Искра во тьме

Решение пойти к Яманака Иноичи было принято Какаши сразу, стоило ему понять, что несколько дней его жизни были просто-напросто стёрты из его памяти — более того, высока вероятность, что им манипулировали. Шисуи отреагировал благоразумно, согласившись, что техники клана Яманака придутся как нельзя кстати, а Сакура явно не была в восторге от идеи. — Я всё ещё думаю, что нам следовало дождаться возвращения Итачи с миссии, — Сакура прислонилась спиной к стене, скрестив руки на груди. — Эта неизвестная штука — угроза для всей деревни, — в тон ей ответил Шисуи, что стоял рядом. — Нам некогда сидеть сложа руки. — Да и я не тороплюсь вот так просто дать какому-нибудь Учихе покопаться в моих воспоминаниях, — подал голос Какаши, что находился чуть поодаль. — Как видишь, выбирать не приходится, — он спрятал руки в карманы и лениво склонил голову, смотря на Сакуру с Шисуи. — Всё готово, проходи, Какаши, — послышался голос Иноичи. Какаши кивнул, прошёл вглубь кабинета и сел на стул, на который указывал Яманака. Хатаке почувствовал тёплую руку на своей голове, и последнее, что он увидел перед погружением в воспоминание, была Сакура, что взволнованно грызла ногти, наблюдая за ними. *** Темно. Почему так темно? Не только перед глазами. Не просто вокруг. Темно в душе. Темно в мыслях. И от этой темноты так плохо. До тошноты. Сконцентрироваться на происходящем казалось непосильной задачей, но Какаши не сдавался. Техника Иноичи смогла проломить трещину в той стене, за которой скрывались события того дня, и Какаши оставалось не дать воспоминаниям ускользнуть. Сквозь эту чёрную обволакивающую пелену Какаши сумел разглядеть очертания леса. Он услышал низкий рык и, вздёрнув голову, увидел лежащего в крови Гая, что из последних сил полз к нему. Хатаке тут же почувствовал, как им охватила ярость и отчётливое желание уничтожить тех, кто совершил такое с его другом. Но виновников не было видно, а время поджимало. Жизнь Гая была дороже мести. *** — Очень странно, — голос Иноичи доносился словно издалека. В ушах оглушительно звенело, комната перед глазами расплывалась, а очертания подбежавших к ним Сакуры и Шисуи были едва различимы. — Похоже, когда они возвращались с миссии, Какаши первым заметил противников. Они тут же атаковали, не размениваясь на приветствия. Гай стоял к ним спиной: у Какаши было время лишь на то, чтобы оттолкнуть его и принять удар на себя. — Меня откинуло к дереву — мы были у босса, — пробормотал Какаши, зажмурившись. Реальность постепенно прекращала от него ускользать, и он чётче осознавал происходящее вокруг. — Помню, что я больно ударился затылком и начал терять сознание. Последнее, что я услышал, это как они сказали Гаю не мешаться под ногами, потому что им нужен только мой шаринган. — Видимо, именно тогда ты и сломал руку, — задумчиво отметила Сакура. Хатаке кивнул. — А когда я пришёл в себя, перед глазами уже была эта чёртова пелена, Учих нигде не было, и рядом лежал Гай, — твёрдо сказал Какаши, окончательно оправляясь от техники Яманака. — Я тут же оказал ему первую помощь и принёс в госпиталь так быстро, как мог. Я не помню толком, словно мной что-то двигало… — Твоё желание спасти друга во что бы то ни стало, — Сакура обняла себя, будто старалась совладать с эмоциями. — Эта неизвестная штука манипулирует твоими желаниями. Ты хотел спасти Гай-сана и отомстить врагам. — И поэтому ты напал на дом главы клана Учиха: ты хотел привлечь внимание тех, кто напал на вас, — закивал Шисуи, продолжая ход её мыслей. — Я впервые сталкиваюсь с подобной сущностью, — нахмурился Иноичи. — Шисуи, ты не видел ничего странного в теле Какаши? — Нет, — вздохнул Учиха. — Что бы это ни было, шаринган не в состоянии это увидеть. А, значит, это какая-то особенная чакра. — А, может, и не чакра вовсе, — Какаши поймал взгляд Сакуры, и она тут же отвела взгляд. Он чувствовал, что она как-то связана с этим всем. Она была словно на ладони: совершенно не умела скрывать свои эмоции. Хатаке не считал, что она была виновна — во всяком случае, не в том нападении. Но Сакура знала о той тёмной пелене, и — Какаши был уверен — тоже была её жертвой. Смотря в зелёные глаза Сакуры, он чувствовал тонкую ниточку, что их связывала. Она слишком хорошо понимала, через что он прошёл — потому что и сама через это прошла. — Ты ведь уже сталкивалась с этой штукой? — она вздрогнула, услышав голос Шисуи над ухом. Какаши с любопытством поднял бровь: Учиха словно прочитал его собственные мысли. — Уж очень уверенно ты заявила, что воспоминания Какаши-сана можно восстановить шаринганом. — Я лишь переживаю за Какаши. На него слишком много взвалилось, и не хотелось бы привлекать к нему ещё больше внимания, — дёрнула плечом Сакура. — Не стоит за меня переживать, — Какаши поднялся на ноги. — В конце концов, это был мой собственный выбор. — Вот видишь, Сакура-сан, всё с твоим драгоценным Какаши-саном будет в порядке, — ухмыльнулся Шисуи, наклонившись к девушке. Лениво скользнув по ним взглядом, Какаши прошёл мимо них к выходу. *** Какаши выписали из больницы в тот же день, но, вопреки обыкновению, он не стал тотчас бежать к себе домой. Вместо этого Хатаке уже два дня почти безвылазно сидел в палате Гая, отлучившись лишь на доклад к Хокаге. Еду, к которой он еле притрагивался, ему приносили Сакура и Шисуи, а спал он здесь же. Спал, конечно, было громко сказано, учитывая, что Хатаке лишь иногда прикрывал глаза на несколько минут дольше положенного, откинувшись на спинку стула. — Тук-тук, — в палату зашла Сакура, вкатывая тележку, на которой стояли две кружки и чайник. — Это не так работает, — Какаши скрестил руки на груди. — Войти и сказать “тук-тук” не приравнивается к стуку. Знаешь, как приличные люди делают, — он закинул ногу на ногу, снисходительно смотря на девушку, которая и бровью не повела, разливая ароматный ромашковый чай. Какаши невольно задумался о том, что даже если и готовит Сакура из рук вон плохо, о чём он узнал ещё во время их совместной миссии в Стране Железа, чай она всегда заваривала изумительный — уж в чём-в чём, а в травах она разбиралась. Если подумать, то во время той миссии и их короткого периода в качестве “помолвленных”, они хорошо друг друга дополняли. Сакура, немного поворчав, доверила Какаши готовку, в конце концов признав, что у него настоящий кулинарный талант, а после каждой трапезы она поила их изумительным чаем. Хатаке тут же помотал головой. И к чему сейчас эти мысли?.. Сакура положила ему в руки блюдце с чашкой, а сама села рядом и начала пить свой чай без лишних слов. Она часто так заходила в палату, когда у неё было свободное от работы время — Какаши даже казалось, что она и по ночам не идёт домой, а дежурит у их палаты. Спрашивать он, конечно, не станет, но не заметить отсутствие здорового румянца и проступившие на бледном лице синяки под блёкло-зелёными глазами он не мог. — Ты всё ещё красишь волосы, — зачем-то сказал он. — Ага, — немного невпопад кивнула Сакура. — Розовый привлекает лишнее внимание. Какаши перевёл взгляд на свой чай. Он опустил маску и неспешно сделал глоток. — Зачем всё это было? — Что — всё? — Сакура смотрела на свой чай, прикусив губу. Её явно что-то тревожило. — Весь этот цирк с семьёй. С Тануки, — былой злости как ни бывало. Какаши устал обвинять всех вокруг в предательстве, ему лишь хотелось правды. — Мне нужна была липовая история, — просто ответила она, даже не пытаясь оправдываться. — Мне запрещено говорить о том, кто я на самом деле — приказ Хокаге. Ты можешь обвинять меня в чём угодно, Какаши, но я не могу рассказать о своей личности никому. Даже тебе, — она, наконец, посмотрела на него. Взгляд был прямой и открытый: Сакура не пряталась и не боялась его. — Значит, знают лишь Сарутоби-сама… и Итачи? — он склонил голову. — Он считал шаринганом, — кивнула она. — Сандайме-сама бы не принял меня в деревню, не получив от Итачи подтверждения о том, что мне можно доверять. — Тогда ты не будешь против, если я использую свой шаринган? — Итачи предусмотрительно поставил блок от особо любопытных. Ты, наверное, уже успел заметить, — Сакура криво улыбнулась. — Ты чувствовала мои попытки проникнуть в твои воспоминания? — Какаши вскинул брови. — Обычно никто… — Догадалась, — она покачала головой, и Хатаке увидел, как взгляд её стал грустнее. Она потянулась к карману своего медицинского халата и достала оттуда кунай. — Догадалась, когда до меня дошло, что ты всё это время лишь пытался подобраться ко мне ближе, — проведя по кунаю рукой, она вздохнула и протянула его Какаши. — Это..? — Хатаке взял оружие и заметил красную нить на рукоятке. — Твоё “обручальное кольцо”, — Сакура слабо улыбнулась. — А зачем эта нить? — вскинул бровь он. — Чтобы не спутать с другими кунаями, — пожала плечами Сакура. — А почему именно красная? — он не удержал смешка. — Это какой-то намёк? — Намёк? Я не понимаю, — она моргнула, и её глаза расширились — поняла, о чём он. — Нет, я… Всё не так, я просто взяла то, что было под рукой, — забубнила она, смутившись. — В любом случае, — встряхнув головой, Сакура вновь подняла взгляд на мужчину. — Я его возвращаю, потому что даже если это и было своеобразной миссией для тебя, Какаши, для меня это значило куда большее, — она поднялась со своего стула и, оставив посуду на тележке, повернулась к выходу. — Допивай чай, я вернусь позже за посудой. Какаши обхватил рукоять куная удобнее и рассеянно провел большим пальцем по красной нити. На ум пришло поверье о красной нити судьбы, о которой одним тёплым осенним вечером рассказал ему отец. Шестилетний Какаши тогда лишь хмыкнул и сказал, что не ожидал таких глупых сказок от такого сильного шиноби, как его отец — и больше об этой байке для наивных девчонок не вспоминал. "Даже если это и было своеобразной миссией для тебя, Какаши, для меня это значило куда большее,” — отдавался безжизненный голос Сакуры эхом в голове. “То есть никаких других чувств ты к ней не испытываешь?” — вопрос, который лучший друг задал, не ходя вокруг да около. Вопрос, от которого Какаши упорно отмахивался, как от назойливого комара. — Сакура, — блюдце и полная чашка с громким звоном упали на пол, разбились вдребезги, стоило Какаши сорваться со своего места и схватить уходящую девушку за руку. Она обернулась, в зелёных глазах робко блеснула надежда. Он не знал, что именно собирался ей сказать, но почему-то ему казалось важным сказать хоть что-то, пока она не ушла. Казалось, что с ней уйдёт что-то важное — что-то, чего он уже не сможет вернуть. — Всё нормально, — надежда в глазах Сакуры исчезла окончательно, пока Какаши молчал, не в силах объяснить, зачем остановил её. — Я сейчас попрошу, чтобы убрали осколки, — она постаралась аккуратно вырвать руку, но Какаши держал крепко. — Послушай, Какаши, мне… — она осеклась, услышав слабый голос. — Ка… ка… ши… *** Какаши вышел на улицу и обессилено сел прямо на ступени у входа в больницу. Гай недолго пробыл в сознании и довольно скоро уснул вновь, но Хатаке больше не беспокоился за друга: лёд тронулся, и теперь Гай обязательно пойдёт на поправку, а Какаши будет поддерживать его на каждом шаге на пути к полному восстановлению. Он был так взволнован пробуждением Гая, что не мог сдержать глупую улыбку, которую любой был в состоянии разглядеть под очертаниями плотно прилегающей маски. Но в данный момент Какаши просто-напросто не мог беспокоиться о том, что шиноби не должны показывать эмоции так явно. Вдыхая осенний воздух полной грудью, Какаши впервые за долгое время чувствовал умиротворение. Он больше ни за что не станет отталкивать Гая. Нет, он всем расскажет с гордостью о том, что Майто Гай — его лучший друг. Закричит прямо с крыши резиденции, нет, с горы, на которой высечены лица Хокаге, чтобы все слышали, чтобы все знали! — Эй, ты слышал… Это правда? — Правда, правда! Сам только что прошёл мимо палаты, чтобы убедиться! Он вздрогнул, услышав мужские голоса позади. Собеседники были довольно молоды, судя по голосам — наверняка практикующие медбратья. Они звучали очень взволнованно. — Но как? Я слышал, как ирьёнины говорили, что нет никакого смысла даже надеяться! — Ага, даже старуха главврач была против, а Сакура-сан настояла и взяла всё лечение на себя! Говорят, она даже Хокаге-сама подключила, чтобы главврач дала согласие! Какаши замер. Неужели Сакура действительно пошла на всё, чтобы спасти Гая? При том, что он отказывался подпускать её к другу, не доверял и отталкивал? Пока он, Какаши, был под контролем какой-то чертовщины, Сакура тратила все свои силы на лечение Гая и присмотром за Какаши. “Хороший шиноби опирается на факты и логику, но исключительный шиноби не забывает при этом прислушиваться к шестому чувству,” — вспомнил он слова Гая перед нападением. А ведь Какаши всё это время был так сильно зациклен на пробелах в истории Сакуры, что не заметил, как увлёкся и стал враждебно настроенным к другим. Итачи был его доверенным товарищем и сокомандником, почему же Хатаке так просто обвинил его в нападении?.. Пресловутое шестое чувство всегда подсказывало, что Какаши может верить Сакуре. Но он всегда предпочитал игнорировать это чувство, считая, что всему виной обманчивая внешность девушки. — Сакура-сан? — присвистнул первый. — Неудивительно! Я был на операции, ты бы видел, как она там..! — Молодые люди! — вмешался в разговор строгий женский голос. — Что это вы здесь делаете? Не время для перерыва! — Да, Сакура-сан! — Извините, Сакура-сан! Мальчишки тут же забежали внутрь, а Сакура оперлась о стену спиной и облегчённо выдохнула. — И не стыдно? Молодёжь загнала работать, а сама прохлаждаешься, — протянул Хатаке. — Не стыдно, — она опустилась на ступени и присела рядом с ним. — Мне за это ничего не будет, — она положила руки на колени и, прикрыв глаза, подставила лицо под лучи осеннего солнца. Поразительно, от былой усталости и печали не осталось и следа. Какаши наблюдал, как лёгкий ветер запутался в волосах, отчего губы Сакуры растянулись в улыбке: она была искренне счастлива. Он почувствовал себя непроходимым идиотом. Неужели он всерьёз обвинял Сакуру в попытке убить Гая? Он не доверял жизнь своего друга единственному врачу в Конохе, который мог его спасти. — Спасибо, Сакура, — Какаши повернулся к ней. — Спасибо, что спасла не только Гая, но и меня. Спасибо, что не сдалась. — Что ты, не нужно благодарить, — она отвела взгляд и помотала головой. — Я не могла бездействовать. Какаши невольно вспомнил их первую встречу в кабинете Хокаге. Дружелюбная улыбка, украшающая и без того красивое лицо; эти яркие зелёные глаза, которые смотрели на Хатаке так, словно знали о мужчине всё — улыбаться она стала меньше, а глаза смотрели на него всё так же, даже после всего, что между ними произошло. Он поджал губы. Сакура ему не враг. Никогда им не была. Это был первый раз, когда логика и здравый смысл, наконец, сами пришли к этому выводу, вопреки своему обыкновению спорить. Какаши заметил, как каштановая прядь упала Сакуре на лицо и, не удержавшись, заправил её девушке за ухо и провёл большим пальцем по её скуле. На щеках вмиг загорелся румянец, а глаза непонимающе посмотрели на него. — Сакура-сан, Какаши-сан, — Сакура вздрогнула, и Какаши, хмыкнув, убрал руку и повернулся к подошедшему к ним Шисуи. — Я ведь не помешал? — он склонил голову и, прежде чем кто-то успел ответить, продолжил. — Ну и отлично! Сакура-сан? — он галантно подал руку девушке. — А? — она непонимающе посмотрела на протянутую ладонь. — Не говори, что ты забыла, — Шисуи вскинул брови. Увидев, как Сакура неловко улыбнулась, он разочарованно вздохнул и выпрямился. — Данго?.. — Ох, точно, — она скривилась. — Данго. — Данго? — вмешался Какаши в разговор. — Вчера у нас с Сакурой-сан завязался разговор… — …И я призналась, что не понимаю страсть Итачи к этим сладким шарикам… — …И я понял, что она просто не ела данго в нужных местах… — …И он решил, что во что бы то ни стало докажет мне, что данго — это пища богов, — развела руками Сакура. — Ясно, — Какаши скрестил руки на груди. И когда они успели так сблизиться, что заканчивают предложения друг за другом? — Ну так что, Сакура-сан? — он вновь подал руку Сакуре и, вздохнув, она приняла помощь и поднялась на ноги. — Какаши, не хочешь с нами? — повернулась она к нему. — Воздержусь, — хмыкнул Хатаке. — Я вернусь к Гаю в палату, — он встал и отряхнул штаны. — Я приду через полчаса! — До встречи, Какаши-сан! Какаши сунул руки в карманы, смотря им вслед.