Выбор

Измайлов, что всегда был осторожен, сегодня почему-то утратил эту способность и если бы не Алиса, с которой он постоянно встает в пару, в его голове уже было бы пару пуль. Собраться почему-то не получилась и Гриша был очень рассеян. Девушка очередной раз сильно дернула майора за руку и это снова спасло ему жизнь, в том месте где он только что стоял лежало две гильзы. Рыбкина не понимающе осмотрела Измайлова и продолжила отстреливаться, параллельно пытаясь понять, что же происходит. Майор кивнул кареглазой, мол: «Все хорошо» и дал команду парням и спецназу наступать. Нужно было уже покончить с этими грабителями. Около ювелирного дома развязалась целая война, где-то рядом стояла скорая, несколько черных микроавтобусов, весь радиус оцеплен. Было похоже на какое-то дорогое кино, однако это реальность… Перестрелка шла полным ходором, со стороны преступников были потери, спасибо Котельникову. Человек может и не самый умный, зато стреляет хорошо. Наступать в тот момент, когда у бандитов почти кончились патроны, было принято единогласно. Измайлов открывает дверь ювелирки и взрывной волной его, Рыбкину и ещё пару ребят относит в сторону… Омон тут же заходит в здание, уцелевших недосмертиников «упаковывают» и увозят далеко и на долго, а над Алисой и Гришей начинают суетиться врачи. Если девушка очнулась почти сразу, то парень не подавал признаков жизни. Взрывной волной его отнесло не сильно, но удариться головой о каменные «острые» ступеньки он успел. Как в замедленной съемки его погружают в машину и везут в ближайшую больницу, опасаясь за его состояние, ведь травма может быть очень серьезной… Рыбкина не может ехать на работу и поэтому, сбросив всю бумажную волокиту на оперов едет в больницу, под предлогом того что плохо себя чувствует и заодно узнать о состоянии Гриши. Конечно же первое, что её интересовало это состояние Гриши, да собственно только это её и интересовало. Ей физически было необходимо увидеть его, хотя бы через стекло, через экран компьютера в кабинете медсестры, через все что угодно, ей было это важно. В больницу она приезжает первая, затем появляется встревоженная Ника, послей первой встречи они больше не виделись, но смерив друг друга взглядом чуть кивают головой друг другу в знак приветствия и продолжают глазами искать врача. Как только цель в виде мужчины в возрасте была найдена, Алиса быстрым шагом подходит к нему.  — Что с ним? — спрашивает она и сама удивляется свему голосу, который так предательски дрогнул.  — Черепно-мозговая травма средней тяжести, сейчас он в коме. — сказал врач, но видя как расширились глаза, только что подошедший девушки, очень похожей нового пациента добавил. — Вы не переживайте, это не так страшно как звучит. Более шестидесяти процентов людей с такими травмами вставали через два дня и потом проживали это без каких-либо последствий.  — А с остальными сорока что случалось? — спросила Ника.  — Ну остальные сорок это в худшем случае летальный исход в лучшем вегетативное состояние. — ответил врач.  — Спасибо, успокоили. — сказала Ника и присела на лавочку. Алиса, проглотив огромный ком в горле спросила:  — А в куда входит Гриша?  — Пока мы не дождемся всех анализов я ничего не могу сказать, — развел руками врач и поспешил уйти. Рыбкина устало садиться на противоположную лавочку и зажмуривает глаза, как будто у неё очень сильно заболела голова, хотя это и было отчасти правдой, но основной причиной не являлось.  — Ты Алёне звонила? — спросила Вероника, смотря на девушку.  — А? — не понимающее посмотрела на нее Рыбкина, пытаясь вникнуть в суть вопроса. — Нет, кажется, не знаю, — отвечала заученные фразы девушка и потянулась за телефон, чтобы сообщить невесте Измайлова об этом происшествии.

***

Встаю с кровати и не понимаю где это я. В больничке что ли опять? Нет, это перестанет быть смешным. Подхожу к окну с решетками, ну точно в больничке, интересно, что произошло со мной. Кажется, мы входили в ювелирку, потом взрыв. Так понятно, меня и Рыбкину опять жизнь отмудохала. Надеюсь с ней ничего серьезного не случилось. Повернувшись вижу самого себя, окутанного проводами. Так, ну и какого хуя?! Наверно, я просто сплю и мне все это сниться. Ведь так не может быть, так не бывает. Пытаюсь ущипнуть себя и ничего не чувствую. Да как такое возможно?! Если это кошмар, то самый страшный, что я видел в своей жизни. Пытаюсь растормошить самого себя, однако руки проваливаются сквозь. Будто бы играла залагала и персонаж застрял в текстурах. Но тут моё внимание привлекает девушка за окном. Не высокая девушка, с хвостиком на голове — Рыбкина. Пытаюсь безуспешно открыть дверь в итоге плюю и прохожу сквозь нее. Надо же, так даже проще. И все же это все какой-то наркоманский сон, видимо в этот раз я и в правду грибами отравился… Алиса собирается и уходит в свою машину, Нику же встречает Костик и они уезжают. Выходит, что я теперь кто-то вроде призрака, но вроде как и не умер. Попрошу Алёну больше не покупать грибы в том магазине. Что ж иду в машину к Рыбкиной. Она заводит автомобиль и смотрит вперед, ничего не делая. Что с ней происходит? Хотя если это все-таки сон, где я немного в коме, то тогда это всё объясняет. Только вот я никогда не видел Алису такой. Лучше бы она, наверно, плакала, чем так. В глазах слишком много боли, а лицо не выражает ни одной эмоции. Она пару раз наклоняет голову, будто хочет избавиться от плохих мыслей и давит на газ. Я иду по пятам за Алисой, она осторожно открывает дверь, устало скидывает кроссовки с ног и распускает волосы. Зайдя в ванну она сидится на пол, как будто у неё вдруг закончились все силы, и даже стоять, ей кажется слишком сложно. Она обнимает колени и продолжает смотреть в одну точку. Такой Алису я ещё никогда не видел. Такой… Такой растерянной и напуганной, словно ей всего пятнадцать и в её жизни случилось что-то невероятно-ужасное.  — Рыбкина, ну чего приуныла? — спросил я, надеясь, что она меня слышит. Однако, не слышит и не видит. Да что же это такое?! Как вернуться обратно? Как сделать так чтобы все было как прежде? Если это и вправду кошмар, то он слишком уж затянулся. Тут у Алисы звонит телефон она берет трубку и продолжает молчать.  — Капитан Алиса Рыбкина? — спрашивают на том конце трубки.  — Угу, — говорит девушка.  — Ваш напарник — Григорий Измайлов. Вы просили позвонить вам когда станет более известно о его состоянии. — говорит медсестра на том конце провода. — Да.  — Пришли результаты. Вашему напарнику очень повезло, незначительные повреждения мозга, но мы пока не знаем, когда он выйдет из комы… Но вы не переживайте, судя по анализам с ним все будет хорошо! — бодрым голосом оповестила Алису медсестра.  — Хорошо, спасибо, — выдавила из себя Рыбкина и чуть улыбнулась. Что значит «не знаем, когда выйдет из комы»? Я что в коме? Что вообще происходит?! Я не понимаю… Ну так же не бывает, мы же не в фильмах, мы же живем в реальном мире. Я не в дешевом сериале с первого канала и не с программы по Рен ТВ про всяких призраков. Почему я тогда каким-то образом вышел из своего тела…? Так нет! Так не бывает! Это сон, я всего лишь сплю и все это безумный сон. Видимо не сон, видимо я и в правду сейчас в коме, и каким-то образом теперь оказался у Алисы. Да уж, вот кому точно нужно моё присутствие сейчас, да хотя бы чьё-нибудь присутствие. Она так и не сдвинулась с места, все так же смотрит в дверь и это начинает пугать. Рыбкина устало закрывает глаза и задирает голову вверх, и теперь с её глаз скатывается пару слезинок. Никогда не думал, что она так за меня переживает. Я вообще не думал, что Алиса умеет переживать. Мне всегда казалось, что ей сердце больше, чем наполовину состоит из камня, однако, как бы прозаично и банально это не было, но внутри неё скрываться маленькая хрупкая девочка, которая в этом мире одна. Так хотелось бы прижать её сейчас к себе, успокоить как-нибудь, сказать, что все будет хорошо… Смотреть на не безразличного человека и понимать, что ничем не можешь помочь, хуже муки не придумать. Сажусь рядом и смотрю на неё, как бы хотелось ей помочь, только вот чем? Но вот Алиса встает и идёт в другую комнату, где живет мой любимец Гриша. Это её попугайчик, небольшой зелено-красный попугай, который обожает сидеть на плече своей хозяйки. Рыбкина насыпает ему еды, наливает новую воду и, открыв клетку, берет на руку, с рук сажает на плечо. Да уж у него это просто любимое место. Сколько у меня всего хорошего связанно с этим странным домашнем питомцем Алисы. Я учил его разговаривать и теперь могу гордо заявить, что научил его говорить целую фразу: «Может поцелуемся». Послей этой самой фразы он ждет когда Алиса поцелует его в клювик. Нет, милее картины, чем это я не видел. Однако, сейчас Рыбкина не улыбается, как обычно, своему Грише. Они вместе идут в зал, там девушка устало садиться на диван и включает телевизор. Только вот смотрит она не в него, а как будто сквозь. Видеть Рыбкину такой очень больно, потому что осознаешь, что все это происходит из-за тебя. Ты виноват в этом. Прекрасно её понимаю, сердцу ведь не объяснишь, что этого человека нельзя любить, оно все так же будет за него беспокоиться, будет ждать, когда этот самый человек вернется домой, волноваться за него. Тут уж что хочешь делай, ничего не поможет. И от этого очень больно, очень больно, что не можешь ничего сделать. Как бы мне хотелось залезть в голову Рыбкиной и понять о чём она думает, убрать все отвратительные мысли и заставить уснуть, однако таких возможностей у меня нет. Наверно, в такой ситуации поможет только алкоголь за ним Алиса и идёт на кухню, попутно убирая Гришу снова в клетку. Лисенок берет бутылку водки и начинает пить прям из горла, морщась, но при этом ничем не закусывая. Кто-то очень хочет накидаться… Будь я сейчас в состоянии я бы отобрал у неё эту бутылку и поговорил с ней, но такой возможности нет. Поэтому я смотрю на то как она продолжает пить из горла чистейшую водку. Судя по всему лучше ей не становиться, только хуже. Она так же обнимает колени и начинает плакать. Тихо, почти неслышно. Смотреть на то как ей плохо очень тяжело, а если прибавить и то что я бездействую, то вообще… Сажусь рядом с ней и кладу свою руку на её, которая тянется к бутылке. Невероятно, она она прекращает свои попытки напиться до синих соплей. — Почему я не пошла первой? Почему? — спрашивает девушка в пустоту. — Ну почему он? Я же ведь могла, наверно, как-нибудь его уберечь…  — Вот почему в моей жизни все всегда идет по пизде?! — чуть громче спрашивает она. — Я в тебя никогда не верила и никогда ничего не просила, но сейчас, если, ты конечно существуешь, сделай так, чтобы с ним все было хорошо… — тихо говорит Алиса, поднимая голову вверх. — Все что хочешь забирай, только сделай так чтобы с ним все было хорошо… — сказала девушка вытирая мокрые от слез щеки. Почему сейчас?! Ну почему?! Когда я ей нужен, когда я должен быть здесь так все произошло? Почему я никак не могу помочь ей… Видеть как она напиваться, так же как и я совсем недавно, ужасно больно. А вспомнить сказанные ей слова ещё больнее. Видимо для неё я не просто мальчик с которым было бы классно переспать, она любит меня, по-настоящему, и как я раньше не замечал? Она за сегодняшний день несколько раз спасла меня, опять-таки, рискуя своей жизнью и сейчас… Чувствую как по моему лицу тоже скатывается пару мокрых капель, так же не должно быть… Алиса ложиться на диван и обнимает небольшую подушку, ложусь рядом. И как бы мне действительно хотелось ей обнять, успокоить, ведь видеть слезы того кого кто тебе не безразличен… В общем хуже наказания не придумать. Сейчас я бы продал душу кому угодно, только бы это сделала так, чтобы она больше не страдала.