мотивы

завтра я полюблю тебя снова, у нас такая игра

      Они, в принципе, никогда и не договаривались хранить верность друг другу, пока смерть не разлучит, но Федя не выдержал.       Все началось еще в августе с обычного секса в московской квартире Смолова на выходных, просто было нужно выпустить пар, отвлечься от внешнего хейта, лившегося на него со всех сторон, а младший Миранчук так вовремя оказался рядом. Антон обычно сразу же одевался, собирал вещи и, бросив короткое «увидимся», пулей вылетал из квартиры ночью, не дожидаясь рассвета. В какой-то момент, вроде бы тогда за окном лил дождь, Федя решил поинтересоваться, как близнец добрался до дома. И потом все пошло не так.       Потом — наверное, через месяц не оправдавший надежды нападающий наткнулся на оставленную с недопитым чаем кружку на кухонном столе утром в воскресенье и милую записку с корявым почерком «Не скучай!» на холодильнике. Потом — Антон потащил его в кино на задние ряды, оправдывая свое поведение тем, что Леша не любит триллеры, а Тарасов постоянно занят, поэтому Федя обязан составить ему компанию. Потом — с похолоданием младший из близнецов постоянно проверял, застегнул ли Смолов куртку, выезжая в город. Потом — во время его восстановительного процесса после травмы Миранчук заезжал почти каждый день с продуктами, не обращая внимание на то, что холодильник и так полный, предлагал прогуляться, целовал в обе щеки на прощанье и на ухо шептал милости.       И Федя понял, что по-крупному проебался, но говорить кому-то, в особенности самому Антону, он точно не собирался.

все бесконечно ново в мире, где ты и я

      В начале декабря, когда вещей Тоши в квартире было уже больше, чем вещей ее хозяина, при обсуждении предстоящего отдыха, который, к общему сожалению, они собирались провести не вместе, младший близнец невзначай упомянул одну важную деталь: — Федь, кстати, я тут подумал, — начал Миранчук, выходя под конец второго выходного дня из душа, и присоединился к парню на диване в гостиной. — Я поеду в Эмираты с девушкой. — Что, блять? — Федор едва не подавился кукурузными хлопьями. — Если ты про девушку твоего брата, то я в курсе. — Не-е-т, — протянул Антон. — С Машей. Со своей девушкой. — Ясно. — Да, Федя, бля, какая разница? — Никакой, — Смолов стряхнул крошки с футболки и пропустил волосы через пальцы. — Тош, как давно у тебя девушка? — Недавно.       Федор — не маленькая девочка: он плакаться в подушку не пошел, звонить и жаловаться родителями, друзьям не стал. Он просто показательно хлопнул дверью в спальню и не выходил, залипая в телефоне, пока не щелкнул замок входной двери.

падают с неба звезды, рушатся города

      Что-то подсказывало ему глубоко внутри, что желание привязать младшего Миранчука к своей кровати и вытрахать из него какие-либо чувства к наивной представительнице женского пола появилось не из-за зависти к тому, что у любовника неожиданно появилась подруга, а у него нет. Однако Смолов прекрасно понимал, что они в любви друг другу не клялись и официально в отношениях не состояли, поэтому Антон был волен лететь на все четыре стороны хоть со всеми своими эскортницами, которых он так щедро одаривал лайками и комментариями.       После — наигранное и абсолютное игнорирование.       В день начала долгожданного отпуска он выкладывает фотографию с друзьями из бани и не знает, что Антон еле-еле удерживается от того, чтобы кинуть свой мобильник в стену сразу после приземления, но, возможно, догадывается, судя по тому, что парень обходит пост за километр. Через пару дней Федя фотографируется со своими старыми подругами из парикмахерской, уверенный в том, что снимки обязательно попадут в сеть и не думает о том, что, ужиная, Тошенька, увидев их, почти вонзил вилку в руку своей благоверной. Случайно, конечно же.       Все вроде бы приходит в норму: Смолов видит фотографии и истории близнецов, совместные снимки за столом с этой пассией не его мальчика, которая, кажется, решила облепить Антона со всех сторон, изо всех сил сдерживаясь от того, чтобы не написать ему в директ что-нибудь вроде «надеюсь, что она знает, что ты любишь снизу» и добавить смайлик сердечка. Хотя фото с давним другом и говорящая подпись, кажется, задевают младшего Миранчука не меньше, ведь тогда он первым срывается и набирает заученный набор цифр, не обращая внимание на то, что отправляет за игрой в пляжный футбол мяч прямо в лицо брата, а Смолов трубки так и не берет.

но не бывает поздно в мире, где ты и я

      Вечером двенадцатого января не стерпел Федор, наконец оказавшись в гордом одиночестве в своей квартире. Он перезванивает Антону и отчетливо слышит женский смех и приторное пошловатое «Антоша, давай быстрее», от чего вроде бы Маше хочется провести урок вежливости, потому что, во-первых, младший близнец всем сердцем не переносит такого обращения, во-вторых, девушка могла бы и найти своему рту более подходящее занятие. — Смол, чего хотел? — нападающий прям чувствует, как Тоша широко улыбается и сбито дышит в трубку. — Я сейчас немного занят. Если не срочно, перезвони через час. — Через пять минут, Антоша, не льсти себе, — мобильник летит на кровать, пока кулак с многозначительным криком «сука» здоровается со стеной.       И да, вечером тринадцатого Смолов, как ничем не примечательный подросток с переизбытком гормонов (в свои-то двадцать восемь), дрочит на фотографии с медосмотра Локомотива, отчаянно убеждая себя в том, что он безусловно уже ничего не чувствует к обладателю шикарной улыбки и тела под именем Антона Андреевича Миранчука.

сколько промокших улиц о нас больше не напишет

      Сущий кошмар начинается тогда, когда они встречаются лицом к лицу в самолете, и Федя не находит лучшего решения надуманной проблемы, как снова скрыться в мире интернета, но и тут младший близнец не унимается. Федя притворно радостно улыбается на камеру, выкрикивает ту общую фамилию, которую придумали фанаты, дабы не выносить сор из избы, а именно блядство младшего Миранчука из его квартиры. Ведь по сути, его ни коим образом не должна волновать личная жизнь Антона. — Смол, проводи до туалета, пожалуйста, — внезапно выдает неудавшийся любовник. — Ты потеряться боишься? — Смолов усмехается, оглядывая узкий проход. — Он еще в детстве потерялся, — отвлекается Леша, сидящий в ряду перед братом с Тарасовым, и добавляет, за что ловит легкий подзатыльник от брата. — Жаль, что обратно найти его так и не удалось. — Ну, Смол, — Тоша не унимается.       Привлекать лишнее внимание хочется еще меньше, чем выходить из зоны комфорта, поэтому Федя соглашается, закатывая глаза.

мы навсегда проснулись в мире, где только сны

      Однако стоит им оказаться рядом с кабинкой, как младший Миранчук, особо не стесняясь, заталкивает в нее мужчину, заходит сам и закрывает дверь, так же бесцеремонно накрывая чужие губы своими. — Я скучал, — выдыхает Антон, покрывая поцелуями щеки, скулы, подбородок, переходя на шею. — А я нет, — но противиться сильным ладоням, оглаживающим бока, он не в силах. Тоша невесомо прикусывает кадык и нежно касается губами ключицы, переводя одну руку на пах, чуть сжимая. — Руки свои убери. — Я могу и без них.       Стоит ли уточнять, что в невероятно маленькой кабинке становиться слишком жарко, настолько, что дыхание перехватывает? Близнец убирает руки, но вот останавливаться явно не планирует: он ведет носом по шее, обратно к губам, оставляя частые поцелуи, которые больше похожи на простые касания, проникает языком в Федин рот, устраивая дерзкое исследование, оттягивает нижнюю губу и, чтоб его, опускается на колени.       Смолов закусывает внутреннюю кожу щеки, потому что они, блять, в двух с небольшим метрах от сидящих и пока ничего не подозревающих сокомандниках, а Антону, кажется, вся ситуация только в радость. Парень прикусывает кожу на тазовых косточках, зубами цепляется за резинку спортивных штанов, благо Смолов не додумался их завязать, и тянет вниз.       Выходит довольно-таки неплохо, учитывая, что с боксерами он расправляется точно также, пока Федор безнадежно цепляется за последние мысли о том, за что ты, блять, такой Антон Миранчук. Потому что после он начинает дразнить, проделывая дорожки влажных поцелуев по внутренней части бедра, поднимаясь до кубиков пресса, на которые со стоящего члена уже накапала естественная смазка, но сам орган близнец обходит стороной. Пока Федя, не в силах более сдерживаться, не кладет свою ладонь на его затылок, откровенно направляя.       Тоша дует на головку, создавая нереальный контраст с духотой в помещении, прежде чем вобрать сразу чуть больше половины, как умелая порнозвезда. Смолов выдыхает, выдыхает слишком громко, но ему глубоко плевать на все, плевать, потому что его рука в этой кудрявой шевелюре и Миранчук с его членом во рту это так по блядски правильно. Он даже не помнит, почему точно не удавалось лицезреть такой вид последний месяц, потому что все неожиданно отходит на второй план.       Федя чувствует, как через несколько толчков, когда Антон, не стесняясь, умещает весь орган в своем рту, головка упирается в горло, но парень при этом умудряется поднять помутневший взгляд на него. Смолова безумно от этого ведет: он, честно говоря, удивляется, что еще не кончил, но у Миранчука, видимо, свои планы. Прежде чем подняться с колен, он берет наполовину, глубоко вдыхает и создает какое-то подобие вакуума у себя во рту вместе с членом.       После встает и дерзко целует, в то время как Федор, не теряя ценного времени, стягивает с бедняги штаны с бельем, кладет одну руку на чужой орган и проводит по всему стволу, размазывая смазку и чувствуя толчки в свой кулак, а второй рукой проникает между ягодицами и... стоп, что? — Ну ты и шлюха, Миранчук, — Федя действительно почти смеется, потому что внутри у Тоши самая, блять, настоящая анальная пробка. — Готовился? — Вообще, да, — Антон чуть ли не плавится в его руках, до крови прикусывает губу, когда вместо пробки оказываются пальцы и сразу попадают по простате. — У меня, знаешь ли, практики больше месяца не было.       С этим они разберутся позже: сейчас есть дела поважнее.       До невозможности мало места, но Смолов умудряется развернуть Тошу спиной к себе и засунуть пальцы в рот, чтобы болтал поменьше. Близнец выгибается, запрокидывая голову на Федино плечо, когда член оказывается внутри, и то не полностью, но нападающий дает ему пару секунд привыкнуть, потому что Антон, как всегда, слишком узкий, слишком горячий, что внутри, что снаружи.       Мерные плавные движения заменяются на более грубые, ведь каждый блядский раз, когда Федор попадает по заветной точке, Миранчук довольно громко выдыхает, порываясь выдать их с потрохами. Смолов сцеловывает капельки пота с чужой шеи, помогая рукой Антону дойти до разрядки. Сам же он чувствует, что готов кончить в любую секунду: что он и делает сразу после того, как младший хриплым шепотом выдает его имя.       Как в дешевых порно, Тоша кончает следом в кулак Смолова.       Феде требуется около минуты, чтобы прийти в себя, а вот Антона приходится возвращать с небес на землю. Он еле стоит на ногах, весь красный с поплывшим взглядом, от чего старший не на шутку боится того, что тот сознание здесь потеряет, а ему потом оправдывайся, почему Антон Миранчук с голой задницей упал в обморок в туалете самолета.       Смолов сначала моет руки, одевается, вытирает любовника и радуется как ребенок, когда тот наконец-таки приходит в себя. — Федь, — он одной рукой держится за маленькую раковину. — Прости меня. Я забыл, что примирительный секс должен был быть с тобой, а не с кем-то другим. — Вот, Тош, — Федя старается сдержать улыбку. — Знаешь, ничто не украшает человека так, как дружба с собственной головой. — Федь, я серьезно. Ты мне очень нужен.       А нападающий сам себе не верит, когда произносит: — Ты мне тоже.       Смолов, возвращаясь, видит подозрительный взгляд Леши и только удивленно поднимает бровь, мол «моя хата с краю, ничего не знаю». Остальные же либо вовсе не заметили их продолжительного отсутствия, либо сейчас спят.       Антон возвращается, наверное, минут через пять с улыбкой до ушей, хлопает брата по плечу и заваливается на свое место. — Все нормально? — шепотом спрашивает старший братик, на что младший лишь счастливо кивает и берет телефон в руки.       По прибытию их ожидает первая тренировка, а у двоих игроков команды сил достаточно только для того, чтобы доползти до своих комнат, но лишние косые взгляды ни к чему.       Ни к чему и то, что с утра Федя обнаружит на прикроватной тумбочке очередную записку с корявым почерком «Повторим как-нибудь» без знака вопроса, прямой намек на продолжение сеанса, а он как бы и не против.

я тебе улыбнулась, ты, не сказав не слова, мне написал на запястье "мы"