Часть 30: Родственники
5 ноября 2019 г., 23:18
В Аду
Мраморный дворец хранил тишину. Напряжение витало в воздухе, а ожидание давило на разум. Мать и дочь расхаживали по приемной столовой, мучаясь в догадках, куда могли запропаститься мужчины их семейства.
Кассия корила себя за то, что не уследила за братом. Она и помыслить не могла, как именно извернется Владыка в наказании после случившегося. Делала ставки на худшее.
Айда не давала покоя своим красным кудрям, судорожно перебирая их в руках от волнения. Сын был для нее всем, и поэтому она начинала подумывать о том, чтобы броситься вдогонку, удержать Эпикрата. Однако каждый раз пресекала желание, ведь воля Черного Патриарха неоспорима.
В комнату не проникали дневные лучи, и помещение освещалось факелами и камином. Приятный свет облегал стены, тяжелую деревянную мебель с бархатной красной обивкой, полотна и жутковатые картины. Большая дверь скрипнула и широко открылась, впуская идущего твердым шагом Верховного демона. Вся прислуга и посторонние уши сгинули, заметив господина в плохом расположении духа.
Эпикрат поднес к своему лицу руку и сдернул искусную черную маску, отшвырнув её в сторону. Для нахождения в кругу близких эта деталь была ему не нужна, но отбросил он ее с такой силой, что можно было подумать, что Владыка и вовсе не рассчитывал на дальнейшее ее использование.
Фигура в черном отодвинула стул во главе стола и раскидисто села, поставив одну руку на стол и подперев ей голову. Черные прямые волосы спали тому на лицо, не давая возможности родным определить эмоции пришедшего.
Айда взволнованно подошла к мужу, положила руку на сильное плечо и сжала. Тихо спросила:
— Где Вольтер?
Кассия стояла у камина и наблюдала за огнем, вслушиваясь в разговор родителей.
— Сбежал. Опять.
По тону голоса было понятно, что отец был больше расстроен, чем зол. Подняв голову вверх, Владыка проявил лицо. Сверкнули красные глаза, темные брови были нахмурены. Светлая кожа, разрез глаз, контур губ, точеные скулы и острый подбородок характеризовали как отца, так и сына. Они были очень похожи. Но во всем ли?
— Я теперь совсем ничего не понимаю, — мать-дракон обессилено присела на соседний стул. — Куда же он? Неужели…
— К человеку, — вставила свое слово Кассия, — больше некуда.
Сестра не знала наверняка, но чувствовала, что подтолкнуло Вольтера на повторный побег. Она скрестила руки на груди и вдумчиво глядела на языки пламени в камине, стараясь скрыть за этим занятием волнение ото лжи: брат сбежал не к человеку… Что тянуло его к этому ангелу раз за разом, дьяволица так и не поняла. Девушка поклялась себе, что унесет этот вопрос с собой в могилу: она ни за что не подвергнет Вольтера опасности.
— Раз так, то ему больше нечего делать в Аду, — Владыка сжал кулак. — Я изгоняю его.
— Эпикрат! Как можно?! — резко поднялась Айда, отодвигая стул. — Он наследник!
Черный Патриарх осадил жену одним лишь только взглядом. На его лице было видно раздражение: он не договорил.
— Вольтер более не может оставаться здесь не потому, что он многократно ослушивался и вел себя опрометчиво, хотя на время стоило бы наказать его ссылкой, — подметил Владыка, — а потому, что он здесь загнётся.
От этих слов развернулась даже Кассия, уставившись ровно таким же удивленным взглядом, как и мать.
— Моя ошибка была в том, что я лишь недавно заметил отстраненность Вольтера. Возможно, придай я большее значение словам и оправданиям приволоченного Цербера два года назад, то я бы не поддался вашим уговорам и не стал ждать, отправился бы самолично; не дал бы времени тянуться и менять моего сына. Теперь уже поздно, — Эпикрат вздохнул.
— Ничего еще не поздно! С чего ты взял, что Вольтер более не протянет в Аду? Он настоящий боец и у него твой твердый характер, — не отступала Айда.
— У врат, когда я застал его, попытался вернуть силой. Мне практически ничего не стоило одержать верх, учитывая то, в каком он был состоянии. Однако кое-что произошло, — демон сделал паузу. — В последний момент Вольтер принял полную ипостась демона, выскользнув у меня из лап, и рванул в портал.
— Но он еще слишком молод, чтобы достигнуть такого уровня перевоплощения, — новость поразила и обрадовала мать.
— Знаю. В этом все и дело. В миг, когда его тело изменило форму, произошел большой выброс сил и энергии, отчего с помощью внутреннего голоса я смог уловить его скрытые чувства и эмоции. Я ощутил бурю, полыхающую в юном сердце, тяжесть разума. В душе и вовсе проблескивали светлые пятна, — Черный Патриарх положил руку на грудь. — Это болезнь. Для здешних мест опасно иметь хоть какие-либо слабые места. Один неверный шаг, доверчивый поступок, добрый жест — и ты уже не жилец.
Про себя Эпикрат отметил, что у каждого есть слабые места, просто одни их тщательно скрывают, а другие — нет.
— Но как с этим связана полная форма? — воткнула Кассия свой вопрос.
— Ее возможно пробудить лишь сильнейшим в моменты крайнего эмоционального напряжения, опасности или при полной целенаправленной концентрации. Многие демоны даже не доживут до того дня, когда смогут испытать достаточную тревогу, чтобы обратиться в зверя. Из этого всего следует, что попасть обратно на Энтерию для Вольтера было действительно важно.
Эпикрат встал со стула, сцепил руки за спиной и подошел к камину. Его одолевала злоба и тоска, но он старался держать все в себе, как подобает хладнокровному демону. В голове возникали моменты из прошлого, связанные с Вольтером. Те были хорошие и плохие, запоминающиеся и мимолетные, но вкупе они заставили Владыку слегка улыбнуться. В следующий миг улыбка спала, в глазах сверкнул костер камина, и строгий тихий голос продолжил:
— Сын решителен и силен, но я почувствовал в нем человечность, которая погубит его в Аду. На Энтерии он будет в безопасности.
— Неужели теперь это означает конец?! — чуть ли не в истерике восклицала Айда.
— Нет, — прикрыл глаза, — для каждого из нас это новое начало, — смиренно посмотрел Эпикрат на застывшую дочь.
***
POV Блисса Стук в дверь вызвал у меня мурашки по коже и выбил из реальности. Неужели это все действительно происходит со мной? Может, мне мерещится? Я потер глаза руками, но это не помогло, ведь Вольтер никуда не исчез и продолжал лежать без сознания. Неуклюже встав на ноги, я обвел глазами комнату в поисках чего-либо, что могло помочь в данной ситуации. Я крикнул невошедшему гостю: «Одну минуту!». Мое внимание захватило бежевое покрывало на постели. Наскоро сорвав ткань с кровати, я накинул ее поверх тела демона. Затем, присев, подтолкнул Вольтера в бок, заматывая вторженца в своеобразный кокон. Со стороны это, наверное, выглядит как устранение бездыханного тела, посредством закручивания в ковер и выброса в ближайший водоем или что там еще делают. Но нет, выкидывать я этого болвана никуда не собирался и потому закатил его под кровать, нервно выдохнув и проведя рукой по лбу. — Да, заходите! — выпрямился я после своеобразной утренней зарядки. — Блисс, может, тогда… — Нора потупилась, увидев мое взвинченное состояние. — Все хорошо? — Да, все отлично. Что ты хотела? — не стал я даже как-то объясняться. Сестра недоверчиво посмотрела на раскуроченную кровать, а затем продолжила: — Я подумала, раз ты себя неважно чувствуешь, то можно сходить не на конюшню, а просто в сад, прогуляться, — ярко улыбнулась фиалка. Я понимал ее тягу к тому, чтобы провести со мной время. Она соскучилась и хочет поговорить обо всем на свете, даже ценой самочувствия брата. Ну, что ж поделать, Кар все время занят, у него нет времени на «глупости», а с Аскольдом по душам не поговоришь — мал еще, за ним только глаз да глаз. — Нора, может, вечером сходим в рощу? — вежливо попытался я отсрочить прогулку. Сестра сделала несколько опасных шагов к кровати. От растерянности я заулыбался и старался не смотреть на торчащий край покрывала. — С тобой точно все в порядке? — она прислонила руку к моему лбу. — Врача позвать? — Нет-нет, что ты! На дух не переношу страшные манипуляции наших лекарей, и уж тем более если за дело возьмется дядя Зефирос. Ему попробуй только соври, где болит — мигом заболит, а потом вылечится. Что было по-настоящему чудом — Западный ветер ничего не рассказал родителям про сломанные крылья. Возможно, на это повлияли мои часовые уговоры, а возможно, он просто не хотел пугать и без того обеспокоенную мать. Я предпринял экстренные меры, чтобы увести Нору из покоев и отвадиться от врачей: — Если ты так хочешь, мы можем пойти сейчас, — положил я свою руку на плечо сестры и легко развернул ее к выходу, — подожди меня у входа в сад, я переоденусь и приду, хорошо? — Ну, ладно, — нахмурилась Нора от быстро сменившегося решения, но препираться не стала. Я закрыл дверь и сразу же подскочил к кровати, вытаскивая из-под нее бежевый кулек. Наскоро размотал, волнуясь, как бы содержимое не задохнулось. Бледные веки подрагивали, а сухие губы бормотали что-то невнятное. Я не на шутку испугался. Тяжелое редкое дыхание и слабый пульс не предвещали ничего хорошего. На вид были все признаки сильного истощения, из-за которого даже самовосстановление не могло работать исправно. Врач не помешал бы, вот только не мне. Единственное, что я смог придумать в этой ситуации, так это использовать одну хитрую уловку, которой меня научил когда-то придворный фавн. Это такие существа с телом человека и ногами козла. Весь их род довольно симпатичный, и носит на голове забавные закрученные рога. Прошло уже много лет, и наверняка этот шебутной фавн давно стал обладателем множества внуков. Продолжительность жизни этих рогатых, естественно, короче, чем у ангелов — высших существ. Секрет чуда был прост: с помощью простых, можно даже сказать, детских печатей, создаешь купол, который пропускает свет и материю через себя так, что содержимое остаётся невидимым и нетронутым. Правда минус был в том, что внутри убежища была кромешная тьма, и звуков оно не скрывало, а выбраться, не стерев печати, было нельзя. Мне этого было предостаточно, чтобы спрятать Вольтера на час-другой, пока я не разберусь с любопытными родственниками.***
В саду стояла извечно чудесная погода. Птицы различных размеров и цветов щебетали на каждом углу, перепрыгивая с ветки на ветку и сбивая листья с деревьев. Около кустарной арки, созданной из переплетения алых цветов, стояла Нора, тихо напевая что-то под нос. Я быстрым шагом подошел к ней, улыбнулся, поправил легкую белую рубашку, которую наскоро надел на прогулку и, махнув рукой, позвал ее вглубь сада. Мы шли по песчаной дорожке, которая извивалась под ногами и привела нас к укромному уголку. Там стояла пара скамеек и небольшой фонтанчик все для тех же незамолкающих птиц. — Блисс, я все хочу тебя спросить, но никак не отважусь, — вздохнула фиалка. — Ну, раз уж начала, то продолжай, храбрая ты моя, — сыграл я слащавость и сел на лавочку. — Как ты думаешь, я смогу понравиться одному молодому человеку, если очень-очень этого захочу? — в глазах сверкнула надежда, и сестра опустилась рядом. — Конечно! Но почему ты меня об этом спрашиваешь? — Мне нужен совет противоположного пола! У папы я не могу спросить, он начнет расспрашивать, а Кар ничего не смыслит в подобных вещах, я его уже пытала, — Нора была настроена получить от меня судьбоносный ответ. — Ты хочешь, чтобы я подсказал тебе, как обратить на себя внимание? — Да. Я задумался. Никогда бы не подумал, что буду выступать советчиком в подобном плане. Вздохнув, попробовал объяснить на пальцах, как ненавязчиво привлечь внимание просьбами о помощи, как начать разговор, спрашивая всякие мелочи. Внезапно в голове всплыли воспоминания нашей первой и последующих встреч с Вольтером. М-да, они были весьма нестандартными, и мое же руководство здесь однозначно бы провалилось. — А о чем говорить дальше? Вдруг я растеряюсь? — всплеснула девушка руками. — Нора, все образуется, просто будь собой, — я подмигнул. — Ну почему я такая неуверенная?! — внезапно разозлилась на себя девушка, стукнув кулачком по своей коленке. — Спокойно, бунтарка, — рассмеялся я, удивляясь эмоциональности сестры, — хочешь побороть неуверенность в себе, так иди и сделай это. Встреться с тем счастливцем. — Точно, — вскочила безудержная, — только припудрю носик… и платье понарядней надену и еще… Далее я уже не слышал ее самонаставляющих реплик, так как она быстрым шагом направилась ко дворцу. С каких это пор она стала такой… энтузиасткой? Мое промедление было чревато, и поэтому я тоже поспешил в обратную сторону. Как назло, на пути мне встретился отец. Судя по засверкавшим зеленым глазам, Каспирий как раз искал своего отпрыска, то есть меня. Сегодня у того был свободный день по случаю моего возвращения, и на посту его замещал помощник — Серафим. — Сын, тебе уже лучше? — Да, мы гуляли с Норой в саду, но она убежала по своим делам. — Может, тогда я восполню твою компанию, теперь состоящую из одного тебя? — Ничего не имею против, — слегка склонил я голову в почтении. Один из последних наших разговоров закончился весьма неудачно, и я позволил себе грубость, отчего мне было невероятно стыдно. Когда я вернулся, то извинился, частично объясняя свое поведение, но вместо упреков был облеплен объятиями, несмотря на все. Ну почему они такие? Мы пошли в другом направлении, нежели с сестрой, встречая перед собой равнинные пруды. Это были многочисленные неглубокие, среднего размера водоемы, находящиеся на открытом пространстве и поглощающие солнечные лучи. Вода всегда была теплая, отчего в ней так хорошо было плескаться и дурачиться. Мы стояли возле одного из прудов и наблюдали за прозрачной водой. Отец взглянул на меня через отражение на ровной глади и спросил: — Как долго ты собираешься скрывать? Мое сердце улетело в пятки. Я тихо сглотнул слюну и отвел взгляд от водоема, уставившись вперед. Как он догадался? Успокоившись, я деликатно уточнил: — Скрывать что? — Ну как же? Причину твоего ухода. Я не стал расспрашивать тебя при всех: хотел сделать это наедине. Поговорить, как отец с сыном. Выдох. Живем. — Я же уже говорил, что… — Блисс, — Каспирий тоже отвел взгляд от воды и направил его на мой профиль. Я повернулся и увидел, что папа требует правды. Он понимает, что в этом деле не все так просто, и успокаивающие отговорки для ранимой мамы — это лишь верхушка айсберга. Я стал думать, чем бы заткнуть этот пробел в истории, который я так старательно создавал, отпуская прошлое. Поскольку у меня ничего не вышло, и наглая затычка сама влезла в мое окно с утра пораньше, нужно было придумать что-то получше, чем просто: «Я хотел посмотреть на Энтерию с другой стороны и побыть в одиночестве некоторое время…». Второй раз не выйдет. Нужно что-то более весомое… — Помолвка, — выдал я чуть ли не с улыбкой, но сдержал радость от гениальной идеи. Да, новость о ней стала поводом, последней каплей, но не причиной. Об этом событии я давно уже не переживал, поскольку без моего согласия родители не посмеют что-либо сделать. Правда? Они же как Светлые-высшие считаются с мнением других? В ином случае — я зря вернулся, хоть отчасти не по своей воле. — Ты настолько не хотел обрести счастье? — Чужое — нет, — отрезал я так, как это сделал бы Вольтер. Порой его манера разговаривать была полезна. — Что ж, я тебя понял. Ее я отменил, можешь не переживать, но впредь будь благоразумней и просто поговори со мной. — Каспирий сжал переносицу двумя пальцами. — Я больше не желаю видеть таких безумных поступков, которые расстраивают всю семью! Ты меня понимаешь? Что это? Я чувствую злость отца? Он отчитывает меня? Ушам своим не верю… Когда родные успели так измениться? — Да, я понял. Я больше не буду сбегать по глупости, — оставил я для себя лазейку в обещании. — Вот и ладно. Можешь идти, — Каспирий вновь обратил внимание на тихий пруд. Этих слов я ждал. Сдерживая шаг, стремящийся перейти в бег, я наконец достиг замка, длиннющих коридоров, своей комнаты.Подперев дверь резным комодом, я снял печати с невидимого укрытия, после чего оно растворилось. Вольтер лежал на том же месте, где я его и оставил — на полу. Когда я уходил, времени было мало, чтобы затащить его на кровать. Тогда я успел лишь накинуть покрывало на обессиленное тело и подоткнуть подушку под голову. Несмело подойдя к демону, я присел на колени и, еле дотронувшись кончиками пальцев, убрал прилипшую прядку волос с его мокрого лба. Красные глаза резко распахнулись: — Я думал, что умер. — Твою мать! — не сдержал я резких слов и отпрыгнул от извечного любителя напугать до чертиков.
