленного Тревора, Филипп ожидал его ответа с грустью в глазах. Тревор видел, как ему не просто, как он волнуется и переживает, но никак не мог поверить в происходящее. Он ожидал, что Филипп прогонит его, побьет, накричит и назовет извращенцем, оборвав все связи. Но все пошло иначе. И теперь Тревор просто не знал, как реагировать. — Скажи,— не дождавшись ответа, Филипп осторожно поднял руку, положив ее Тревору на щеку и на этот раз тот не отстранился, что заметно его обрадовало.— У меня вообще есть шанс быть с тобой? Я на самом деле хочу этого. Не важно, будешь ты в образе Никки или же самим собой, это лишь твой выбор, и я приму его и поддержу тебя. — Я не,— прошептал Тревор и запнулся, отведя от него взгляд.— У меня никогда не было отношений и я не знаю, что делать. Ты просто разочаруешься и уйдешь, жалея обо всем этом. Так что… Тревор не смог договорить, Филипп аккуратно закрыл ему рот рукой, заставив замолчать. Посмотрев на него, Тревор увидел, как тот улыбается: нежно и печально. — Просто скажи, хочешь ли ты быть со мной? Тревор опустил взгляд и зажмурился, коротко кивнув. Он хотел, конечно же хотел, он желал этого так долго, но его пронизывал ужас. Филипп же, получив ответ, медленно убрал руку от его лица и придвинувшись, обнял, прижав к себе. — Спасибо,— прошептал он.— Если ты на самом деле этого хочешь, то давай попробуем. А вдруг, будучи в отношениях со мной, ты сам разочаруешься и решишь идти дальше? Вдруг встретишь кого-то получше? — Это невозможно,— усмехнувшись, сказал Тревор, наконец расслабляясь. Филипп тихо рассмеялся, положив руку ему на голову и приподняв ее, заглянул ему в глаза. Наклонившись, сначала неуверенно, Филипп поцеловал его и на этот раз Тревор его не оттолкнул. Он прикрыл глаза, отвечая на поцелуй и, приподняв руки, осторожно обнял Филиппа, почувствовав, как тот облегченно выдохнул и улыбнулся. Наконец придя к взаимопониманию, они сидели на диване, как можно ближе друг к другу. Филипп устроил Тревора на своей груди, не выпуская его из своих рук и нежно обнимая со спины. А тот наслаждался этими чувствами, в полной степени почувствовав внутреннее спокойствие. Все вышло намного лучше, чем он думал. Все вышло так, как он мечтал. Но он все еще не мог сбросить оковы смущения перед Филиппом, сидя в его руках и нервно теребя свои джинсы. — Что такое?— заметив его волнение, спросил Филипп, чуть крепче обняв его и положив подбородок Тревору на плечо. — Ничего, просто непривычно,— быстро ответил тот, слегка сжавшись. Улыбнувшись, Филипп прикрыл глаза, удобнее устраиваясь за спиной Тревора. — Не волнуйся. Я не буду торопить события и помогу тебе. Будем делать все постепенно,— Филипп аккуратно взял его за руку и притянул к себе, осторожно поцеловав его пальцы. Слегка повернувшись к нему, Тревор сжал его руку, прижавшись лбом к его лбу. — Спасибо. — Не за что, Тревор. Но Тревор знал, что было за что. Филипп принял его таким: неправильным парнем, хотя заслуживал намного большего. Филипп заслуживал хорошую девушку рядом с собой, с которой мог бы создать полноценные и счастливые отношения, а в последствии и семью. Тревор же, сломанный и такой неправильный, считал себя лишь его прихотью, от которой Филипп, не смотря на всю свою доброту и теплые слова, вскоре устанет и вернется к своей обычной жизни. Но теперь Тревор был готов принять это, зная, что непременно пойдет дальше, не будет больше прятаться и скрываться от всего мира. А пока, сидя в руках Филиппа, он решил сделать все, чтобы их общее время было наполнено счастьем. Пусть и ненадолго.
