Падший ангел и изгнанный из ада

POV Вольтера       Беспросветная темнота окружала меня со всех сторон. Я попытался встать, но уперся в какую-то преграду. Как ни старался — не мог сдвинуться с исходного места больше, чем на четверть метра.       Где я, черт возьми? Почему я ничегошеньки не вижу? Что это за странные звуки?       До моих ушей доносились щебетание птиц, чьи-то шаги, звук открывающейся двери. Я притих и вслушался, раз зрение подводило. — Блисс, ты здесь? — послышался мужской голос откуда-то справа.       Затем дверь закрылась, отрезая чужое присутствие. Я находился в ступоре. Мне это мерещится?       Попытался успокоиться и вновь положил голову на опознанную мной позже подушку, а также сбросил некое покрывало, от которого мне было чересчур жарко.       Сопоставляя странные звуки и голоса, кромешную темноту и странное окружение, я набрел на мысль о смерти. Нет, она меня не пугала. Собираясь отправиться сюда, я был готов ко всему, но почему-то по спине все равно пробежал холодок.       Это и есть то, что ждет каждого? Так ощущает себя труп в гробу? Так же темно и тесно? Кто меня вообще в гроб положил? Где это видано, чтобы демона засунули в человеческую атрибутику?! Бред.       Я пролежал с подобными мыслями еще некоторое время, пока мне не стало совсем паршиво. Голова перестала варить, и я забылся в этой глубокой душной темноте.       Отрезвил меня, казалось бы, противный, но в то же время спасительный свет. Я внезапно почувствовал легкое прикосновение ко лбу, открыл глаза и увидел Блисса. Первое, что я смог выдавить под впечатлением пережитого, так это: — Я думал, что умер. — Твою мать! — отпрыгнул ангел. — Где я? — поморщившись, прислонил ладонь к глазам.       Блисс восстановил дыхание от испуга и ответил: — Все там же. Я спрятал тебя в магическом укрытии. — Зачем? — Чтобы тебя не нашли. — Кто? — Ты головой не ударялся? Ах, ну ты же упал… — Со мной все в порядке, — постарался изобразить уверенность и привстать на локтях.       Ни того, ни другого у меня не вышло. — Что ты делаешь? Дышишь-то с трудом, а собрался куда-то. Что с тобой случилось? — осторожно присел Блисс рядом на корточки. — Пустяк. Забегался, вот и все, — я уставился в потолок, не желая признать слабость, пусть даже ясную, как солнце в Раю. — Как глупо с твоей стороны вот так вот врать, — хмыкнул Блисс. — Как глупо подходить так близко к чудовищу, — развернул я голову, посмотрев на побледневшего ангела.       Ему было страшно, я чувствовал. Но почему же он не уходит? Лицо Блисса стало серьезнее, и он встал с корточек, возвышаясь надо мной.       Я не знал, куда себя деть и что делать. Мстить мне никто не собирался, а пытаться добиться прощения было немыслимо. В Ад я не стану возвращаться, в Раю не останусь тем более, а на Энтерии без Блисса мне делать нечего… — Лежи и не двигайся, я скоро приду. — Ты куда? — Если погибнешь, твоя смерть будет на моей совести. И без того жить непросто. — блондин подошел к выходу. — Я за лечебным отваром и чем-нибудь съестным. Как поправишься, отправляйся домой. Если действительно хочешь мне угодить, то знай: мысль о том, что ты меня более не потревожишь, весьма достойная расплата.       За спиной ангела захлопнулась дверь, прозвучали два щелчка.

***

POV Блисса       Я старался держать себя в руках. Мне было сложно реагировать на каждое слово и взгляд Вольтера. Все… ВСЕ мысли были о нашей с ним совместной жизни. Они, как ливень заполняет собой ямы и трещины на дороге, заполняли всего меня. Разбитого и желающего находиться в одиночестве.       Ну, ничего, он поправится и уйдет, да? Только бы поправился…       По дороге в лазарет я миновал спортивную залу, где нас с братьями и сестрой частенько заставляли упражняться. Также здесь мы учились танцам, а иногда у нас с Каром проходили уроки боевых искусств.       Помещение было большим, с высокими потолками и окнами. На полу лежал паркет, а стены были выкрашены в бежевый. По углам была разложена спортивная атрибутика, маты, стойки. На стенах и полу находились разнообразные приспособления для физических нагрузок.       Краем глаза я заметил фигуру примерно моего роста с короткой белой стрижкой. Кар отточено колотил подвешенную грушу, не замечая ничего вокруг. Подойдя ближе, я молча стал наблюдать за увлеченным братом. Однако до тех пор, пока он резко не обернулся и не остановил закаленный рефлексами кулак возле моей головы. Наблюдение перетекло в диалог. — Блисс, не подкрадывайся так, — убрал он руку, — что ты хотел? — Я вижу, ты все тренируешься. Как успехи? — Был бы дома все это время, знал бы.       В его голосе чувствовалась холодность. Похоже, он все еще не смог принять мой внезапный уход и возвращение. — Ну, думаю, ты так всегда на высоте в спаррингах. Всегда меня побеждал, проныра, — приобнял я младшего согнутой рукой за шею, на что Кар лишь фыркнул. — Но я полностью уверен, что в фехтовании ты до сих пор слабак, — похлопал я его другой рукой по груди и невзначай отстранился.       В голове досчитав до трех, услышал ожидаемую реакцию братишки: — Это мы еще посмотрим! — встрепенулся боец. — Ну-ка, лови.       Кар бросил мне шпагу, резво достав ее из подставки неподалеку. В его руке красовалась точно такая же: длинная, острая, с витиеватой блестящей рукоятью. Давненько не держал я в руках старую добрую подругу, которой утирал нос всем дворцовым. — До трех уколов, — встал брат в стойку. — Защиту надеть не хочешь? — Не бойся, в важные места целиться не буду, — самодовольно усмехнулся зеленоглазый соперник. — Как знаешь…       Не успел я закончить, как мне тут же пришлось парировать первый удар, отскочив в сторону. — Грязная игра, молодой человек, — саркастично упрекнул я брата. — Где? Крови еще нет.       Ах ты кровожадный засранец! Получишь еще у меня.       Уверенными движениями я перешел в наступление, сосредоточенно передвигаясь полу прыжками и держа вторую руку за спиной. Пара ударов, парирование, подсечка — есть! Первый укол пришелся в плечо соперника. Совсем легкий, порвалась лишь серая рубашка Кара.       Молча мы отошли на исходные позиции. По негласной команде вновь столкнулись в сопротивлении. Искусно проходя сквозь защиту младшего, достигаю его правого бедра, слегка поцарапав кожу. Осталось всего ничего. Мы разошлись вновь. — Скажи, ты всегда такой расслабленный, когда чуешь победу? — вскинул Кар белую бровь. — Это слова того, кто уже признал поражение?       Скачок, два скольжения, парирование, удар, промах… Укол. Острие чужой шпаги воткнулось мне в предплечье, после чего на белой рубахе заалело красное пятнышко.       А он увлекся. — Знаешь, я всегда хотел быть похожим на тебя, — отдаленно начал блондин напротив. — Ты всегда был в моих глазах тем, на кого стоит равняться. Всегда такой сдержанный и беспристрастный. Слова лишнего не скажешь, уйдешь за поручениями на Энтерию, а затем пропадаешь лишние часы. Восхищался твоей озабоченностью чужими жизнями. — Где же неозвученное «но»? — приготовился я для следующего раунда. — Но потом я понял, что ты просто хочешь быть среди людей, — сделал он молниеносный удар, от которого я еле увернулся, — что ты рано или поздно решишься на безумие, бросишь нас, — выпад слева. — Кар, все уже в порядке, — попытался я успокоить брата.       Подсечка… второй укол в бок. Было достаточно ощутимо, и я скривил брови от боли, отскакивая. Соперник уже стоял на исходной, ожидая. — Если ты думаешь, что все в порядке, то ты слеп, потому что я разочаровался в тебе!       Я не успевал парировать удары, отчего приходилось уклоняться и отходить назад. Внезапно моя нога встретила препятствие, и я споткнулся, падая назад. У самой моей переносицы сверкнуло острие шпаги. — А я всегда хотел быть похожим на тебя, — прикрыл я глаза и усмехнулся.       На лице Кара нарисовалось удивление. Он отвел шпагу и посмотрел на мой умиротворенный вид. — Ты во всем лучше меня. Даже там, где мне не было равных, — встал я, отряхиваясь и поднимая оружие. — Я горжусь тобой, брат.       Не спрашивая, я подошел и обнял младшего. — Да, я признаю, что не идеален и, возможно, слеп в некоторых вещах, но у меня есть ты, который всегда скажет, в чем я неправ. Спасибо. Не отрицаю, что желал быть среди людей, но теперь… я дома, — тяжко выдохнул я тому в плечо.       Кар так и стоял, не сказав ни слова. — Я, пожалуй, пойду. Не переусердствуй, — легко улыбнулся я застывшим зеленым глазам и покинул спортивную залу.

***

      Раздобыв втихаря все необходимое, я вернулся в комнату, где меня заждался Вольтер. Тот уже немного оклемался и принял сидячее положение возле стены, но все еще выглядел гораздо хуже, чем обычно. — Вот, держи, это поможет, — я протянул демону флакончик с бурой жидкостью.       Тот не глядя выпил содержимое, возвращая мне склянку. Даже без глупых вопросов? Действительно, с ним что-то не так. — И вот это.       Из-за спины я торжественно вытащил поднос, накрытый высокой круглой крышкой, и распахнул ароматное блюдо прямо перед Вольтером. Ожидаемой реакции не последовало. Это чудище воротило нос! Как можно не любить «конфи из кролика со специями»?! Наш повар так изысканно готовит, что ни одно живое существо не устоит. — Что тебе не нравится? — Не хочу. — Я тебе дам «не хочу»! Ну-ка ешь! — отрезал я кусочек и безуспешно попытался впихнуть его в демона. — Ладно. Что тогда ты хотел бы съесть?       Забастовщик отвернулся от моего пристального взгляда и что-то пробубнил себе под нос. Никогда ведь ничего не попросит: ни помощи, ни еды! Ну что за упрямец? — Я не слышу. — Наггетсы, — сказал он чуть громче. — Ты серьезно?! Где я их тебе здесь найду?       Вид красноглазого говорил о многом, в том числе о том, что ему срочно нужно было хоть какое-то пропитание, а отказ от еды — это ненормально. Пришлось мне вновь выйти из комнаты в поисках решения проблемы.

***

      На кухне витал легкий запах приправ и сильный запах чего-то горелого. Под приближающиеся возгласы главного повара, который учуял что-то неладное на кухне после своего отсутствия, я положил чудо кулинарии в глубокую тарелку и успешно ретировался.       Пропади пропадом эта готовка! Я потратил на нее намного больше времени и сил, чем рассчитывал. Как было бы замечательно, если бы я знал, как материализовать эти гребанные наггетсы, но нет! Я не смотрел на упаковку в момент их счастливого пожирания на Энтерии. Пришлось импровизировать на кухне, выполняя смертельные номера с маслом раз за разом.       Наскоро вернувшись в комнату, я отворил дверь, быстренько забежал, чуть не уронив горячее блюдо, и запер вход. Радостно развернулся, желая похвастаться своим «творением», но меня обломили: Вольтер мирно посапывал на моей кровати, несмотря на то, что была лишь половина шестого. Я поставил наггетсы на столик возле постели и сел рядом с демоном, слегка потрепав его плечо через рукав своей рубашки. Тот не проснулся.       Смотреть на него было до безумия ностальгично. Он такой обаятельный, когда спит. Я не смог подавить улыбку, всматриваясь в спокойное усталое лицо. Внезапно перед глазами сверкнула картина ужасной ночи, проявляя ту ужасную черную морду. По спине пробежали мурашки. Я отшатнулся, убрав руки и сжимая их в кулаках. Мое глупое воображение напугало меня до дергающегося глаза.       Я помотал головой и неуверенно дотронулся до спящего вновь в попытке разбудить. Бледные глаза открылись. — Я принес то, что ты просил. Теперь-то ты поешь? — Да.       Что «да»? А где «спасибо»? Вот невежа! Я тут ради него из кожи вон лез. Правда, спрашивается зачем?       Демон взял горячую тарелку в руки и ничуть не смутился ее температуре. Медленно, но с нарастающим энтузиазмом начал поедать кулинарный шедевр, не обращая внимания даже на слегка подгоревшие кусочки. — Ты чего это так рано спать завалился? — поинтересовался я, наблюдая за жующим гостем. — Да у вас тут, что ни день, то… день! Не поймешь, когда спать, а когда нет. Решил, если лягу сейчас, хуже не будет, да и чувствую… — Вольтер замолчал. — Что? Хуже? — Нет. Устал просто. Сон — лучше лекарство, — пустая тарелка оказалась на столике. — Незаметно раздобыть второе будет проблематично, поэтому ложись на кровати с покрывалом. Одеяло и подушку возьму себе. Лучше я лягу на полу, со мной-то все в порядке, — порицательно распределил я ночлег.       Вольтер виновато отвел взгляд. Видимо в его планах не было оставаться на ночь, однако отпустить его сейчас я не мог. — Как твои крылья?       Я опешил. Вопрос был неожиданным, но ожидаемым. — Нормально все. Мне их вовремя восстановили. — Прости.       Повисла тишина. Я не знал, что ответить, а в груди бились двоякие чувства. Продолжи я тему, то непременно бы сорвался, на что не было ни сил, ни желания, ни повода. Я убрал тарелку на комод. Расстелил для себя одеяло на полу, положил подушку и занял импровизированную постель. Вольтеру оставил кровать. — Ты тоже спать? — улегся демон на бок ко мне лицом. — Сегодня слишком насыщенный день, хочу побыстрее его завершить. Спокойной ночи, — я закрыл глаза.       Послышался вздох и то, как Вольтер развернулся к стене.

***

      Глубокой ночью я проснулся от того, что как всегда оставил окно открытым, и в комнату залетела мелкая птичка. Та навернула пару кругов под потолком, разбудила меня хлопками своих крыльев и, как ни в чем не бывало, выскочила обратно.       Разозленный, я закрыл злосчастное окно и бросил взгляд на спящую фигуру Вольтера. Ужаснулся: тот свернулся калачиком в тонком покрывале и слегка дрожал.       Вот я болван! Тут хворающий демон лежит, а я окно нараспашку!       Наскоро я подошел к Вольтеру и потрогал через край покрывала температуру лба. Возможно, это так яро действует неприкосновенность, но голова лежащего действительно была очень горячей.       Я забегал как пчела в улье. Раздобыл мокрую тряпку, аккуратно раскутал тяжело дышащего больного, чтобы снизить температуру тела, как вдруг заметил на груди демона свой кулон, который ранее потерял.       Где он его нашел? Что Вольтер вообще делал после той ночи и где пропадал? Неужели все было именно так, как наговорила мне Кассия? Я ведь совершенно ничего не знаю… А нужно ли?       Я пытался привести демона в чувства, но ничего не выходило. Спустя какое-то время, когда, казалось, жар спал, несчастного опять начало трясти от холода.       Да что же это за наказание такое! Я перепугался не на шутку и начал кутать ночного пациента в собственное одеяло. Пододвинув его ближе к стене и положив между нашими головами подушку, я старался греть его собой поверх одеяла.       Из-за всей этой суматохи я был неимоверно зол, обессилел, расстроился и напугался. — Все прощу, только выздоравливай, — стиснул крепче я дрожащий кулек.