Никки

      Постепенно Тревор начал перебираться к Филиппу. Тот, как и вся семья Тревора настаивали на этом. Дилан был менее воодушевлен, но постоянно прогонял Тревора к его парню, говоря что останется с бабушкой и что брату стоит наслаждаться своими отношениями пока есть время.       Филипп и Тревор пришли к согласию и начали постепенно покупать женские вещи. Нередко они выбирали их вместе. Сначала Тревор был смущен, но видя, что Филипп делает это именно для него расслабился и просто принял это как есть. Они покупали платья, юбки, блузки и даже топики, но еще ни разу не затронули тему нижнего белья. Тревору хотелось бы купить его, показать Филиппу себя в нем, но он стеснялся, как и его парень.       Когда лето начало подходить к концу и Дилану пришлось уехать, Тревор вернулся к себе. И тогда Филипп начал приходить к ним домой. Он помогал Тревору заботиться о Грейс, оставаясь спать в его комнате, но никогда они не занимались там сексом. Тревор просто не мог себе этого позволить, и Филипп понимал это и уважал его желание. Они лишь обнимались и целовались, но не больше.       Филипп был превосходным парнем. Если Тревор шел готовить, он или помогал ему, или же оставался с бабушкой, составляя ей компанию. Они играли с ней в карты, разговаривали, бывало и такое, что спорили, но не ругаясь. Филипп привязался к Грейс, как и она к нему.       Если ей становилось плохо, Тревор тут же набирал Филиппа, если его не было рядом, и тот всегда отвечал, не важно сколько было времени. Он всегда приезжал и старался успокоить Тревора, что боялся самого страшного.       Но однажды это все же случилось. Утром четверга, за пару недель до начала учебы, Тревор, как и всегда зашел к бабушке, чтобы отдать ей лекарства и завтрак. Та лежала тихо, непривычно тихо. Застыв в дверях, Тревор почувствовал, как его руки задрожали. Пройдя в ее комнату, Тревор осторожно поставил поднос на тумбочку и присел на кровать.       — Бабушка?— прошептал он дрожащим голосом, но та ему не ответила. К горлу Тревора подступил ком и слезы встали на глаза. Протянув к ней руку, он коснулся ее щеки и ощутил холод ее кожи.— Бабушка…       Тревор зарыдал. Его бабушка умерла. Она лежала, такая умиротворенная на кровати, как и обычно, но она не дышала и не отзывалась на его голос, пока он звал ее.       Вскочив, Тревор схватил телефон и дрожащими руками набрал мать. И как только та ответили, сбиваясь и захлебываясь рассказал ей все.       — Милый, успокойся,— дрожащим голосом сказала она и Тревор осел на пол, зажав рот рукой и сотрясаясь всем телом.— Дорогой, я сейчас приеду!       Когда мать пришла, Тревор так и сидел у двери в комнату бабушки, тихо плача и сжимаясь всем телом. Подбежав к нему, она обняла его. Он чувствовал, как мать сама плачет, но старательно успокаивает его. Но он просто не мог. Самый важный человек в его жизни только что умер, он не знал, что делать и куда теперь деваться. Он столько лет жил ради нее, ухаживал за ней, подстроив под нее всю свою жизнь. И теперь ее не стало.       Когда Тревор немного успокоился, женщина отстранила его от себя. На ее лице были слезы, она понимала его и была в таком же отчаянии, как и ее сын.       Встав, она на дрожащих ногах прошла в комнату. Тревор повернулся, смотря на нее и всхлипывая. Как только она убедилась, что Грейс и правда мертва, она прижала руки к лицу, тихо заплакав. Поднявшись, Тревор быстро подошел к ней и обнял, теперь сам стараясь ее успокоить.       Когда пришел врач и зафиксировал время смерти, мать начала звонить в похоронную службу. Ее голос и руки дрожали, она ходила из стороны в сторону и Тревор встревоженно следил за ней, сидя за столом на кухне. Он хотел помочь ей, но не знал как. Договорившись обо всем, она устало села за стол на кухне, опустив голову на руку. Потянувшись к ней, Тревор осторожно коснулся ее руки, привлекая к себе внимание. Та подняла на него взгляд и попыталась улыбнуться, но ее губы дрожали. Протянув к нему руку, она коснулась его щеки.       — Иди к Филиппу. Тебе нужно сейчас успокоиться. И рассказать ему все. Я позабочусь обо всем сама,— хриплым голосом сказала она, но Тревор не мог и не хотел уходить, не желал оставлять ее одну, но она настояла и он сдался.       Выйдя на улицу, Тревор чувствовал пустоту в груди. Он не знал куда и зачем уже идти. Он просто не мог заставить себя сдвинуться с места, бросить мать и бабушку, что лежала там такая холодная и умиротворенная.       Закрыв глаза, Тревор сжал кулаки и двинулся с места. Он ничего не взял с собой, ни телефон, ни куртку, хотя на улице было прохладно. Но он не чувствовал холода, он просто шел, смотря себе под ноги.       Тревор не пошел к Филиппу. Вместо этогоон свернул к парку и сел на одну из лавочек. В детстве они постоянно приходили сюда с бабушкой. Она сидела на том же месте, где сейчас сидел Тревор наблюдая как внуки играют и веселятся. На ее лице всегда была теплая улыбка, а голос звал их с такой нежностью. Тревор помнил то время так отчетливо, помнил ее теплые руки, которые обнимали его, когда он, совсем еще маленький, подбегал к ней, радостно смеясь.       Тревор просидел так до тех пор, пока не начало темнеть. Он просто замер, смотря невидящим взглядом перед собой, не чувствуя ничего.       Когда его плеча коснулась рука, Тревор вздрогнул, очнувшись и повернув голову. Рядом с ним стоял запыхавшийся и взволнованный Филипп. Осмотрев его, он быстро стянул с себя куртку и присев рядом, накинул ее на плечи Тревора.       — Как ты?— хрипло спросил он и Тревор прикрыл глаза, опустив голову ему на плечо. Сначала он тихо всхлипнул, а затем зарыдал, ухватившись за Филиппа, что бережно обнял его, позволяя выплакаться на своем плече. И он плакал, плакал навзрыд, вжимаясь в тело Филиппа, что еле сдерживался, чтобы не заплакать самому.       Когда Тревору стало чуть легче, но слезы все еще продолжали течь из его глаз, он расслабился в руках Филиппа, практически опав в них. Посмотрев на него, Филипп осторожно протер его лицо.       — Как ты узнал где я?— внезапно прохрипел Тревор, не поднимая на него взгляда и продолжая смотреть куда-то перед собой.       — Когда я освободился с работы, то сразу позвонил тебе, но ты не ответил. Тогда я просто пошел к тебе, ведь мы договаривались, что сегодня я ночую у тебя. Там была твоя мама. Она мне все рассказала и была удивлена, увидев меня, она думала, что ты давно уже был у меня. Это она сказала мне, что ты можешь быть здесь,— прижавшись губами к голове Тревора, Филипп сжал его в руках, закрыв глаза. Пока он шел в парк, его сердце колотилось как сумасшедшее. Он боялся увидеть что-то ужасное, боялся не найти Тревора, боялся, что тот может что-то сделать. Но тот был жив, лишь с неимоверной пустотой смотря в пространство перед собой.       — Ясно,— прошептал Тревор, и Филипп отстранил его, взволнованно осматривая.       — Поехали ко мне?— тихо спросил он и Тревор кивнул.       Филипп помог ему подняться, поймал такси, и они поехали к нему домой. Он крепко держал Тревора за руку, пока тот сидел у окна, смотря на проносящиеся мимо дома, деревья и людей. Он слегка дрожал, от холода и пережитой истерики и Филипп волновался, как бы он не заболел.       Оказавшись дома, Филипп помог Тревору дойти до кровати и уложив его, присел рядом, гладя по голове.       — Хочешь что-нибудь? Воды или что-то другое?       — Нет,— все таким же хриплым голосом, сказал Тревор. Затем он взял Филиппа за руку и слегка сжал ее. Его пальцы были холодными и дрожали, Поэтому Филипп быстро перехватил его руку, стараясь согреть.— Можешь лечь рядом?       Филипп не стал ничего отвечать, быстро поднялся и забрался к нему под одеяло. Тревор медленно выдохнул, тут же прижавшись к нему, согреваясь от его тела и успокаиваясь.       — Я всегда приходил к ней так, если мне было трудно,— заговорил Тревор, слегка приподняв голову и удобнее укладываясь в руках Филиппа. Тот положил руку ему на голову, зарывшись пальцами в волосы и слегка перебирая их.— Она помогала мне, всегда подталкивала в нужном направлении и выслушивала все, что я ей говорил. Она никогда не осуждала и если ругала, то только за дело. Если бы не она, я ни за что не решился бы признаться тебе.       Тревор тяжело вздохнул, закрыв глаза. Филипп слушал его молча, смотря в противоположную стену и чувствуя разливающуюся в груди печаль.       — Я всегда устраивался на ее плече и это помогало мне, давая спокойствие. Но теперь,— голос Тревора сорвался и он откашлялся, восстанавливая его.— Теперь я уже не смогу этого сделать. Я только сейчас это понял. Больше я не смогу прийти к ней так же, войти в ее спальню и просто лечь к ней под бок, пытаясь найти помощь в ее руках.       — Тогда ты всегда можешь прийти ко мне,— прошептал Филипп, коснувшись губами лба Тревора и тот чуть приподнял голову к нему навстречу.— Чтобы ни случилось, я всегда буду в твоем распоряжении и всегда помогу, выслушаю и поддержу.       — Угу,— только и ответил Тревор, прижимаясь к нему сильнее, словно забираясь в кокон его объятий, стараясь спрятаться туда, где все плохие мысли просто растворялись, отступая.

-

      Через три дня состоялись похороны. Дилан приехал на следующий же день после смерти бабушки, тут же принявшись помогать матери. Тревору давали лишь мелкие поручения, тогда как даже Филипп принимал больше участия. Но в том состоянии, в котором находился Тревор даже он сам понимал, что ничего стоящего сделать бы не смог и лишь путался бы под ногами.       На похоронах присутствовали друзья семьи и остальные родственники. Филипп был рядом с Тревором, постоянно находясь за его спиной, готовый в любую секунду поддержать его. И когда Тревор чувствовал, как ему становится хуже, выслушивая все эти соболезнования, Филипп тут же клал руку ему на спину, вставая возле его плеча, успокаивая, подбадривая и давая новые силы.       Дома все разбрелись спать, и когда Тревор уснул, он не знал, что его мать позвала Филиппа на серьезный разговор. Она попросила его забрать Тревора к себе, помочь ему пережить утрату и поддержать. Филипп пообещал сделать все, что будет в его силах для этого и получил в ответ благодарность.       Наутро, сначала Филипп поговорил с Тревором. Усадив его, он со всей серьезностью спросил, хочет ли он жить с ним, готов ли переехать в его квартиру. Тревор был в шоке, он не знал, что ответить, ошеломленно смотря на Филиппа. Он пообещал подумать, но не успел выйти из комнаты и сесть за стол, где их уже ждал завтрак, как мать и Дилан затронули ту же тему.       Мать сказала, что собирается продать квартиру. Ей не было больше смысла держать такую большую квартиру только для себя, и она собиралась переехать.       — Я всегда буду рада видеть тебя, как и твоего брата. Но ты ведь понимаешь, что пора двигаться дальше?— держа Тревора за руку, она смотрела ему в глаза и пыталась донести до него свои слова.       Постепенно, Тревор все же сдался и переехал к Филиппу. Сначала он был очень неуверен, первое время передвигаясь по квартире практически крадучись, но с каждым днем приживался, не без помощи Филиппа, что не переставая поддерживал его. Тревор готовил для Филиппа, нашел работу и практически отвоевал у него право платить половину аренды.       Филипп разделил шкаф на три части. Для своих вещей, вещей Тревора и для женской одежды, которой постепенно становилось все больше. Тревор надевал их не часто, все еще стесняясь, показывая все это Филиппу. Порой он оставался в этой одежде несколько часов, просто сидя в объятиях Филиппа или же готовя ужин. Он наконец переступил через себя и купил несколько пар нижнего белья. Филиппу они понравились. Тревор видел это по его глазам каждый раз, когда тот раздевал его, натыкаясь на них. И Тревор был счастлив.       Однажды Филипп задал ему вопрос, о котором Тревор задумывался раньше, но никогда не решаясь воплотить в жизнь.       — Скажи, а ты бы хотел пройтись так по улице?— спросил он как-то за ужином. Тревор замер, медленно подняв на него взгляд. Затем он отвел глаза, опустив вилку и вздохнув.       — Когда-то я думал об этом. Но я всегда боялся это сделать.       — А сейчас?— тоже отложив вилку, Филипп протянул к Тревору руку и положил поверх его.       — Не знаю,— неуверенно ответил тот, посмотрев на Филиппа.— Может быть.       Филипп сказал тогда, что если Тревор на самом деле этого хочет, то он готов ему помочь.       По началу Тревора на самом деле заботило, почему Филипп так сильно хочет помогать ему в этом. Почему он постоянно покупает ему платья, так поддерживает и заходит все дальше. Но вместе с тем, никогда они еще не занимались любовью в женской одежде. Ни разу Филипп не оставлял ее, раздевая Тревора полностью.       — Я делаю это потому что тебе в ней хорошо,— ответил он тогда, нежно улыбнувшись Тревору.— И пока тебя это необходимо, пока это дает тебе внутренний покой, я буду поддерживать тебя.       После этого Тревор успокоился, поблагодарив его. И они начали готовиться. Они купили куртку, чтобы на улице было не холодно, теплые колготки, зимние сапожки, шарф и шапку. У Тревора было платье, которое он хотел надеть. У него снова был парик, с длинными светлыми волосами и он купил себе некоторую косметику.       Когда все было готово, они решили выйти поздним вечером. Был рабочий день, и они оба знали, что прохожих на улице практически не будет.       — Готов?— застегнув куртку, Филипп посмотрел на Тревора. Тот стоял перед ним слегка встревоженный, смотря себе под ноги и сжав руки. Посмотрев на Филиппа, Тревор улыбнулся уголками губ и коротко кивнул. Улыбнувшись ему в ответ, Филипп притянул его к себе и обнял.— Ты прекрасно выглядишь. Все будет хорошо.       Выйдя на улицу, Тревор тут же схватился за руку Филиппа, опираясь на него и держа мертвой хваткой, постоянно озираясь по сторонам. Он был взволнован и напуган, а тот в свою очередь пытался его успокоить и отвлечь. И постепенно ему это удалось. Тревор немного расслабился, уже просто держа Филиппа под руку, весело переговариваясь с ним и больше не озираясь.       Вернувшись домой, Филипп быстро разулся и снял куртку, находясь в веселом расположении духа, продолжая тему, на которой они остановились, а Тревор так и стоял возле двери, наблюдая за ним. Заметив, что с ним что-то не так, Филипп подошел к нему и взволнованно спросил:       — Что такое?       Тревор ничего не ответил, лишь приблизился и поцеловал его. Подступив к нему, Тревор прижал Филиппа к стене, углубляя поцелуй. Филипп опешил, положив руки Тревору на талию и ошеломленно смотря на него. Осторожно стянув с себя шапку, так, чтобы парик остался на месте, Тревор запустил руки Филиппу под свитер, от чего тот вздрогнул, разорвав поцелуй.       — Тревор?       — Ты не хочешь?— прошептал он, отстранившись, но Филипп покачал головой, притянув его к себе.       — Хочу, но почему так внезапно?— прошептал он, погладив Тревора по щеке. Тот опустил взгляд и ничего не ответил, вновь потянувшись за поцелуем.       Филипп ответил на его поцелуй и, расстегнув его куртку, стянул ее, бросив на пол. Затем туда полетел и шарф, после чего он хотел было взяться за платье, но Тревор остановил его.       — Тревор?— взволновано спросил Филипп, и тот посмотрел ему в глаза, зашептав с мольбой:       — Оставь. Пожалуйста.       Глаза Филиппа расширились, и он отстранился, непонимающе смотря на него.       — Почему ты?..— начал было Филипп, но Тревор замотал головой, перебив его.       — Только сегодня. Всего один раз, прошу тебя.       Филипп отвел взгляд, а Тревор почувствовал, как зажгло глаза.       Он не хотел делать ему больно, но ему на самом деле это было нужно. Он хотел таким образом в полной мере проститься с Никки, поблагодарить ее за все и просто отпустить. Потому что больше в ней не было нужды. Она помогала ему до этого, но теперь у него был Филипп. Однако Тревор видел, что тот не разделяет его желание, не понимает этого, а объяснять Тревор не хотел, это было важно лишь для него.       Оторвав от Филиппа дрожащие руки, Тревор отошел от него, опустив голову.       — Прости,— прошептал Тревор и отвернулся, попытавшись снять обувь, но его руки и ноги дрожали, и он никак не мог стянуть сапоги, еле сдерживаясь чтобы не заплакать.       — Почему ты этого хочешь?— подал голос Филипп и Тревор отпустил ногу, но не выпрямился. Вместо этого он присел, тяжело дыша. Филипп подошел к нему и положил руку ему на спину.       — Не важно,— прошептал Тревор дрожащим голосом, всхлипнув и тут же стерев скатившуюся слезу.— Это не важно, прости. Просто забудь об этом, ладно?       Тревор вновь схватился за сапог и попытался снять его, но Филипп быстро перехватил его руку, развернув к себе.       — Тревор,— требовательно сказал он, нахмурившись смотря на него. Видя его состояние, он немного смягчился, но все так же продолжал держать его за руку, не отпуская.— Скажи мне, почему ты этого хочешь. Скажи как есть.       Опустив взгляд, Тревор задрожал, всхлипнув и закрыв глаза.       — Это,— начал было он, но сбился, вновь всхлипнув.— Я просто хочу наконец-то проститься с ней. Хочу отпустить ее и жить дальше.       — Что? О ком ты говоришь?— непонимающе спросил Филипп, ухватившись за плечи Тревора и заставив посмотреть себе в глаза.       — О Никки,— выдохнул Тревор, посмотрев на Филиппа. И тот наконец понял. Выдохнув, Филипп ослабил хватку и отпустил его, осев на пол. Тревор же, сидел на коленях, опустив голову и еле слышно всхлипывая.       Филипп не думал, что когда-либо еще услышит от Тревора о Никки. Он думал тот давно простился с ней, просто приняв себя, но теперь, смотря на его сгорбленную фигуру, он понял, что еще ничего не было закончено. Филипп давно уже расслабился, решив, что Тревор переступил через свой внутренний конфликт, сбросив ту броню, в которую постоянно себя прятал.       Зашевелившись, Тревор привстал, схватившись за дверцу шкафа. Встревоженно наблюдая за ним, Филипп приподнялся, а Тревор тем временем все же избавился от сапог и прошел в квартиру.       Филипп быстро встал и пошел за ним следом, потянувшись было к нему, но Тревор быстро свернул и зашел в ванную, закрывшись там.       — Тревор?— взволнованно позвал Филипп, дернув ручку, но тот ему не ответил.— Тревор!       С другой стороны послышался шум воды. Филипп ощущал страх, он боялся, что Тревор может сделать там, за закрытой дверью. Тяжело дыша, он сжимал ручку двери, вслушиваясь в каждый звук, что доносился из-за двери.       Когда шум воды стих, Филипп отпрянул от двери, но с другой стороны было тихо. И когда он собирался было вновь постучать, замок щелкнул и дверь открылась. Тревор стоял перед ним, все еще в платье, но уже без парика и косметики. Он не смотрел на Филиппа, пройдя мимо него с опущенной головой и держа в руке парик.       — Тревор,— тихо позвал Филипп, осторожно взяв его за руку и останавливая. Тот замер на месте, но не обернулся. Обойдя его, Филипп встал перед Тревором, продолжая держать его за руку.— Тревор, посмотри на меня.       Филипп думал, что тот будет противиться, но тот с легкостью поднял на него глаза. В них Филипп увидел лишь пустоту. Его взгляд был пустым и безжизненным. Не до конца смытая косметика слегка размазалась, и он выглядел бледным, слишком бледным.       — Тревор,— приглушенно простонал Филипп, положив руки ему на лицо и стараясь привести в себя. Тот моргнул, слегка отстранившись и убрав его руки от себя.       — Все нормально,— глухо сказал тот и хотел было пойти дальше, но Филипп остановил его.       — Тревор, послушай меня,— попросил Филипп, но тот замотал головой, попытавшись вырвать руку, и он сжал ее сильнее.       — Не надо,— надрывно сказал Тревор, опустив голову.— Не надо, Филипп. Я ведь сказал тебе, что это не важно, просто забудь об этом.       — Тревор!— прикрикнул Филипп, слегка встряхнув его и тот вскрикнул, чуть не упав. Но Филипп поддержал его, тут же прижав к стене.— Почему ты не сказал мне раньше? Почему ты молчал все это время?       — Потому что это не важно!— закричал Тревор, уперевшись ему в грудь и вырвал руку из его хватки. Он попытался уйти, но Филипп вернул его на место, смотря на него сверху вниз, нахмурившись.       — Это важно, и ты знаешь это! Я сразу сказал тебе, что не буду спать с тобой в женской одежде, потому что не хочу видеть тебя как девушку! Так почему ты предложил мне это, не объяснив причину? Если бы ты сказал, что тебе это важно, почему тебе это так важно, мы бы обсудили это и попытались бы решить эту проблему. Так почему ты опять держишь все в себе?       — Потому что тебя это не касается!       Эти слова больно ударили по Филиппу. Он отпустил Тревора, отойдя от него, словно тот дал ему пощечину. Тревор, осознав, что же сказал, посмотрев на него широко раскрытыми глазами.       — Вот как,— прошептал Филипп, опустив голову. Простояв перед ним пару секунд, он повернулся и ушел в спальню, громко хлопнув дверью. Тревор вздрогнул, со страхом посмотрев в ее сторону. Медленно осев на пол, он тяжело дышал, сжимая руками парик.       Тревор не хотел этого, не хотел так отталкивать Филиппа. Он и не думал, что тот с самого начала откажется. Тревор думал, что Филипп просто согласится на секс, покасам он будет в женской одежде после такого вечера, когда они оба были воодушевлены и рады. Но он ошибся и теперь проклинал себя за это.       Тревор не сдвинулся с места, так и оставшись сидеть на полу, сжавшись всем телом и опустив голову на колени. Он так и задремал там, пока дверь спальни не открылась и из нее не вышел Филипп. Прошло несколько часов после их ссоры, он успокоился, хоть все еще и был рассержен на Тревора, однако увидев его на том же месте, все еще сжимающего парик в руке, сжавшегося в клубочек, Филипп распахнул глаза, ошеломленно смотря на него.       Тихо подойдя, Филипп присел возле Тревора. Он понял, что тот спит. Вздохнув, Филипп осторожно убрал парик из рук Тревора и подхватив его, приподнял. Тревор застонал сквозь сон, шумно выдохнув и потянулся было вниз, но Филипп удержал его на ногах и отвел в спальню. Уложив Тревора на кровать, Филипп укрыл его и сел рядом.       Приоткрыв глаза, Тревор протянул к нему руку, коснувшись ноги. Филипп вздрогнул, повернувшись к нему. Он не улыбался, лишь грустно смотрел на него и Тревор почувствовал вину перед ним.       — Прости меня,— прошептал он, сжав руку на его ноге. Тот печально улыбнулся, отвернувшись.       — Ничего,— сказал он так же тихо, но Тревор понимал, что ему больно.       — Филипп,— позвал его Тревор и приподнялся, обняв его, когда тот повернулся.— Прости, я не должен был этого говорить. Не должен был так тебя отталкивать. И ты прав, я должен был сказать с самого начала. Прости.       Филипп ничего не говорил, просто сидел в руках Тревора, прижатый к его груди.       — Я просто,— продолжил Тревор, запнувшись, но быстро продолжил, прикрыв глаза.— Я просто хотел решить это сам, я не хотел рассказывать это, потому что боялся, что ты не поймешь, посчитаешь это какой-то глупостью или бредом.       — Когда я считал хоть что-то касающееся тебя глупостью?— спокойно спросил Филипп. Отстранившись, он посмотрел на Тревора, осторожно убрав волосы с его лица. Проведя пальцем под его глазом, он положил руку Тревору на щеку.— Разве я хоть раз отвернулся от тебя? Не поддерживал в чем-то или не верил и осуждал?       — Прости,— простонал Тревор, опустившись и прижавшись к нему. Филипп вздохнул, обняв его.       — Не делай так больше,— прошептал он, наконец-то улыбнувшись. Тревор кивнул, отстранившись и боязливо посмотрев на него, неуверенно приблизился к его губам, целуя еле касаясь.       Филипп ответил ему на поцелуй. И когда они оторвались друг от друга, Тревор заговорил. Он рассказал Филиппу о Никии, о своих чувствах относительно нее и что она для него значила. И объяснил Филиппу, почему просил его о сексе в женской одежде. Тот выслушал его молча, крепко держа за руку. И когда Тревор договорил, Филипп согласился.       — Если тебе это важно, то я помогу тебе,— сказал он уверенно.       Он сказал Тревору сделать все, что ему нужно. Тот накрасился, надел парик и вернулся к нему. Ему было страшно и неловко, он думал, что поступает неправильно. Тревор видел, что и Филиппу непросто.       И так и было на самом деле. Филипп любил Тревора, любил как парня, но видя его в женском облике он никак не мог избавиться от мысли, словно изменяет ему.       Им обоим было трудно. И в какой-то момент Тревор даже пожалел, что вообще решился на это и втянул Филиппа. Когда он подошел к Филиппу, тот посмотрел на него и в глазах его промелькнула печаль.       Тревор застыл, поняв, что все только ломает. Он причиняет боль человеку, что столько времени помогал ему и пытался избавить от его собственной.       Осторожно взяв парик за одну из прядей, он стянул его и бросил на пол.       — Тревор, что ты?..— прошептал Филипп, видя это, но Тревор не дал ему договорить, закрыв его рот рукой.       Наклонившись, он поцеловал его, нежно и трепетно, осторожно сев Филиппу на колени. Взяв его лицо в свои руки, он почувствовал, как тот положил свои руки ему на талию. Увалив Филиппа на спину, Тревор устроился над ним, начав стягивать с него футболку. И как только тот остался без нее, начал покрывать тело Филиппа поцелуями, медленно опускаясь. Расстегнув его штаны, Тревор соскользнул на пол и медленно опустил их, вместе с трусами. Филипп тут же подорвался, ошеломленно смотря на него, но Тревор уже взял его член в руку, начав возбуждать его. Тот дернулся ему на встречу, тихо простонав и Тревор вздохнул с облегчением. Затем он слегка наклонился и взял его член в рот.       Впервые Тревор делал ему минет. Сам Филипп пару раз делал это для Тревора, но никогда не просил и не настаивал на том, чтобы тот сделал для него то же самое.       И теперь Тревор пытался загладить свою вину, пытался сделать все, чтобы Филипп почувствовал себя лучше. Он делал все неумело и неловко, но был рад, что Филипп возбудился.       — Тревор,— прохрипел тот, оторвав его от себя и подняв, увалил на кровать, нависнув сверху.       — Так плохо?— виновато прошептал тот, на что Филипп лишь усмехнулся, дрожащими губами.       — Наоборот,— ответил тот и наклонился, целуя его.       Забравшись рукой Тревору под подол платья, он нашарил его возбужденный член и начал массировать его. Тревор согнул ноги в коленях, невольно расставив их и застонав, ухватившись за Филиппа и жадно отвечая на его поцелуй.       Дрожащей рукой, Тревор нашарил застежку платья и расстегнул ее, стянув его верхнюю часть вниз. Под ней был лифчик, самого маленького размера и со вставками, чтобы сделать ему хоть какую-то грудь.       Увидев это, Филипп положил на его грудь руку, слегка погладив ее. Тревор дернулся, застонав. Продолжая гладить его правую грудь, Филипп опустился, слегка оттянув чашечку на второй и начав ласкать его левый сосок. Затем он подхватил лямки и оттянул их, заставив Тревора просунуть через них руки. Опустив лифчик, Филипп продолжил ласкать грудь Тревора, пока тот постанывал, выгибаясь. Затем он провел рукой по его животу и ноге, медленно забравшись ему под платье. Оттянув колготки и трусы, Филипп взял его член в руку. Тревор выгнулся, громко застонав и схватился за волосы Филиппа.       Когда Филипп начал растягивать его, Тревор уже не сдерживаясь стонал в голос, расставив ноги в стороны и держа подол платья в руках, приподняв его, чтобы он не мешал Филиппу.       Когда Тревор был готов, он медленно повернулся на живот и Филипп вошел в него, приподняв его бедра.       Этот секс казался странным и непривычным для них. Тревор все никак не мог избавиться от мысли, что делает что-то неправильно, все еще чувствуя на себе платье, колготки, это белье. Он привык к тому, что Филипп всегда раздевает его, сбрасывая эту броню, словно оголяя его сердце и раз за разом принимая его настоящего. Теперь же он чувствовал, что все не так, неправильно, что ему что-то мешает полностью открыться перед ним и получить удовольствие.       — Постой,— сказал он, повернувшись к Филиппу и тот остановился, посмотрев на него слегка затуманенным взглядом. Повернувшись, Тревор заставил Филиппа выйти и сел.— Я так не могу, это неправильно.       Филип слегка осел, тяжело дыша. И он просто кивнул, соглашаясь. Потому что чувствовал то же самое. Увидев это в его глазах, Тревор расстегнул лифчик, кинул его на пол, затем снял платье и колготки с трусами. Полностью голый, он вдруг вздохнул с облегчением, словно сбросил оковы.       Посмотрев на Филиппа, он подтянулся к нему, поцеловал и уложил на кровать. Тот был податлив и не сопротивлялся, помогая Тревору, когда тот начал садиться на его член.       Наконец Тревор почувствовал, что все именно так, как должно быть. И он, и Филипп начали наслаждаться процессом, а не просто делась это из чувства долга. У Тревора перед Никки, а у Филиппа перед самим Тревором.       Больше никогда Тревор не просил Филиппа переспать с ним, пока он был в женской одежде. Он и вовсе стал носить ее реже, постепенно перестав считать это своей броней. Он просто надевал ее, рассматривал себя, показывался Филиппу, немного ходил в ней, а после снимал.       Они жили спокойно и легко. Бывали моменты, когда они ссорились и расходились в разные комнаты, остывали там, а после мирились. Бывало и так, что Тревор собирался и уходил к матери. Та расспрашивала его в чем дело, успокаивала и предоставляло место, чтобы переночевать. Но вскоре Филипп приходил за ним и забирал домой, где они разговаривали и приходили к примирению.       Филипп закончил университет и начал работать на полную ставку. Тревор продолжал обучение, неплохо справляясь и планируя пойти на магистратуру.       Их совместная жизнь проходила размеренно, а Филипп так не бросил Тревора, о чем тот так долго думал и переживал. Он все так же был добрым, нежным и заботливым. И они оба были счастливы.