Искра во тьме

Солонка опустошила всё своё содержимое в уже непригодный бульон, но никому не было до этого дела. Какаши быстрым движением выключил плиту. Он злился на себя за несдержанность. За то, как сорвался и поцеловал девушку после её лёгкого касания. За то, как ему нравилось сжимать её бёдра. За то, как его сводил с ума хриплый стон, сорвавшийся с её губ, когда он потянул её за волосы на затылке и начал жадно выцеловывать шею. За то, как Какаши был готов взять Сакуру прямо на кухонной мебели, у плиты. Сакура, видимо, чувствовала то же самое, потому что сама стянула с себя футболку и, небрежно откинув её на пол, вновь потянулась за поцелуем. Он хотел было помочь избавиться от лишнего и расстегнуть лиф, но её руки оказались проворнее его. Не успел Какаши опомниться, как она оказалась обнажена по пояс, а бельё присоединилось к футболке на полу. Внезапно он понял, что как бы ни жгло его изнутри желание взять её без промедления, он не хочет, чтобы их первый секс случился именно здесь, на кухне. Пересилив себя и решив сдержаться хотя бы в этом порыве, Какаши подхватил Сакуру на руки. Удивившись, она лишь крепче прижалась к нему, обняв руками его шею, а ногами — бёдра. Не разрывая поцелуя, Какаши с шумом открыл дверь в спальню ногой и чуть заметно улыбнулся. В комнате царил приятный полумрак: плотные шторы были задвинуты наглухо, не пропуская ни единого солнечного луча. В этой темноте, где зрение было притуплено, обостряя другие ощущения, они были предоставлены друг другу. Кровать была даже не застелена, и в другой ситуации он бы обязательно высказал свои претензии насчёт её неряшливости, но не сейчас. Не сейчас, когда он опустился на эти смятые простыни, усаживая Сакуру на себя, и поддел языком её сосок, срывая с её губ новый стон. Сакура всхлипнула, явно желая большего, и положила руку на затылок Какаши, притягивая его ближе к своей груди, заставляя его полностью накрыть ту ртом. Он с лёгкой усмешкой принял игру, нежно проводя языком и несильно прикусывая, одновременно скользнув ладонью по второй окружности. Чувственно отзываясь на нарастающее между ними возбуждение, Сакура двигала бёдрами и тёрлась пахом о его член, и, не выдерживая её напора, Какаши глухо застонал куда-то в район её груди. Подняв руки, он помог ей снять с него футболку и тут же порывисто вздохнул, почувствовав, как она провела одной рукой от его плеч вниз по обнажённой спине, крепко обнимая его, а второй отодвинула маску и впилась губами в самый низ его шеи. Какаши точно знал, что засос будет живописный, однако был не в силах остановить её, покорно подставляясь под настойчивые касания. Но стоило Сакуре лишь на мгновение отстраниться, чтобы сделать вздох, Какаши, не теряя ни секунды, сильнее сжал её в своих объятиях и повалил на кровать, нависнув сверху. Замерев на вытянутых руках, он всматривался в тонкие линии её лица и считал секунды, что казались вечностью. Какаши наблюдал, как она приоткрыла рот, стараясь наладить сбившееся дыхание, и облизнула пересохшие губы. Он чувствовал, как мелкая дрожь расходилась по её телу, словно крича о том, как сильно Сакура жаждет продолжения. Однако мужчина не смог удержаться и замер, посмотрев в её глаза. Она держала их полузакрытыми, словно боясь полностью открывать. Из всех предыдущих девушек, с которыми спал Какаши, Сакура была первой, кто не смотрел на его лицо во все глаза. Он был уверен, что ей было любопытно посмотреть на него, но даже лёжа под ним полуголой, она уважала его желание скрываться под маской. Улыбнувшись и поддавшись внезапному порыву, он опустился и поцеловал девушку, а затем прошептал: — Можешь открыть глаза. Она подчинилась. И вновь по его спине прошли мурашки от взгляда её зелёных глаз. На этот раз в них была похоть, и он знал, что Сакура хочет того же, чего и он. Хатаке положил руку ей на щёку, и девушка прикрыла глаза. Она сама потянулась руками к поясу его брюк и принялась тянуть их вниз, что было непростой задачей в этой позе. Ухмыльнувшись, Какаши убрал её руки и снял шорты вместе с бельём, не церемонясь, а затем освободил и себя от оставшейся одежды. Спешно скомкав всё в одну кучу, он отбросил её подальше, на край кровати, и вернул своё внимание к Сакуре. Она обняла его за шею и потянулась за поцелуем, обхватывая член свободной рукой. Легонько сжав, она провела рукой вверх, задевая подушечкой большого пальца чувствительную кожу головки, и плавно вниз, к основанию. Его мышцы будто свело сладкой судорогой, и он, не сдерживаясь, застонал прямо ей в губы. Осмелев, Сакура, ободрённая его реакцией, лукаво улыбнулась и ускорилась, придавая своим движениям уверенности. Она умело задевала каждую чувствительную точку, двигалась ровно так, как ему нравилось, и у Какаши просто не оставалось сомнений: она это делает далеко не в первый раз. Он резко выдохнул сквозь зубы и провёл ладонью по её растрепанным волосам, поглаживая, будто одобряя каждое действие. Сакура, крепко удерживая Какаши за плечо, повалила его и переместилась, чтобы оказаться сверху. Сползла вниз и, взяв пульсирующий от возбуждения член в руку поудобнее, провела языком от основания, по всей длине. Старательно смачивая слюной горячую кожу, она аккуратно вбирала головку в рот, то нежно посасывая, то специально легко задевая зубами. Обводя языком узоры вен на стволе, она опускаясь все глубже, заглатывая почти до основания, давясь от его несдержанных движений бедрами навстречу. Какаши прикрыл глаза рукой, судорожно хватая ртом воздух. Сакура приглушённо стонала, ритмично двигая головой, нежно и беспорядочно оглаживала ладонями его тело, заставляя его то жмуриться до ярких пятен перед глазами, то ловить затуманенный удовольствием взгляд зелёных глаз. Она резко наклонила голову вбок, позволив ткнуться в нежную кожу щеки, и Какаши простонал, зарываясь пальцами в каштановые волосы, безмолвно прося не останавливаться. Послушно обхватив член рукой вновь, она принялась обсасывать головку, одновременно ведя рукой вверх и вниз, крепко сжимая. Чувствуя, что от её умелых движений он может кончить позорно быстро, Какаши провёл рукой по линии её скулы, привлекая её внимание. Она отвлеклась и подняла взгляд. — Что-то не так? Хатаке порывисто вздохнул, увидев притворно-невинное выражение её лица. — Всё не так, — его голос прозвучал глухо. Дёрнув Сакуру за плечи, он уложил её на кровать, нависая сверху, и развёл широко в стороны её ноги, удобнее устраиваясь между ними, не встретив ни малейшего сопротивления с её стороны. Зная, чего он хочет, и прикусив губу от предвкушения, она приподнялась на локтях, чтобы поцеловать его, а затем рукой дотянулась до члена, чтобы помочь и направить в себя. Остальное он сделал сам, подавшись вперёд и войдя одним резким движением до основания. К чёрту нежность, у него больше не оставалось ни капли самоконтроля. Первый толчок заставил их обоих простонать в унисон, не отрываясь от губ друг друга. Но уже через пару секунд она расслабленно откинулась на кровать, запрокидывая голову. Растрёпанные каштановые волосы разметались по подушке. Её тело податливо откликалось на каждый его толчок, а стоны, казалось, заполняли всю комнату. Стоило Какаши ускорить темп, как она расцепила руки, что отчаянно обнимали его, и, раскинув их по бокам от себя, схватилась за простынь, выгибаясь до хруста в позвонках. Хатаке всё больше распалялся от вида того, как она не в состоянии ни вдохнуть, ни разжать пальцы, или просто перестать жмуриться от удовольствия, может лишь несдержанно срывать криками голос от каждого его толчка. Дразня, он вышел из Сакуры, давая ей набрать в лёгкие побольше воздуха, но услышал обиженный стон. Она тут же подалась навстречу ему, не желая отпускать. В эту же секунду он вновь вошёл — гораздо более резко, чем в первый раз, выбивая оглушительный стон. Сакура вновь цеплялась за его плечи, бездумно водила руками по широкой, влажной от пота, спине, впиваясь короткими ногтями в кожу, но все равно проскальзывала лопатками вверх по матрасу от особо сильных толчков. Какаши было глубоко наплевать, если его исцарапают до крови. Сакура позже может сама же его залечить. Чувствуя, что долго не выдержит, он уткнулся носом в её плечо, на задворках сознания удивляясь тому, какая же она обалденно отзывчивая: крепко обнимает его ногами и поддается навстречу, подстраиваясь под каждое его движение. Он ускорялся, и с возрастанием его темпа стоны звучали оглушающим крещендо. Сакура явно терялась в пространстве и времени, укусила его за плечо, но вместо боли Какаши почувствовал лишь ещё большее возбуждение. — Какаши, — то, как она произнесла его имя, кончая, просто снесло его крышу, и, сминая её губы в требовательном поцелуе, он ускорил темп, твёрдо намереваясь довести девушку до ещё одного оргазма. Стоны смешивались со звонкими шлепками, Какаши чувствовал смазку мажущую её бедра, хватал ртом воздух и изо все сил старался не сорваться. Никогда ему не было так важно удовлетворить женщину. Секс был лишь физической разрядкой. Однако в данный момент он не мог думать ни о чём другом, кроме желания доставить Сакуре как можно больше наслаждения. Он почувствовал, как дрожь пробила её тело, и она обвила его бёдра сильнее, безуспешно стараясь успокоиться хоть немного. Казалось, она уже даже не знала, куда деть руки, которые метались от его спины к простыне, которая уже успела сбиться в комок вокруг них. — Какаши! — она выкрикнула его имя. От осознания того, что ему удалось довести её до такого состояния, разум полностью затуманился, и, прижавшись к ней крепче, Какаши больше не нашёл в себе силы сдерживаться и кончил. Не в силах сдвинуться с места, он обмяк в её объятиях. Сакура прекратила сжимать его бёдра и опустила всё ещё заметно дрожащие ноги на кровать. Мягко обняла его за шею и запустила пальцы в его волосы. А затем не удержалась и рассмеялась, обняв его крепче. Смех Сакуры был таким заразительным, что Хатаке тоже рассмеялся, уткнувшись носом в её шею, вдыхая её аромат и наслаждаясь моментом. В первый раз в своей жизни Какаши не мог найти рациональное объяснение своим действиям, да и не хотел. Ему казалось, что секс с Сакурой его успокоит и избавит от навязчивых мыслей. Однако прижимая к себе смеющуюся шатенку, он понимал, что всё наоборот. Потребность переспать с Сакурой переросло в желание быть с ней. И Какаши больше на себя за это не злился. *** После того, как они достаточно понежились в кровати, голод дал о себе знать, и они вновь предприняли попытку приготовить суп, и на этот раз попытка увенчалась успехом. Поев, Какаши с Сакурой обессилено свалились на диван.  — Всё-таки у тебя нет ни кроличьих зубов, ни огромных губ, — задумчиво протянула Сакура, большим пальцем гладя его подбородок. — Чего? — вскинул брови Какаши. — Да так, — она хитро улыбнулась каким-то своим мыслям. — Надо бы посуду помыть, — она вздохнула и поднялась. Хатаке впервые после смерти отца сидел с кем-то, не надевая маску, и чувствовал себя спокойно. Сакура в свою очередь явно наслаждалась подобным его поведением и искренне ценила, что ему комфортно рядом с ней. — Я помою, — он придержал её за руку и усадил обратно на диван, рядом с собой. — Сначала нам следует поговорить. — Ты не переживай, — Сакура смутилась и отвела взгляд. — Во мне специальная сыворотка противозачаточная, я вводила около четырёх месяцев назад, она полгода действует, так что проблем не возникнет, — она говорила тихо и быстро. — Сыворотку я готовила и вводила сама, так что причин сомневаться в её действенности нет, — она вновь подняла на него свои зелёные глаза. — Честно говоря, теперь у меня только больше вопросов, — он почесал нос, не уверенный, с чего начать. — Зачем ты вводила себе сыворотку четыре месяца назад? — Ну, знаешь ли! — она ещё больше покраснела и посмотрела на него с негодованием. — Такие вопросы задаёшь! — она заправила прядь волос за ухо. — Просто мой, — она вновь отвела взгляд, словно подбирая нужные слова. — Мой бывший, — она сделала паузу, словно хотела что-то добавить, но не стала, — очень хотел детей, вот, — уже тише закончила она. — А ты нет? — он вопросительно поднял бровь.  — А я считаю, что никаких детей до брака, — отрезала она, давая понять, что тема закрыта. — Ладно, — он поднял руки в сдающемся жесте. — Но у меня есть ещё один вопрос, — он придвинулся к ней поближе. — Что будем делать дальше? Она принялась теребить края юбки, которая задралась слишком высоко от того, как девушка сидит. — Я не знаю, Какаши, — ресницы девушки задрожали. — Не имею ни малейшего понятия. Он нахмурился. Сакура словно чего-то не договаривала. Словно в сложившейся ситуации было ещё что-то, что её очень сильно напрягало. Она прикусила нижнюю губу, и мужчина коснулся этой губы большим пальцем, а затем опустился к её лицу и коротко поцеловал.  — Знаешь, Сакура, я бы хотел, — тихо начал он, прислонившись к её лбу своим. Тонкие пальцы, что пытались разгладить юбку, вдруг застыли. Какаши почувствовал, как Сакура отчего-то напряглась. — Нет, — она перебила его своим шёпотом. — Что? — Какаши отстранился от девушки. — Ты ещё не дослушала. — Не хочу слушать, — её голос стал твёрже. — Уже вечер, тебе следует уйти, — она поднялась с дивана и поправила юбку. — Что это значит? — мужчина опешил. Всего несколько минут назад всё было прекрасно. Что могло произойти? О чём эта ненормальная думала? — Это значит, что тебе пора, — Сакура повысила голос и подошла к двери. Она скрестила руки на груди, словно в ожидании. Хатаке молча встал на ноги и подошёл к ней вплотную. Девушка никак не реагировала на него, хладнокровно смотря перед собой. Чувство эйфории вмиг испарилось. Так не должно было произойти. — Да что с тобой не так? — Какаши нахмурился и положил руки на плечи Сакуры, чтобы встряхнуть её, но она вела себя всё так же отстранённо. Зелёные глаза, что лишь несколько минут назад были наполнены лаской, теперь смотрели сквозь него, игнорируя. Какаши перевёл взгляд на ручку входной двери. Совершенно невпопад заметил, что позолоченная краска потемнела и потрескалась, а на шероховатой поверхности самой деревянной двери было множество сколов и царапин. Не освобождаясь из хватки Какаши, Сакура потянулась к дверной ручке. Дверь открылась с противным скрипом. Хатаке, наконец, убрал руки с плеч Сакуры и молча вышел, не дожидаясь приглашения. Дверь тут же закрылась, и послышался щелчок замка. Звуки прекратились, оставляя Какаши совершенно одного на лестничном пролёте, возвращая в реальность, где всё не может быть гладко. Почему так? Почему в тот момент, когда он решил дать себе шанс быть немного счастливым, всё так обернулось?