Искра во тьме

Сакура всегда любила ранний сентябрь, с постепенно опадающей и еле заметно желтеющей листвой, с его всё ещё тёплыми деньками, но зябкими вечерами, и с его дождями, после которых стоял невероятно приятный запах озона. Прикрыв глаза, она сидела у открытого окна, наслаждаясь редкими каплями дождя, что попадали на лицо, стараясь хоть на минуту не задумываться о том, что ей нужно собраться с духом и пойти в палату спящего Какаши, с которым она обязана поговорить, прежде чем его выпишут. Однако было крайне тяжело об этом не задумываться, когда в руках Сакура вертела кунай. Открыв глаза, она посмотрела на предмет, который в последнее время частенько не выпускала из рук, когда была наедине сама с собой. Каждый раз, когда её беспокоили какие-то мысли, руки по привычке тянулись к кунаю, который она всегда имела при себе и хранила отдельно от остального снаряжения. В конце концов, для неё он не был оружием: этот кунай ей подарил Какаши, когда предложил ей стать его женой. Она усмехнулась собственной наивности, перекинув кунай из одной руки в другую и сжав его. Сейчас, когда у Сакуры было достаточно времени подумать обо всём, что с ней произошло с того памятного майского дня, когда она очутилась в прошлом, она поняла, что Хатаке не был искренним в тот вечер, когда они встречали закат на море. Будучи влюблённой идиоткой, она, конечно же, не задумалась о его поведении, решив слепо довериться его словам. И тем не менее… Как она, чёрт возьми, скучала по нему. По тому до боли в груди короткому времени, когда казалось, что у них есть шанс. Когда он сделал предложение, называл её невестой, смотрел на неё так обманчиво искренне… И всё-таки, пусть он не был честен — Сакура верила, что между ней и Какаши было что-то настоящее. Пусть ненадолго, но было. Харуно вздохнула, нахмурившись: сейчас не время думать о своих чувствах. Кто-то из Учих затеял охоту на Какаши, и нужно выяснить, кто. Итачи в течение нескольких дней пытался вычислить виновников, но безуспешно. Сакура поджала губы, подумав о том, насколько невовремя Итачи с его отрядом послали на задание. Быстрым движением спрятав кунай в карман медицинского халата, Сакура с тяжёлым вздохом поднялась со своего места, вышла из комнаты отдыха и направилась к палате Какаши. У двери она позволила себе задержаться на секунду, чтобы сделать глубокий вдох. Ответа на короткий стук не последовало, и она решила зайти. Окна в палате были открыты нараспашку. Ветер вперемешку с каплями дождя уже хозяйствовал в помещении, а из-за открытой Сакурой двери поднялся сквозняк — волосы принялись развеваться, лезть в лицо и мешать. Какаши в палате не было. *** Упрямый придурок! Идиот! Что с ним, чёрт возьми, не так?! Почему он решил сбежать из больницы, зная, что на него нападут? Неужто решил найти их первым? Отомстить за Гая? Сакура скривилась от ярости, перепрыгивая с очередной крыши на другую. Это не самый её любимый способ передвижения по деревне, особенно в такой ливень, но прогуливаться было некогда: нужно было как можно скорее найти придурка-Хатаке, пока с ним ничего не случилось. Она сжала кулаки: неужели сенсей был настолько безрассудным в молодости? Она не ожидала, что двадцатилетний Какаши будет таким же спокойным, сдержанным и чутким, как сенсей, с которым она работала бок о бок столько лет, но он стал сам не свой с тех пор, как на них напали. Поначалу Сакуре показалось, что на него так повлияла угроза потерять лучшего друга, но… Что-то определённо было не так. Хатаке Какаши не из тех, кто начнёт обвинять в нападении, не разобравшись в ситуации. У него всегда была привычка досконально анализировать происходящее — недаром он стал командиром отряда АНБУ в столь юном возрасте. Более того, не в его привычке идти и мстить безо всякого плана. Мокрые от дождя волосы липли к лицу, на одежде не осталось и сухого места, а ботинки неприятно хлюпали при каждом прыжке, но Сакура не обращала внимания: все её мысли были поглощены Какаши. Она его силком потащит в больницу! Переломает все конечности, привяжет к постели: пока будет лежать, пусть подумает о своём поведении, и в следующий раз не будет так глупо сбегать и искать приключений на свою задницу. На подходе к кварталу Учиха Сакура услышала подозрительный грохот, и тут же ринулась к источнику шума. Ей потребовалось менее минуты, чтобы сориентироваться по звукам и оказаться у дома Итачи. С правой стороны было облако пыли, в котором отчётливо виднелись два силуэта. Пыль оседала, и Сакура вскрикнула, приложив ладонь ко рту: в правой стене дома зияла огромная дыра, а рядом стоял Какаши с активированным чидори — было несложно догадаться, кто был виновником крушения. Его противник стоял напротив — Сакуре он был не знаком, но его клановая одежда указывала на принадлежность к Учиха, чёрные волосы были кудрявыми, а в глазах алел Мангекё шаринган. Не успела Сакура что-то предпринять, как юноша, мастерски уклоняясь от стихийной техники, подобрался ближе к Какаши и заглянул ему в глаза. Чидори испарился, лишь на мгновение слабо заискрившись на кончиках пальцев Хатаке, прежде чем его кисть безжизненно обмякла. Глаза неизвестного Учихи приняли свой чёрный цвет, и он уложил бессознательного Какаши на землю. — Ублюдок! — Харуно ударила кулаком его в скулу. Юноша не удержал равновесия и, сделав кувырок назад, непонимающе вскинул голову: девушка явно застала его врасплох. — За что?! — Я не позволю тебе забрать его шаринган, ясно тебе, шаннаро?! — Сакура тут же присела рядом с Какаши, бегло осматривая его на повреждения. — Шаринган? — юноша вскинул бровь. — Зачем он мне? Мне и своих хватает, — затем, поднявшись на ноги и отряхнув брюки от пыли — какой смысл это делать в дождь? — он ещё раз взглянул на Сакуру, и его лицо прояснилось. — А, ты, должно быть, Сакура-сан? — Откуда ты меня знаешь? — убедившись, что с Какаши всё в порядке, Сакура встала в боевую стойку, заслоняя его от врага. — Я Шисуи, — он подошёл ближе, протягивая руку для рукопожатия, но увидев, как собеседница дёрнулась, готовая защищаться, остановился. — Погоди-ка, разве Итачи не сказал?.. — Я не знаю, кто ты, и что Итачи должен был сказать! — Типичный Итачи, — Шисуи скрестил руки на груди и закатил глаза. — Он рассказал мне о нападении на Какаши-сана и попросил следить, чтобы на него не напали. — Ну и где ты тогда был, когда он сбежал из больницы? — Сакура подозрительно сузила глаза. — У Хокаге-сама, — Учиха пожал плечами. — Срочный вызов, — заметив, что девушка всё ещё не верит, он развёл руками. — Сама посуди, если бы я был из нападавших, то я бы сейчас не вёл беседу с тобой. В его словах была логика, но Сакура не успела обдумать происходящее: позади неё послышался женский крик. — Ками-сама, что здесь произошло? Шисуи-кун? Не мог бы ты объяснить? Харуно развернулась и увидела красивую женщину, лицо которой выражало злость, а руки она упёрла в бока, словно они нашкодившие дети, а дыра в стене её дома — сломанная посуда. — Ох, Микото-сан, — Шисуи подошёл к ней, старательно выдавливая улыбку. — Понимаете, это сплошное недоразумение… — Эта девчонка сломала наш дом, — из-за длинной юбки Микото показался маленький Саске, который указывал на Сакуру, нахмурившись. — Эй, неприлично обвинять людей, не разобравшись, — Сакура скрестила руки на груди. Как она вообще влюбилась в этого мелкого засранца? — Я видел, как ты ошивалась с этим неудачником Узумаки, это он тебя подослал! — Саске подпрыгнул ближе, на ходу достав сюрикен из сумки со снаряжением и бросив в неё. Сакура отбилась собственным кунаем, едва сдерживая смешок: этот Учиха далеко не впервые пытается её убить. — Саске, прекрати, — подал голос Шисуи. — Сакура-сан, отнеси Какаши-сана в госпиталь, я разберусь здесь. *** Сакура сидела у постели Какаши, не сводя с него глаз, терпеливо ожидая, когда он придёт в себя. За последние несколько дней его дважды погружали в иллюзию шаринганом, что не могло не оставить след на деятельности его мозга, поэтому стоило им добраться до госпиталя, она первым делом позаботилась о том, чтобы переодеть его во всё сухое, а затем убедиться, что его здоровью ничего не угрожает. К счастью, с ним всё было в порядке, за исключением дефицита чакры, что настораживало. Чидори, вне всяких сомнений, техника, которая требует много энергии, но Сакуре известно, что уровня запасов чакры Какаши хватает на гораздо большее, чем один чидори. Но где и когда он успел истратить столько чакры?.. Впрочем, это можно было разузнать, когда он придёт в себя. А пока Сакура подпитала его собственной чакрой — дело, ставшее привычным за последние несколько лет. Пока Сакура сидела рядом с ним, ей вспомнилось, как она была ранена в секретной лаборатории во время их миссии в Стране Железа. Когда следующим утром она проснулась в объятиях Какаши — чуть не задохнулась от охвативших её одновременно смущения и счастья. Каждый раз, когда она думает, что всё в их отношениях было враньём, и что она никогда не была важна Какаши, она вспоминает ту ночь и чётко осознаёт, что не всё было ложью. Почему сейчас всё не так просто? Почему сейчас она не может прижаться к нему, дать понять, как сильно она за него переживает и как ей хочется ему помочь? Какаши был совсем рядом, лежал всего в метре от неё — может, даже ближе. Она слышала его размеренное дыхание. Могла подойти, могла даже дотронуться — но разделяющее их расстояние никуда не исчезнет. Когда он стал таким недосягаемым?.. Сакура тут же себя одёрнула: разве было время, когда Какаши не был недосягаем? Он всегда был далеко, ещё с тех времён, когда был её сенсеем. А когда Сакура начала узнавать больше о личности Хатаке Какаши; научилась принимать его со всеми придурковатыми шутками, иногда язвительными комментариями, но всегда искренней готовностью помочь товарищам — тут же начала испытывать чувства, которые просто-напросто пугали. Но вопреки всему, она приняла эти чувства. Сумела признаться самой себе и набралась смелости признаться ему. «Я люблю вас, сенсей.» В тот вечер её голос был тих, но Сакуре казалось, что она кричала — так сильно пересохло в горле. А он лишь как всегда мягко и снисходительно улыбался, всё больше отдаляясь. Попав в прошлое и встретив молодую версию зрелого мужчины, которого полюбила, Сакура дала себе волю надеяться, что это шанс что-то изменить, шанс быть с Какаши, шанс, наконец, докричаться и быть услышанной. И она кричала — громко, истошно, не жалея горло, царапая шею от боли, уверенная, что вот-вот он остановится и сократит расстояние между ними в считаные секунды. Но этого не происходило. Вскоре Какаши уже и не было видно: он исчез, оставив Сакуру одну во тьме, которая поглощала её крики, которые больше никто не услышит. Но Сакура не собиралась сдаваться. Послышалось шуршание, и Сакура с тяжёлым вздохом подняла взгляд на проснувшегося Какаши. — Ты, — он устало прикрыл глаза. — Конечно, ты здесь. — Я здесь, — она поджала губы: ей совершенно не хотелось тратить время на глупые ссоры и выяснение отношений. — Как ты себя чувствуешь? — Ты, вроде, не мой врач, — Какаши принял сидячее положение. — Послушай, если ты просто будешь упрямиться, я никуда не исчезну, — она сжала руки в кулаки, сдерживая пыл. — Так зачем всё усложнять? Когда ты, наконец, поймёшь, что я не враг ни Конохе, ни тебе? — Какаши никак не отреагировал и, закатив глаза, Сакура продолжила. — Зачем ты сбежал и разрушил стену поместья главы клана Учиха? Какаши продолжал упрямиться и молчать, отводя взгляд и не смотря на Сакуру. Харуно сжала зубы до скрежета: Хатаке отказывался идти на контакт. С каких пор он не берёт ответственности за такие поступки? — Это потому что ты уверен, что на вас напали Учихи? И потому что ты считаешь, что их подослал Итачи? — Хатаке продолжал молчать, но она заметила, как он сжал одеяло сильнее, и костяшки на руках чуть побелели. — Итачи даже нет в деревне, Какаши, понимаешь? А что, если бы его младший брат был дома, и ты бы его серьёзно покалечил? — между бровями Какаши пролегла глубокая морщина. — Что случилось в день, когда вы возвращались с миссии? Что стало с нападавшими? Они просто покинули поле боя? Если они пришли за твоим глазом, то почему… — Я не помню, — чуть хриплый голос Какаши перебил её поток вопросов. Сакура опешила, и ей показалось, что она не расслышала. — Что?.. — У меня нет ответов на твои бесконечные вопросы, потому что я не помню, — он зажмурился. — За всё время, что прошло с миссии, думаешь, я бы не поделился ни с кем информацией? — он вновь раскрыл глаза и посмотрел ей в лицо открыто и с вызовом. — Я не помню, что произошло. — Но ведь позавчера ты так уверенно обвинял нас с Итачи, — Сакура нахмурилась, неосознанно приподнявшись со своего места, стараясь разглядеть что-то в глазах Какаши. Хоть какой-то намёк, что это очередная уловка, что он просто не доверяет ей информацию, но нет: он несомненно выглядел уставшим и даже истощённым. Он явно не врал. Какаши действительно не знал, что с ним происходит, о чём свидетельствовали ещё более глубокие, чем прежде, мешки под его глазами. — Тогда я задам вопрос иначе, — Сакура положила руки на плечи Хатаке и с удивлением обнаружила, что он не дёрнулся. — Ты не помнишь битвы, не помнишь, как принёс Гая в госпиталь, не помнишь, — она прикусила губу и продолжила чуть тише, — не помнишь, как обвинил Итачи в нападении и как… Как предупреждал меня не подходить к Гай-сану? — Лишь обрывками, — он покачал головой. — Помню, что их было двое. Помню, что они требовали мой шаринган. Помню, что их лица были скрыты, но они носили эмблемы клана Учиха. Помню, как Гай принял на себя первый удар, — он болезненно поморщился; не то от неприятных воспоминаний, но то от того, что дальнейшие события от него ускользали. — Следующее, что я помню, — он посмотрел на Сакуру, — это ты. Как ты тянула руки к Гаю, а затем появился Итачи, — Какаши зажмурился. — Когда я пришёл в себя, я помню лишь злость. Помню, как узнал о состоянии Гая, — он зарылся рукой в свои волосы, взъерошив их сильнее. — Но всё в тумане… Такое ощущение, что, — он нахмурился, стараясь подобрать нужные слова. — Словно глаза застилает тёмная пелена? — во рту пересохло, и Сакура надеялась, что это не то, о чём она думает. — Точно, — он удивлённо захлопал глазами. — И ты всем своим телом чувствуешь эту тьму, — Сакура уже не спрашивала, лишь утверждала. — Пытаешься сопротивляться, но она тебя душит, сжимает, и тебя тошнит от этого чувства, — Сакура попятилась и вновь упала на стул, в неверии смотря сквозь Какаши. — Откуда ты… — Хатаке склонил голову, с подозрением смотря на девушку. — Какаши-сан, документы готовы, вас можно выписывать, — в палату вошёл его врач, Танигучи-сан, и Сакура дёрнулась, медленно повернувшись к нему. — Нет. — Сакура-сан?.. — Нет, мы не выписываем Хатаке Какаши, — уже твёрже сказала она. Сакура поднялась на ноги и твёрдо посмотрела на коллегу. Танигучи-сан был довольно старым, и она не знала его в будущем: возможно, он ушёл на пенсию, а, возможно… Харуно помотала головой. Сейчас есть проблемы важнее. На Какаши напало то же существо, что и на Сакуру в будущем. То же существо, что побудило её выкрасть секретную технику, то же существо, из-за которого она оказалась здесь. Неужели она привела его с собой из будущего?..