Никки

      Тревор был в замешательстве. Вдруг, за два дня его жизнь резко изменилась. Семья, узнав его секрет, приняла его и поддержала. Парень, в которого он был влюблен принял его и ответил взаимностью. Все шло так легко и хорошо, что Тревор невольно начал впадать в приступы паники. Он все никак не мог расслабиться, ожидая какого-нибудь подвоха, чего-то плохого. Он пытался выявить какую-то ложь в действиях Филиппа, но тот был честен и показывал ему всю свою любовь, ничего не скрывая. И видя, как трудно приходится Тревору, он терпеливо пытался помочь ему и заверить, что все хорошо, что он никуда не уйдет и не предаст его.       Порой Тревор видел, как трудно Филиппу с ним, как он устает от его паранойи, от чего винил себя еще больше. Это был переломный момент в его жизни. Он впервые оказался в отношениях с кем-то за девятнадцать лет своей жизни. Ему было трудно не только от этого, но и принять самого себя, со всеми своими странными предпочтениями.       Порой Тревор еще возвращался к мыслям о том, чтобы вновь начать надевать женскую одежду. Ему это нравилось, это стало частью него, но он не мог переступить через стыд перед родными. Он никак не мог забыть слова брата и его обвиняющий взгляд.       Нередко Тревору снились кошмары. В них он был в образе Никки. Сначала ему было легко и хорошо, он снова чувствовал себя в безопасности, в коконе, который отгораживал его от всех тех чувств, что он испытывал к себе настоящему. Но затем появлялся Дилан, его мать, бабушка и даже Филипп. И на их лицах Тревор видел презрение, отвращение и брезгливость.       Он просыпался в холодном поту, тяжело дыша и чувствуя на своих щеках слезы. В такие моменты он давал себе слово, что никогда больше не наденет ни одной женской вещи.       После одной из таких ночей, в полубреду, на дрожащих ногах, Тревор встал с кровати и достав чемоданчик с косметикой из-под кровати, выбросил его. Он решил покончить с этим раз и навсегда, но не мог избавиться от того желания, что копошилось в его голове, постоянно напоминая о себе и раз за разом возвращая к мыслям о переодевании.       Тревор мучился и лишь Филипп помогал ему. Тревор и не заметил, что влияние Филиппа на него стало таким сильным. Нередко Тревор начал оставаться у него дома и в эти ночи сон его был спокойным и мягким. Лежа в руках Филиппа, что так нежно обнимал его, Тревор расслаблялся и телом, и разумом.       Их отношения протекали плавно и целомудренно. Филипп, как и обещал, не торопил события, позволяя себе лишь объятия и поцелуи. Тревор хотел большего, но говорить об этом не решался. Он боялся интимной близости, боялся заняться сексом, потому что ничего об этом не знал, и страх, что он лишь разочарует Филиппа заставлял его в очередной раз прятаться в своей скорлупе. Но Филипп никогда не настаивал и просто терпеливо ждал, когда Тревор будет готов.       Когда Мэгги узнала, что Тревор гей и они с Филиппом начали встречаться, она не была особо удивлена. На вопрос Тревора почему, она так спокойно отреагировала, лишь улыбнулась и сказала, что с самого начала предполагала, что он гей. А видя, как развиваются отношения Филиппа и Тревора, поняла, что они оба нравятся друг другу. И она была рада за Тревора, сказав, что всегда будет рядом, чтобы помочь ему и выслушать, если что-то случится.       Единственное, о чем Тревор умолчал, так это о своем хобби. Он просто не решился на это. Ему хватало того, что знала его семья и любимый человек. Остальным об этом знать было не обязательно. Так он решил, и Филипп поддержал его в этом выборе.       Ямато же, узнав об отношениях Тревора и Филиппа, отреагировал шутливой обидой. Осмотрев их с грустью, он вздохнул и состроив печальное лицо, протянул:       — Ну вот, меня опередили. Что за невезенье.       Филипп, видя его таким, лишь триумфально посмеивался, сжимая руку Тревора, что в свою очередь лишь виновато улыбнулся. Но Ямато принял их и вел себя с ними так же, как и до этого. Мистер Рюноске вообще никак на это не отреагировал, лишь передернув плечами и продолжая заниматься своими делами с совершенно непроницаемым лицом.       — Отец не против,— сказал тихо Ямато, когда мистер Рюноске ушел на кухню и парень заметил, как Тревор расстроился.— Ему на самом деле все равно, главное что он вас знает и знает, что вы хорошие ребята и позаботитесь друг о друге. Так что все хорошо.       Тревор был благодарен им всем, что они так легко приняли его и поддержали. Он столько лет боялся этого, боялся самого себя и своих желаний, но наконец признавшись, получил ту поддержку, о которой мог только мечтать.       И вот Тревор стоял возле двери в свою квартиру, оценивающе осматривая напряженного Филиппа. Он позвал его, чтобы познакомить со своей семьей, по настоянию бабушки, что каждый день после того, как они сошлись, требовала привести его.       — Ну как?— нервно спросил Филипп, глянув на Тревора. Он переживал и волновался, как и сам Тревор.       — Ты отлично выглядишь,— улыбнувшись, ответил тот и слегка подтянувшись, легко и быстро поцеловал его, поворачиваясь к двери. Достав ключи, он вставил их в замочную скважину и на секунду замер. Закрыв глаза, он сделал вдох—выдох, после чего повернул ключ и толкнул дверь.       Сначала их встретил Дилан. Выйдя из кухни, он выглядел сурово и строго, стоя скрестив руки и оценивающе осматривая Филиппа. Тот, увидев его, нахмурился, тут же вспомнив что произошло между ним и Тревором. Как только они поравнялись, Филипп без страха смотрел ему в глаза. Они были одного роста, но Дилан все равно выглядел более устрашающе. Однако это нисколько не напугало Филиппа. Он был на самом деле зол на Дилана за то, что тот ударил Тревора. Но он не мог вернуть ему этого, ведь Дилан был братом его парня и сегодня они собрались не ради разборки, а ради знакомства и Тревора.       — Ну здравствуй,— раздраженно сказал Дилан, нехотя протянув Филиппу руку. Тот пожал ее без особого желания, хмурясь.— Дилан.       — Филипп,— буркнул он и они быстро разорвали рукопожатие, посмотрев на взволнованного Тревора, как бы говоря ему, что сделали все, что было необходимо. Тот подошел к ним, и они направились к бабушке.       — О, дорогой, ты наконец-то его привел!— воскликнула та радостно, и Тревор заметил, как Филипп тут же расслабился, улыбнувшись ей.— Мое имя — Грейс. Присаживайся.       — Здравствуйте,— спокойным и миролюбивым голосом сказал Филипп, подходя к ней.— Мое имя Филипп и я очень рад наконец-то с Вами познакомиться.       — Показушник,— фыркнул Дилан тихо, так, чтобы бабушка ничего не услышала, и обиженно ушел, оставив их одних. Проводив его взглядом, Тревор встревоженно глянул на Филиппа, но тот вовсю веселился, разговаривая с его бабушкой. Немного успокоившись, Тревор прошел в комнату и присел в кресло. Он наблюдал за ними, слушая как они разговаривают, и был счастлив.       Когда бабушка попыталась привстать, чтобы сесть поудобнее, Тревор спохватился было и потянулся к ней, но Филипп опередил его, помогая ей. В этот момент Тревор в очередной раз понял, как же любит этого человека. Смотря в его глаза, что были наполнены добротой и нежностью, Тревор ощущал, как по его груди разливается тепло.       — Тревор,— позвала его бабушка, вырывая из размышлений.— Не принесешь нам чай, дорогой?       — Да,— подорвавшись, Тревор быстро встал.— Да, конечно.       Выйдя из комнаты, он направился на кухню. А тем временем, Филипп, оставшись с Грейс наедине, напрягся. Он понял, что она специально отослала внука, чтобы о чем-то поговорить с ним.       — Скажи, Филипп,— мягко заговорила женщина, с серьезным выражением лица, и он вытянулся, напряженно слушая ее.— Тебе на самом деле нравится мой внук?       — Да,— тут же ответил он, уверенно и твердо.— Я люблю его.       — Ясно,— ее лицо смягчилось на секунду и она улыбнулась, но тут же нахмурилась, накрыв ладонью его руку.— И ты знаешь о нем все?       Филипп понял, о чем она спрашивает, но он не был готов к тому, что она затронет эту тему. Однако он не стал сомневаться и тянуть с ответом. Кивнув, он сглотнул и быстро сказал:       — Да.       — И ты видел его в женской одежде?       — Я видел,— начал было Филипп, но запнулся, не зная, стоит ли продолжать. И когда Грейс слегка сжала его руку, поддерживая, он продолжил.— Я видел его на фотографиях.       — И он понравился тебе таким?       — Что вы имеете ввиду?       — Он нравится тебе в женской одежде, потому что похож на девочку? Но он парень.       — Да, я знаю,— слегка расслабившись, Филипп улыбнулся, накрыв руку Грейс.— Я знаю, что он парень. И я влюбился в него именно как в парня. Сначала, я обратил внимание на него, потому что он был похож на ту девушку, что я видел на фотографиях, но постепенно он начал мне нравится именно как Тревор, а не как Никки. Лишь потом я узнал, что это был он на тех фотографиях. И я не против, что он надевает женскую одежду. Если ему это нравится и если так ему лучше, то я могу лишь поддержать его.       — И ты уверен в своем выборе? Тревор сказал мне, что ты не гей и любишь девушек. Я не хочу, чтобы мой внук страдал, ты понимаешь?       — Да,— твердо ответил Филипп и Грейс увидела, насколько он уверен в своих словах, что успокоило ее.— Мне на самом деле не важно во что он будет одет, главное, чтобы он оставался самим собой. Тем Тревором, которого я знал до этого и каким он и остался после своего признания: ранимым, добрым и заботливым. Я знаю, что он страдает сейчас из-за всего этого и пытаюсь помочь ему, донести до него, что в нем нет ничего плохого, что он нормальный именно такой, какой он есть.       — Хорошо,— прошептала Грейс и улыбнулась шире.— Тогда я могу доверить его тебе. Приглядывай за ним, он очень ранимый, как ты и сказал. Но если ты сможешь пробить эту его броню и вытащить наконец из той раковины, в которую он себя загнал — ты поймешь, какое большое у него сердце.       — Я уже это знаю,— перебив ее и виновато улыбнувшись, сказал Филипп. Грейс сжала его руку и притянув к себе, обняла Филиппа. Тот обнял ее в ответ, чувствуя, как все его напряжение спало. Она одобрила его и дала добро на их отношения, и он был счастлив, ведь он так хотел понравиться семье Тревора. Потому что он на самом деле хотел быть с Тревором, на самом деле любил его и планировал провести с ним ни один месяц и год. Он хотел видеть его возле себя всю оставшуюся жизнь.       — Я принес чай,— послышался тихий голос Тревора, и Филипп отпрянул от Грейс, посмотрев в его сторону. Тот выглядел взволнованным, и Филипп заметил, как дрожат его руки, в которых он держал поднос. Встав, он забрал его и наклонился, поцеловав его в щеку.       — Расслабься,— прошептал он Тревору на ухо, что ошеломленно посмотрел на него, прижав руку к щеке и встревоженно посмотрел в сторону бабушки. Та лишь умиленно улыбнулась, и Тревор понял, что она приняла Филиппа. Приняла и поддерживала их.       К вечеру и Филипп, и Тревор вновь чувствовали напряжение, ожидая прихода матери. Осталось добиться лишь ее расположения. С Диланом же Филипп так и не смог прийти к полному соглашению. Тот был раздражен, но на самом деле ничего против парня не имел. Ему просто не нравилась вся эта ситуация, однако идти против воли и желаний Тревора он больше не рисковал, боясь вновь причинить ему боль. И он видел, что Филипп на самом деле хороший парень. В нем просто играла братская ревность, на что Филипп шутливо давил, объяснив это Тревору тем, что просто хочет хоть так отомстить Дилану за то, что тот его ударил.       Когда мать пришла, она с порога скептически осмотрела представшего перед ней парня. Филипп был напряжен и когда та устроила ему проверку, нервничал как никогда. Тревор пытался помочь ему, но мать и слушать ничего не хотела. Ей нужно было самой убедиться, что Филипп на самом деле является хорошим парнем, в руки которого она могла бы с легкостью доверить своего сына. И он смог. После долгой и изнурительной проверки, отвечая на все ее вопросы, Филипп получил и ее одобрение.       Когда Тревор отошел на кухню, мать вышла к нему и просто обняла. Она стояла так некоторое время, пока Тревор непонимающе обнимал ее в ответ.       — Я так горжусь тобой,— прошептала она после недолгого молчания, отстранившись от сына. Держа его лицо в своих ладонях, она с улыбкой смотрела ему в глаза.— Ты на самом деле замечательный сын. И он тоже хороший человек. Я рада, что ты выбрал именно его и я поддержу вас обоих, чтобы ни случилось.       — Спасибо,— улыбнувшись, Тревор накрыл ее руки своими, склонив голову.       — Я люблю тебя, сынок,— тихо сказала она и поцеловала его в лоб, вновь обнимая. Постояв так немного, они отстранились друг от друга, улыбаясь.— Сегодня можешь пойти к нему. Проведите время вместе.       Отвернувшись, она быстро пошла обратно, оставив сконфуженного Тревора одного. Непонимающе смотря ей вслед, Тревор тронулся было с места, как его перехватил Филипп. Тот выглядел счастливым и довольным.       — Пошли?— тихо спросил он, приобняв Тревора.       — Куда?— удивленно смотря на него, Тревор сглотнул, почувствовав, как кровь прилила к лицу. Филипп был так близко, в его доме, где были его родные и обнимал его, и Тревор все переживал, что кто-то может их увидеть.       — Ко мне,— наклонившись, Филипп поцеловал Тревора в щеку, прижав его к себе сильнее.— Твоя мама дала добро. Сказала, чтобы я собрал тебя и увез к себе.       — С чего это вдруг?— совсем потерявшись, Тревор отстранил от себя Филиппа, и тот тихо рассмеялся, видя как он покраснел и заволновался.       — Она сказала, что ты был сегодня в таком напряжении, что тебе просто необходим отдых. Я пообещал ей, что позабочусь об этом,— погладив Тревора по щеке, Филипп заметил, как тот нахмурился, собираясь возразить и не дал ему ничего сказать.— И никакие возражения не принимаются. Твоя мама настояла на этом, как и Грейс. А кто я такой, чтобы идти против них?       Тревор открыл было рот в возмущении и тут же захлопнул его, из-за чего Филипп не сдержался и рассмеялся. Отстранившись от Тревора, он взял его за руку и повел в его комнату. Оказавшись там, Филипп заставил его собрать все необходимые вещи и на все попытки протеста лишь молча качал головой. Сдавшись, Тревор тяжело вздохнул и начал собираться, отвернувшись от Филиппа и не смог сдержать улыбки. Он был счастлив. По-настоящему счастлив.       Когда он собрался, они попрощались со всеми и направились к Филиппу. У него дома, оба смогли вздохнуть с облегчением, и Тревор только тогда почувствовал, насколько же был напряжен все это время.       Выпив чай и обсудив проведший вечер, они, уставшие и выжатые до капли, пошли спать. Филипп, как и всегда, прижимал Тревора к себе, уснув быстро и спокойно. Тревор же все думал о том, что с каждым днем его желание росло все сильнее. Он больше не мог оставаться рядом с Филиппом спокойным. Он хотел его. Хотел заняться с ним любовью. Но как сказать об этом Филиппу он не знал, чувствуя смущение. И с каждым днем сдерживать себя Тревору становилось все сложнее.

-

      Постепенно Тревор пришел в норму, став прежним. Но порой Филипп замечал, что он все еще не до конца отпустил всю эту ситуацию. Они часто проводили время вместе, Тревор оставался у него ночевать, прижимаясь к нему и расслабляясь в его руках, но порой Филипп видел как тот словно погружался в себя, о чем-то размышляя. Но стоило Филиппу спросить его об этом, тот тут же показывал ему свою обычную улыбку, явно стараясь что-то скрыть.       Филипп предположил, что возможно, это как-то связано с тем, что Тревор больше не мог надевать женскую одежду. Но он не решался спросить у него об этом напрямую, боясь ранить его, вновь заставить вспомнить то время, что он пережил.       Но Филипп не мог просто так смотреть, как Тревор переживает это в одиночестве, явно грызя себя и подавляя. И тогда он решил попробовать помочь ему.       Филипп купил для Тревора платье. Легкое и милое, какое обычно видел на Никки, но он все никак не мог решиться отдать его Тревору, не мог найти подходящий момент. Он боялся, что тот может понять все неправильно, что решит, будто должен ходить перед Филиппом только в женской одежде, а этого он не хотел. Поэтому, повесив платье в шкаф, Филипп оставил его на лучшие времена, дожидаясь того момента, когда это будет уместно.       Так, однажды, когда Тревор в очередной раз пришел к нему домой, они стояли в спальне и переодевались, когда он наткнулся на платье. Оно висело на вешалке, в самом углу шкафа. Увидев его, Тревор замер, неотрывно смотря на мягкую ткань синего цвета в мелкий горошек.       Заметив, что с Тревором что-то не так, Филипп тихо подошел к нему и, заглянув в шкаф, охнул. Осторожно положив руку Тревору на плечо, он привлек его внимание к себе, отрывая от созерцания. Тот вздрогнул, медленно повернувшись к нему, и Филипп увидел, насколько пустым был его взгляд.       — Это,— начал было Филипп, но запнулся. Он был напуган реакцией Тревора, боялся, что мог и ошибиться в причине его странного поведения. Шумно выдохнув, Филипп заглянул Тревору в глаза, заговорив вкрадчиво, чтобы до того дошел смысл его слов.— Это платье, которое я купил для тебя. Я не знал, как лучше всего тебе его отдать, но раз уж ты его нашел, то ничего не поделаешь.       — Почему?— глухо прошептал Тревор, вновь повернувшись к платью и протянув к нему руку, аккуратно провел по его ткани. Филипп, отпустив его плечо, обнял его, прижимая к себе и продолжил, стараясь сделать все, чтобы тот поверил ему и вышел наконец из того состояния, в которое впал сейчас.       — Порой у тебя появляется такой взгляд, словно ты уходишь куда-то в себя и что-то переживаешь, но ты ничего не говоришь, вновь держишь все в себе. Я не хочу видеть тебя таким. Я все думал, что могло послужить поводом для этого и потом предположил, что возможно причина в этом,— Филипп протянул руку к платью и осторожно снял его с вешалки. Повернув Тревора, он подвел его к кровати и усадил на нее, положив платье ему на колени. Тот как завороженный смотрел на него, положив руки поверх ткани. Наблюдая за ним, Филипп не переставал переживать, внимательно следя за его реакциями.— Я не хочу, чтобы ты думал, будто я специально пытаюсь одеть тебя в платье. Но я правда не могу видеть тебя таким. Если тебе на самом деле это нравится и если тебе так лучше, то не стоит сдерживать себя и подавлять. Если тебе это больше не нужно, тогда просто забудь об этом платье, мы его выкинем, и я больше никогда не заговорю на эту тему. Но тогда скажи мне, в чем на самом деле проблема? О чем ты думаешь и о чем переживаешь? Тревор, пожалуйста.       Накрыв его руку своей, Филипп приблизился к нему, приобняв со спины. Тревор медленно поднял на него взгляд и Филипп понял, что все же смог пробиться к нему. Его глаза блестели и вновь приобрели осмысленный взгляд. Слегка наклонившись, Тревор сжал платье в руках и уткнулся Филиппу в плечо.       — Я не могу,— сдавленно прошептал он и Филипп почувствовал, как он мелко задрожал.— Это неправильно. Ненормально.       — Ты снова думаешь об этом?— обняв Тревора, Филипп зарылся рукой в его волосы. В этом нет ничего ненормального и неправильного. Это лишь твое дело. Если тебе это нравится, то ты имеешь полное право на это. Тебе не обязательно кому-то это показывать, ты можешь делать это только для себя. И если тебе будет легче, я могу выйти и оставить тебя одного. Я ведь говорил тебе, что мне не важно во что ты одет. Хоть в платье, хоть в джинсы, хоть голышом ходи. Я все равно не изменю своего мнения о тебе. Если бы ты на самом деле не хотел носить платья, проблем бы не было, но ты все время выглядишь таким печальным и слова твоего брата все еще давят на тебя, верно? Но тебе давно пора было отпустить это и забыть. Пусть он не понимает, есть и другие люди. Как минимум я поддерживаю тебя, понимаешь?       Кивнув, Тревор немного расслабился, шумно выдохнув. Отстранив его от себя, Филипп мягко погладил его по щеке, поцеловал в лоб, глаза, щеки и губы. Ухватившись за его руку, Тревор зажмурился и опустил голову.       — Хорошо,— выдохнул Тревор, и Филипп обнял его, замерев так. Тревор сидел в его руках некоторое время до тех пор, пока не зашевелился, отстранившись. Вновь посмотрев на платье, он распрямил его и подхватив, встал. Выйдя из комнаты, под пристальный и взволнованный взгляд Филиппа, он направился в ванную.       Закрыв за собой дверь, Тревор осторожно положил платье на стиральную машинку и присел на край ванны. Смотря на него, Тревор чувствовал, как сильно бьется сердце в груди.       Филипп был прав. Все это время он никак не мог избавиться от чувства, что какую-то часть его души просто оторвали и растоптали, и на ее месте образовалась дыра. Но теперь, видя перед собой это платье и все еще слыша мягкий голос Филиппа, он чувствовал, как она медленно затягивается. Но все так же был страх. Он никуда не делся, и Тревор сомневался, что вообще сможет избавиться от него хоть когда-то.       Вздохнув, он медленно встал и дрожащими руками начал раздеваться. Ему было страшно предстать перед Филиппом в таком образе, но в то же время его переполняло волнение и нетерпение.       Оставшись в одних трусах, Тревор протянул руку к платью и коснулся его ткани. Сжав ее, он стянул платье и расстегнул замок на спине. Натянув его на себя, Тревор попытался застегнуть его, но из-за волнения и дрожи в руках, ему не удалось сделать это до конца, и он оставил эту затею.       Повернувшись к зеркалу, Тревор замер. Его лицо было красным, глаза влажными и волосы слегка растрепанными. Он был как потерянный цыпленок. Такой же взлохмаченный и со страхом смотрящий на мир.       Опустив глаза, Тревор подошел к двери и взявшись за ручку, замер. Ему нравилось вернувшееся к нему ощущение, нравилось чувствовать на своем теле мягкость ткани, что слегка прикрывала его колени, открывая плечи и ключицы. Филипп на самом деле постарался, он подобрал платье практически идеально, лишь замок на спине подводил. Но это было не важно, оно понравилось Тревору и это было самым главным. И самым пугающим.       Филипп так и сидел на кровати в спальне, сцепив руки и взволнованно смотря на них, когда Тревор тихо вышел к нему. Вздернув голову, он посмотрел на него и шумно выдохнул. Тревор стоял в дверном проеме, ухватившись за него и смотря в пол. Быстро встав, Филипп подошел к нему и заметил, как тот напрягся, опустив голову ниже.       — Ты прекрасно выглядишь,— прошептал Филипп, осторожно приблизившись к нему и поцеловав в волосы. Тот вздрогнул, но так и не поднял голову. Обернувшись, Филипп быстро подошел к шкафу и немного порывшись в нем, выудил коробку из-под обуви. Вернувшись к Тревору, он присел перед ним на одно колено и открыл крышку. Там были туфли.       — Они шли вместе с этим платьем,- слегка нервно заговорил он, подхватив туфли и поставив их возле Тревора. Посмотрев на него, он виновато улыбнулся и осторожно подняв его ногу, начал обувать.— Я не знал где именно ты все покупаешь, так что порылся на нескольких сайтах. Я опирался на те платья и образы, что ты использовал на фотографиях. Не знаю насколько мне удалось, но я старался.       Усмехнувшись, он опустил вторую ногу Тревора и тот схватился за косяк сильнее, стоя пошатываясь и ошеломленно смотря на туфли. Встав, Филипп отступил от него на шаг, осматривая.       — Тебе очень идет,— осторожно сказал он, и Тревор вскинул на него взгляд, смотря на него переполненными страхом и неуверенностью глазами. Филипп протянул ему руку, улыбаясь нежно и тепло. И Тревор принял ее, положив свою руку ему в ладонь, что дрожала и похолодела от волнения. Сжав ее, Филипп притянул его к себе и осторожно подвел к зеркалу.— Ты очень красивый.       Прошептав это, он встал за спиной Тревора, продолжая поддерживать его и позволяя взглянуть на себя в полный рост. И Тревор видел. Видел, как неуверенно и шатко он стоит, как неловко хватается за руку Филиппа и как ему нравится все это.       Никогда до этого Тревор не носил туфли и тем более на каблуке. Лишь однажды он попробовал надеть туфли матери, но не умея ровно на них стоять, он бросил эту затею и больше к ней не возвращался. Однако теперь, смотря на себя, Тревор был воодушевлен. Ему нравилось, на самом деле нравилось и посмотрев на Филиппа он понял, что и ему тоже. Но не из-за платья, не из-за туфель, на них Филипп даже не смотрел. Он смотрел лишь на Тревора, на то, как засветились его глаза и на губах появилась еле различимая улыбка.       Опустив голову, Тревор почувствовал смущение. Филипп на самом деле смотрел именно на него, не на вновь всплывший образ Никки, а на него. Он был счастлив, смущен и возбужден.       Внезапно руки Филиппа зашевелились, и он обхватил Тревора за талию, от чего тот шумно задышал, дернувшись в его руках и ощущая полившийся по его телу жар.       — Тревор, тебе нравится?— прошептал Филипп, обдав шею парня своим горячим дыханием. Подняв голову, тот вновь посмотрел в зеркало и заметил еще одну вещь. Ему нравилось не только как он выглядит в платье, ему понравилось и то, как они выглядели вместе.       Прикрыв глаза, он кивнул, и Филипп облегченно выдохнул, сжав его сильнее и опустив голову, поцеловал в изгиб шеи. Тревор невольно задрожал, отклонив голову на бок и не смог сдержать приглушенного стона. Услышав его, Филипп медленно поднял голову, посмотрев на него. Повернувшись, Тревор встретился с его взглядом и сглотнул. В его глазах он видел желание. Больше не было нежности и теплоты, теперь в них горело желание.       Медленно повернувшись, не разрывая объятий, Тревор осторожно положил руки Филиппу на лицо и неуверенно спросил:       — Филипп, мы можем?— только и смог он выдавить из себя, запнувшись. Он боялся и стеснялся произнести свою просьбу полностью, но увидел, что Филипп понял его. Его глаза расширились и руки сжались на теле Тревора, притягивая к себе ближе. Ощущая его жар, Тревор задышал чаще, чувствуя, как начинает возбуждаться.       — Ты хочешь?— глухо спросил Филипп, прочистив горло и поднял руку, проведя ей по всей длине спины Тревора, от чего тот выгнулся и, опустив голову ему на плечо, кивнул.       Ничего не ответив, Филипп подхватил Тревора и подведя к кровати, уложил на нее, нависнув сверху. Они смотрели друг другу в глаза и оба чувствовали скованность и неловкость. Для Тревора это был первый раз, и он вполне естественно боялся. Филипп же переживал, что может сделать что-то не так, причинить ему боль или как-то обидеть.       Осторожно, стараясь ловить каждую смену выражения лица Тревора, Филипп поцеловал его, заведя руку тому за спину и расстегнув замок. Тот слегка выгнулся, закрыв глаза и положив руки ему на плечи.       Филипп просмотрел и прочитал кучу материала, чтобы сделать все как надо. Он давно подготовил смазку и презервативы, что в ожидании лежали в тумбочке. Он не хотел торопить события, но предпочел быть готовым заранее.       Когда Филипп начал стягивать с Тревора платье, тот вдруг вздрогнул, слегка уперевшись ему руками в плечи.       — Что такое?— прохрипел Филипп, взволнованно на него посмотрев. Тревор выглядел обеспокоенным и напуганным.       — Если хочешь,— тихо, почти неслышно заговорил Тревор, отведя от него взгляд, и Филипп напрягся.— Если хочешь, ты можешь его оставить. Если тебе будет легче, то я не против.       Он говорил с такой болью в голосе, что Филипп почувствовал, как екнуло его сердце, но он тут же нахмурился, резко отстранившись от Тревора. Тот ошеломленно посмотрел на него, привстав.       — Не поступай так,— рассержено сказал Филипп.— Зачем ты говоришь мне это? Я ведь сказал, что люблю тебя, что хочу именно тебя. Я знаю, что ты парень. И я люблю тебя как парня. Почему мне должно быть легче от того, что ты в платье? Потому что похож на девушку?       Филипп разозлился и видел, как Тревор испугался, но ничего не мог поделать. Он так долго пытался донести до него свои чувства, но тот все никак не мог поверить в них и просто принять как есть, все продолжая твердить о том, насколько это все неправильно.       Глянув на ноги Тревора, Филипп резко откинул подол его платья и схватился за резинку трусов, резко дернув вниз. Перед ним на секунду предстал возбужденный член Тревора, но тот быстро прикрыл его платьем, сжав ноги.       — Пойми уже наконец,— вздохнув и чувствуя, как злость отступает, Филипп поднял на Тревора глаза и слегка улыбнулся, аккуратно взяв его руки.— Тебе стоит прекратить беспокоиться о таких вещах. Я знаю, что ты не девушка и меня все устраивает.       Наклонившись и продолжая держать Тревора за руки, Филипп улыбнулся и мягко поцеловал его, чувствуя, как тот немного расслабляется. Держа его руки, Филипп поднял их, переплетя их пальцы и заглянул Тревору в глаза.       — Давай отложим секс с ролевыми играми на потом. А пока, раз это наш первый раз и тем более твой, сделаем все как надо, идет?— заботливо спросил Филипп, поцеловав Тревора в щеку. Тот замер на секунду, но посмотрев в его глаза, неуверенно кивнул, расслабляясь всем телом.       Пока Филипп медленно снимал с него платье, Тревор все трясся и волновался, боясь, что в любой момент тот остановится и передумает, что просто вздохнет и отстранится, извинившись и оставив его одного. Но Филипп не останавливался, продолжая действовать слегка нервно, но уверенно.       Оказавшись перед ним полностью голым, Тревор зажмурился, чувствуя стыд, возбуждение и страх. Филипп же, сидя над ним, жадно рассматривал его тело. Оно было таким тонким, хрупким и белоснежным, что у него сперло дыхание и он сглотнул, из последних сил стараясь сдерживаться, чтобы просто не наброситься на Тревора.       Он никогда не смог бы подумать, что влюбится в парня, что будет желать его так же, как сейчас желал Тревора, и бояться сделать хоть одно неправильное движение и причинить ему боль. Положив руку Тревору на щеку, Филипп привлек его внимание к себе. Тот приоткрыл глаза, и Филипп наклонился, осторожно целуя его. И пока тот отвечал ему, он аккуратно раздвинул его ноги, устраиваясь между ними, и заметил, как Тревор напрягся, но сопротивляться не стал. Больше нет, потому что теперь Тревор в полной мере доверял ему, полагаясь на него. И это лишь сильнее взволновало Филиппа.       Когда руки Тревора коснулись его спины, он отстранился от него, заглядывая в глаза. Тот был возбужден и спокоен, с прилипшими ко лбу от пота несколькими прядями и приоткрытым ртом, которым он ловил воздух.       — Разденься,— попросил Тревор, и Филипп быстро отстранился от него, стягивая с себя футболку. Как только она упала на пол, он тут же приблизился к нему вновь, чувствуя, как их обнаженная кожа соприкасается, каждый раз рождая внутренний трепет и обжигающий жар.       Филипп старательно растягивал Тревора, пока тот изнывая, стонал, выгибаясь на кровати и хватаясь за простыню. На его глазах появились слезы, но стоило Филиппу заволноваться и остановиться, как тот тут же сдавленно застонал, задрожав и прося продолжать.       Когда он был готов, Филипп быстро стянул с себя штаны с трусами и приподняв его колени, пристроился между его ног. Тревор тяжело дышал, выжидающе и опьяненно смотря на него, слегка сжав его колени руками и стыдливо приподняв таз, чтобы ему было легче.       Сначала Тревору было больно, Филипп видел это, но и ему пришлось не сладко. Было узко, Тревор напрягся, сжавшись всем телом и сдерживая дыхание. Филипп пытался войти в него постепенно, но тот все никак не мог расслабиться, постанывая и плача.       — Прости,— прошептал Филипп, опустился к нему и начал стирать его слезы, остановившись. Тревор глубоко дышал, дрожа, но медленно успокаиваясь. Филипп пытался сделать все, чтобы он немного расслабился: целовал его, гладил его тело, стараясь вернуть возбуждение и избавить его от боли, сам находясь на грани. И когда он начал надрачивать Тревору, тот постепенно расслабился, вновь застонав и почувствовав, как тот успокоился, Филипп зашевелился.       Вскрикнув, Тревор схватился за него, слегка выгнувшись. Он чувствовал боль и в то же время наслаждение. Руки Филиппа отвлекали его, и посмотрев на него, Тревор заметил вину на его лице. Протянув к нему дрожащую руку, Тревор коснулся его щеки. Филипп тут же подхватил его руку, прижав к себе, шепча извинения и продолжая двигаться в нем. Когда он вошел полностью, то выдохнул, прикрыв глаза, и Тревор ощутил, как по всему телу прошлась дрожь. Осторожно подхватив Филиппа за шею, Тревор привлек его к себе, слегка сжав ноги на его талии и говоря тем самым, чтобы тот начинал двигаться. Филипп неуверенно посмотрел на него, и Тревор поцеловал его, выгнувшись, и тот вздрогнул, выйдя из него на половину.       Привстав, Филипп ухватился за руку Тревора, сжимая ее, и начал двигаться. Тот выгибался, порой жмурился и стонал то от наслаждения, то от боли. Филипп пытался сделать все, чтобы оградить его от боли, но это было невозможно, и они оба это понимали.       Когда Филипп кончил, он вышел из Тревора и помог кончить ему. Филипп прилег рядом с ним, и Тревор повернулся, прижавшись к нему всем телом, мелко дрожа от пережитого.       — Как ты?— прошептал Филипп, смотря на то, как подрагивают его веки и убрав пару прядей с его лица.       — Хорошо,- тихо выдохнул тот, открыв глаза и слабо улыбнулся, заглянув ему в глаза. Подтянувшись, он поцеловал Филиппа, обнимая его.— А ты?       — Прекрасно,— улыбнулся тот, сжав его в своих руках, и облегченно выдохнул. Их общее сомнение развеялось, они переступили последнюю черту, наконец в полной мере приняв и поняв друг друга.       — Филипп,— прошептал Тревор, зашевелившись. Отстранившись от него, Тревор аккуратно коснулся его щеки, проведя по ней пальцами.— Я люблю тебя.       — И я тебя люблю, Тревор,— закрыв глаза, тот взял его руку и прижал к себе.       Они пролежали так немного, а потом зашевелились и встали. Тревор стоял неловко, ему было больно, и Филипп, видя это, очень переживал, но тот лишь улыбался, принимая его помощь. Они оделись и переместились в гостиную, решив посмотреть какой-нибудь фильм.       Филипп все старательно заботился о Треворе, хлопоча над ним как наседка, на что тот реагировал смехом, но с благодарностью. Он был так счастлив, находясь рядом с этим человеком, чувствуя его любовь и заботу, наконец вздохнув с облегчением и расслабившись. Больше Тревор не хотел переживать. Больше не было причин думать, что он неправильный, потому что Филипп был прав. Если кому-то это не нравится или не подходит, это не важно. Ведь теперь с ним был Филипп, что поддерживал его.