Ее прекрасный герой

Прошло почти десять месяцев с тех пор, как служанка Румпельштильцхена ушла, но его черное сердце все еще болело. Он прял чаще обычного, не обращая внимания на призыв отчаявшихся душ к сделкам. Голоса в голове теперь почти не замолкали, но он игнорировал их в пользу мыслей о Бэе. Скоро он найдет своего мальчика. Скоро они снова станут семьей. Осталось подождать совсем немного. Скрип прядильного колеса медленно успокаивал разум мага, пока внезапный стук двери не отвлек его. Почувствовав магию королевы, Румпельштильцхен решил не подавать вида, но звук детского плача удивил его. Подняв голову, бывший прядильщик увидел Реджину, держащую в руках маленький сверток, из которого доносились неистовые вопли. — Решила завести ребенка, дорогуша? Надеюсь, его бедные родители не сильно страдали перед смертью, — он истерично хихикнул. — Он не мой, — алые губы королевы расплылись в хищной улыбке. — Я хотела заключить сделку. Он перевел взгляд на колесо и продолжил прясть. — Я больше не торгую детьми, дорогуша. Реджина подошла ближе, держа кричащего младенца одной рукой. — О, думаю этот ребенок тебя заинтересует, — она провела пальцем свободной руки по пыльному столу, после чего стряхнула собравшуюся на нем грязь ногтем большого пальца. — Честно говоря, я думала, что под всей этой одеждой ты действительно чудовище, но оказалось — всего лишь мужчина. Маг чувствовал взгляд ее змеиных глаз, прожигающих его насквозь. Однако он продолжал прясть, пока мысли в его голове не начали биться о череп, как рой мошек. — О чем ты? — Твоя горничная... как ее? Марджи? Верна? — Белль, — сквозь зубы процедил Румпельштильцхен. — Да, да. Твоя Белль... ужасная история, честно говоря. Умереть при родах, так и не увидев собственного ребенка... Разум Румпельштильцхена мгновенно опустел, пока осознание произошедшего медленно доходило до мужчины. — Твоя служанка умерла в муках, Румпельштильцхен. Ее отец не захотел иметь ничего общего с отродьем демона и приказал убить его. Но, как видишь, я спасла младенца, и даже готова отдать его тебе за цену. Маг вскочил с места, уронив табурет и задев прялку. Он уставился на королеву, пытаясь не смотреть на теперь тихо хныкающего ребенка. — Ты врешь. Улыбка королевы расширилась, ее глаза заблестели, почуяв жертву, попавшуюся на крючок. — Ты сам говорил, что магия крови — самая сильная магия из всех. И в отпрыске твоей горничной завалялся небольшой кусочек твоей. Он мгновенно очутился рядом с женщиной, готовый разорвать ее шею когтями, вспороть брюхо, вытащить внутренности и намотать кишки на ветки деревьев у Темного замка. Но еще не время, проклятие не брошено и его драгоценный мальчик по-прежнему один. Его другой ребенок... он не поверит словам Реджины, пока не убедиться лично. — Отдай его. Я хочу сам удостовериться, что ребенок мой. Он потянулся руками к младенцу, но она быстро отошла от него, продолжая улыбаться. — Я ведь сказала. За цену. Слова ощущались гнилью на его языке: — И чего Вы хотите, Ваше величество? Глаза Реджины похолодели, но Румпельштильцхен никогда не боялся ее приступов гнева. — Ты будешь должен мне услугу. — Думаешь, я настолько глуп, чтобы заключать подобные сделки, дорогуша? — Либо так, либо твой драгоценный ребенок окажется на дне реки. И если ты попытаешься что-то сделать со мной сейчас, я убью его быстрее, чем ты успеешь вдохнуть. Румпельштильцхен чувствовал, как на его лбу пульсирует вена, пока голоса бывших Темных предлагали разорвать дрянную суку. Его лицо, однако, оставалось бесстрастным. — Я все еще хочу убедиться, что он мой. Королева подошла ближе, стараясь действовать быстро, если ее бывший учитель решит что-то выкинуть. Когда из одеяла показалось лицо младенца, Румпельштильцхен больше не обращал на женщину никакого внимания. Он материализовал в одной руке колбу, а в другой иглу, и быстро уколол палец сопящего во сне ребенка, после чего опустил иглу с каплей крови в прозрачную жидкость. Затем он уколол себя и добавил в зелье свою кровь. Жидкость начала пузыриться и в конце концов засветилась, что могло означать только одно. — Убедился? Румпельштильцхен не знал, как ему удалось держать тон голоса ровным, пока его ноги, казалось, были готовы рухнуть под ним. — Я принимаю твое предложение. Однако ты не причинишь вреда мне или моему ребенку и не заставишь сделать это меня. На лице Реджины вновь возникла улыбка. — Сделка. Румпельштильцхен практически выхватил младенца из рук королевы, прижимая как можно ближе к себе, пока ребенок не стал суетиться во сне от слишком крепких объятий. — Поздравляю с отцовством, — Реджина развернулась и последовала к выходу, но остановилась у дверей и обернулась, — и тебе пора искать новую прислугу. Здесь довольно пыльно. Румпельштильцхен собрал все силы, чтобы не прикончить королеву на месте, и расслабился лишь, когда запах ее магии полностью развеялся. Он опустил голову и посмотрел на мирно спящего ребенка, блаженно не подозревающего о произошедшем. Он аккуратно развернул младенца, чтобы прочитать вышитую ласковой рукой надпись на одеяле. "Гидеон". Мальчик. Сын. У него был еще один сын. К горлу Румпельштильцхена подкатил комок, и глаза начали гореть от непролитых слез, но он не позволил себя плакать. Пусть солнце его жизни померкло навсегда, но оно оставило после себя луч света среди огромного океана тьмы, и за это Румпельштильцхен будет вечно благодарен.