Вся жизнь борьба

День для Игоря начался не самым радужным образом. Все утро перед возвращением в Москву он провёл в ванной в обнимку с унитазом, во время поездки его постоянно мутило, поэтому по приезде в отель он сразу же направился в комнату. Перспектива провести весь день на диване была очень соблазнительной. Он бы так и сделал, если бы родители не записали его на приём к акушеру, который должен был вести Игоря на протяжении всей беременности. Отец пообещал, что все данные о состоянии Игоря дальше омеги-врача со странным именем, Игорь пока не запомнил, хотя стоило бы, никуда не уйдут. У юноши не было причин не доверять отцу. — Сынок, — в комнату зашла Ирина, — нам с папой надо отъехать кое-куда, а как вернёмся, то сразу поедем в клинику, хорошо? — Хорошо, — сонно пробормотал омега, чуть отрывая голову от подушки. Стоило матери выйти из комнаты, как голова камнем опустилась на манящую мягкую поверхность и Игорь провалился в сон. Сны в последние дни перестали быть тревожными. Кошмар отступил, Игорь сам приказал себе не думать о произошедшем. Следы сошли с шеи — и это стало проще. Немного, но проще. Противная и назойливая мелодия разорвала сон, вклинилась какими-то странными неясными образами, замолкла и вновь заиграла. Спустя лишь какое-то время до сонного подростка дошло, что звонит телефон матери, хотя самих родителей ещё не было дома. Телефон Ирины лежал в прихожей на тумбочке, видимо, женщина в спешке позабыла о нем, и настойчиво разрывался громким звуком. Игорь, замешкавшись на мгновение, поднял трубку и не успел даже ответить привычное «слушаю», бойкий женский голос сразу вывалил поток информации. — Вас беспокоят из клиники. Вы записаны были на прием к врачу сегодня на три часа дня. По обстоятельствам врач принимает сегодня раньше и у него есть свободное время в час. Сможете прийти? — Да, смогу, — сомнения длились недолго. В конце-концов, он должен сам нести ответственность за ребенка и пройти этот путь самостоятельно. — Хорошо. Ждём Вас, — трубку положили так же оперативно. Видимо, обзвон беременных омег и перенос времени их приема затягивался и выматывал нервы. Акинфеев решил, что раз врач знакомый, то и Игоря одного он примет. Все-таки он мужчина, хоть и беременный омега. Мальчик написал отцу смс и отправился к доктору. В частной клинике, где должен был состояться прием, было много света из-за панорамных окон. Казалось, что всё в помещении светилось, включая и сидящих в приемной людей. Около кабинета врача сидело трое человек, две омеги и альфа. Один омега был похож на куклу с обложки модного журнала, что тратят деньги своих папиков, каких-нибудь бизнесменов. Его и без того пухлые губы были обиженно надуты, и вся поза выражала недовольство. — Юра, в какой коровник ты меня привёл? Нас когда-нибудь уже примут? Я устал и у меня болит спина, — визгливо проговорил омежка, брезгливо оглядывая бежевые стены без каких-либо плакатов. По этому омеге было видно, что ребёнок лишь прихоть альфы, а раз уж альфа платит, то тут вообще не было смысла упираться. Хочет — получит. А то, что ребёнка скинут на няньку, мало кого волновало. — Скоро, персик, потерпи. Приедем домой я сделаю тебе массажик, — принялся успокаивать свою омегу альфа в возрасте. На вид ему было не меньше шестидесяти. Ни смотреть, ни слушать эту феерию дальше у Игоря не было ни сил, ни желания. Поэтому он воткнул в уши наушники и сел на лавку. Чуть позже подошёл ещё один человек, судя по запаху альфа. И тут Игорь перевел взгляд на скамейку напротив. Подошедший альфа с мягкой улыбкой сел рядом с омегой — женщиной на вид лет тридцати. До его прихода она читала какую-то книгу и постоянно поправляла выпадающую из прически прядку волос, мешающую чтению. Альфа, не выглядящий сильно старше, Игорю даже показалось, что он капельку моложе своей спутницы, о чем-то спросил омегу и осторожно положил руку на её живот. Омега лишь кивнула, нежно улыбаясь, и, не отводя взгляда от мужчины, положила свою руку поверх, переплетая пальцы. Больше они не разговаривали, им, казалось, это и не нужно вовсе. Лишь смотрели друг другу в глаза, пока на фоне истеричная омежка выпрашивал посещение вне очереди, без устали активно жестикулируя руками. Когда врач подошел к кабинету, Акинфеев вытащил один наушник, сразу поморщившись от визгливой интонации. Господи, неужели и он таким должен стать? От этой мысли холодок пробежал по спине, и Игорь сильнее расправил плечи, хотя внутри все дрожало. — Я настаиваю на приеме сейчас же! Мы приехали черти откуда! Доктор со вздохом бесконечно уставшего человека посмотрел на парочку и спокойно ответил: — Вам перенесли прием раньше из-за пары, которая сейчас и пойдет на прием. Потом молодой человек, — он кивнул в сторону Акинфеева, — а затем Вы. — Я заплачу, — Пожилой альфа вмешался в разговор. — И сядете в тюрьму. Пара перед Вами, благодаря которой прием сегодня начался раньше, — истинные. Хотите поспорить? Я позову главврача. В коридоре повисла гнетущая тишина, пока истинные проходили в кабинет, Игорь во все глаза смотрел на них. Неудивительно, что ради них врача вытащили раньше своей смены. Акинфеев перевел взгляд на притихшего омежку и шокированного альфу, которые молча уселись на свое место и решившись, произнес: — Я пропущу Вас, если хотите. Я никуда не тороплюсь сегодня, — ему очень хотелось понаблюдать за парой где отношения здоровые, нормальные. Такие, как изначально заложены. Истинные. — Благодарю, молодой человек, — альфа приветливо кивнул ему, пока его пассия с тоской смотрел на дверь кабинета. Как бы подобные ему омеги не любили деньги, предложи любому жить в нищете, но с истинным — согласятся все поголовно. Игорь же почувствовал себя ещё более ничтожным. Он прекрасно понимал, что даже истинный альфа отвергнет омегу с ребёнком от чужака. Вратарь снова прикоснулся к животу, ощущая, что теперь он не один. С ним его маленькая крошка, самый родной человечек, пусть ещё и размером с горошину. В раздумьях он не заметил, как пара вышла. Игорь проводил их взглядом, по-доброму завидуя им, видя, как альфа поддерживает свою истинную омегу за плечи. Он перевёл взгляд на альфу в возрасте, но тот жестом показал что пропускает, второй рукой поглаживая замеревшего омежку по спине. Кабинет акушера отличался от того, в каком Игорь был неделю назад. Стены были кремовыми без всяких научных плакатов. Вместо них были портреты детей и омег в больших белых рамках. А благодаря панорамным окнам в кабинете было много света. — Здравствуй, Игорь, меня зовут Далер Адьямович, и я буду наблюдать за тобой на протяжении всей беременности, — голос отвлёк омегу от разглядывания кабинета и он посмотрел на врача. Тот оказался достаточно молодым, лет 25-28, хотя без халата и хирургического костюма вполне мог сойти за ровесника Игоря. Омега, судя по запаху. Глубокий голос звучал успокаивающе. — Здравствуйте, извините, что я один, родители отъехали по делам. — Ничего страшного, хочешь чего-нибудь? — поинтересовался мужчина, когда Игорь сел в предложенное кресло. — Нет, благодарю. Стандартные вопросы о самочувствии, стандартные, уже, даже ставшие привычными, замеры его роста, веса, давления. Направления на целую кучу анализов. Врач расспрашивал Игоря осторожно, аккуратно, не надавливая, если подросток не хотел говорить. — Игорь, я не буду тебе врать, роды в таком юном возрасте — тяжелое испытание, и ты должен в полной мере это понимать, — дождавшись кивка внимательно слушающего его подростка, он продолжил. — Сбавить темп тренировок, максимально беречь себя. Насчет спорта — существует специальный защитный корсет, который снизит нагрузку и убережет. Но, в первую очередь, ты сам должен быть аккуратнее. Ты теперь не один. — Далер улыбнулся, замечая, как непроизвольно Акинфеев коснулся своего живота. Это хороший признак. — Скажите, а…стресс при зачатии может негативно сказаться на ребенке? — Игорь стал всерьез опасаться, что непринятие меток и сам факт изнасилования сыграют злую шутку. — Стресс? — Далер Адьямович внимательно посмотрел на омегу: если поднимался такой вопрос, то это обычно означало одно. — Игорь, скажи, зачатие было добровольным с твоей стороны? Информация не уйдет дальше этих стен, но, как твой врач, я должен знать. Вопрос доктора поставил подростка в ступор. Ему было стыдно говорить об этом, но карие глаза напротив внушали доверие. Он не стал ничего произносить вслух. Лишь отрицательно покачал головой. — Понятно. Ты думаешь о том, чтобы сделать аборт? — ещё один тяжелый вопрос. Игорь понимал, что врач обязан знать все, но ему было тяжело переступить через себя. Думал ли он об аборте? Да. Думает ли он о нем сейчас? Возможно. Он же надежда сборной, гордость клуба и подросток-парень в конце концов. Ему этот ребёнок будет мешать. Игорь снова кивнул головой, отводя взгляд. Мужчина тем временем встал из-за стола и прошел к двери, чтобы закрыть её на замок. — Понимаю, ты ещё молод, ты маленькая звездочка, к тому же парень. Тебе ребёнок никаким боком не сдался. Но знаешь, хоть сейчас я не работаю с омегами, попавшими в такое положение, но ранее приходилось, — он подошёл к окну и, смотря в него, продолжил, — они все визжали о том, что это Клеймо и от него надо избавиться. И я делал эти аборты. Пока ко мне не пришёл один омега, — Далер запнулся, будто что-то вспоминал, и развернулся лицом к Игорю, — это был мальчишка, почти твой ровесник. Его привели родители, потому что он забеременел от мужчины вдвое старше. Он хотел этого ребёнка, а родители были против. Кричали, что сына изнасиловали. А я смотрел в зеленые глаза и видел отчаяние и мольбу. И, знаешь, — врач тяжело вздохнул, — мне казалось, что эта маленькая жизнь через омегу пыталась спастись. Ребёнок не виноват в ошибках родителей. Какими бы они не были. Игорь сидел на стуле, положив инстинктивно руку на живот. Нет, малыш не ошибка. Никогда ею не будет. — Подумай ещё вот над чем, Игорь, — врач повернулся и сел напротив, понизив голос до шепота, — при родах должен быть тот, кто будет значится, как альфа. Обычно до этого нет никому дела, но все же есть риск того, что прочерк в этой графе привлечет ненужное внимание из-за твоего возраста. Акинфеев похолодел. Мысли лихорадочно забегали, пытаясь найти выход, однако прикосновение теплых рук к плечам выдернуло подростка из этого водоворота. — У тебя еще будет время подумать. Выход мы найдем, обязательно. Пойми, как твой врач, я обязан предупредить обо всех сложностях. Ты должен осознавать, что путь тебе предстоит непростой. — Я…понимаю. Правда. Взгляд Акинфеева, направленный на доктора был твердым и упрямым. Видя его, Далер одобрительно улыбнулся подростку, давая последние указания и назначая время следующего визита. Игорь внимательно слушал и переспрашивал непонятные для него моменты, и Далер терпеливо и подробно всё объяснял, про себя радуясь той ответственности и решимости, что зажглась в карих глазах юного омеги. Такие не должны ломаться, такие, как этот мальчик, должны выживать и расцветать несмотря ни на что, становясь еще сильнее. Лишь бы насильник не разворотил то, что успел надломить. Откуда же ему было знать, что их двое, и что они не намерены так просто отказаться от Акинфеева… Когда подросток вышел из кабинета, родители уже ждали в приемной. — Ну что, малыш, все хорошо? — спросила Ирина, обнимая сына. — Да, мам, мне очень понравился Далер. — Ну вот и славно. Альфа же не участвовал в разговоре и был необычайно хмур. Игорь не придал этому значения, может, что-то на работе случилось. Когда Акинфеевы сели в машину, Владимир подал голос: — Сынок, у нас к тебе очень серьёзный разговор, — сказал альфа, не отрываясь от вождения. Ирина вмиг побледнела. Сама тема внушала недоверие и ужас. Но в какой-то степени она понимала, что решение — самое что ни на есть лучшее. Женщина сжала руку мужа и решила начать: — Мы были у Васи и Леши, — Игорь едва заметно вздрогнул при упоминании имён этих подонков, — и они передали тебе защиту для тренировок, она рассчитана на первый триместр, пока живот не большой, — омега решила соврать, что это от братьев, решив, что от них ему будет комфортнее принимать такого рода вещи, — и Вася предложил как решить все проблемы, — она посмотрела на сына, — ты можешь выйти за Васю. Эти слова прозвучали для Игоря хлопком тяжелой стальной двери. Если он выйдет за кого-то из братьев, то завязнет в этом болоте. Самое мерзкое, что и ребёнка он потащит туда же. — Это поможет решить многие вопросы, но не волнуйся, это лишь на бумаге, — по идее, слова должны были успокоить подростка, но от них стало лишь хуже, — жить ты все равно будешь со мной. Но как бы удобно это не было, решать тебе. Слова матери имели смысл, но ему было так страшно, что он хотел бы просто не существовать. — Мне нужно подумать. — Конечно, родной, мы не торопим тебя. Всю дорогу до отеля, где они временно остановились, Игорь молчал, задумчиво смотря в окно. Решение никак не приходило, в голове шумело от нарастающей паники, и Акинфеев прилагал все усилия, чтобы банально не разрыдаться. Уже в номере, Ирина потянула мужа за собой вниз, в ресторан, спросив перед этим Игоря, что ему принести поесть. Омега знала, что её ребенку необходимо время побыть наедине с собой, её мальчик отчаянно пытался быть сильным и справиться со всем самому. Еще вчера мальчишка, сегодня перед ней стоял слишком рано повзрослевший ребенок, которому предстояло вынести нелегкую ношу. Да, она поможет, направит, научит, хотя, видит Бог, не в таком возрасте Ирина думала это произойдет. Но если её сын решил что-то — решения своего он не изменит и пойдет до конца, а она, как любящая мать, будет рядом. Оставшись один, Акинфеев рухнул на кровать, заглушая крик отчаяния подушкой, на которую вскоре посыпались удары. Что хотят братья? Чем они руководствуются? Их план сыграл благодаря тому, как хорошо они знали Игоря, все его слабости и сильные стороны. Обвели мастерски, выйдя один на один с ним. Как с последним пенальти. Все решит в какую сторону он прыгнет. Если в одну — скорее всего, с карьерой в ЦСКА придется попрощаться, да и с футболом тоже. Скандал разрастется, дойдет до федерации и закрепит за ним не называемое клеймо «жертва насилия». Вслух оно ни разу не будет произнесено, но вот за его спиной, между строчек, между фраз… он будет жертвой, несчастным омегой, которого надо пожалеть. И от одной мысли об этом сводило зубы. Все усилия пойдут прахом. Чем сильнее разгорится пламя пожара, тем хуже. Он выиграет игру, отомстит братьям, отправив их в тюрьму или на смертную казнь, но проиграет весь Чемпионат. Если в другую — позволить заточить себя в клетку, выцарапывая и выгрызая свободу по кусочку. Неизвестно, сколько на это уйдет времени, справится ли он вообще с этой задачей. Акинфеев встал и заметил на тумбе защитную форму для беременных. Пальцы несмело коснулись плотной ткани, пробежались по швам, прежде чем Игорь взял её в руки. Он подошел к зеркалу и, стянув футболку, примерил защитный корсет. Плотная ткань обхватила живот, поддерживающие лямки уходили по спине наверх, на плечи, заставляя тело выпрямиться. Он постучал по закрывающей его живот материи, удары рассеивались, смягчались, защищая самое ценное. Самое ценное. Игорь замер. А что лучше для ребенка? Не для него самого, а для той крохотной жизни? Вырасти и узнать от злых языков, что он результат боли, буйства гормонов, слез и унижения? И ведь обязательно найдутся те, кто скажет его ребенку, что по статистике большинство омег избавляются от подобного приплода, от ошибки. Или же… Игорь сам ему расскажет, потом, когда придет время. Посвятит в эту тайну своего ребенка и сможет объяснить все так, как нужно. Чтобы у его солнышка не возникло даже мысли о том, что он ошибка. — Игорь? Ты примерил защиту, хорошо сидит? — он не слышал, как родители зашли в номер, неся в руках несколько контейнеров с едой. — Да, все хорошо. И ещё. Я принял решение, — Игорь вдохнул, как перед прыжком. Выбор сделан. — Я согласен.