Вся жизнь борьба

Еще один сезон пролетел для Игоря, как мгновение. Он работал над собой в поте лица, только бы добиться вызова в национальную сборную на домашний Чемпионат Мира. И вот, сезон подходит к своему логическому завершению, ЦСКА занимает второе место и выходит в Лигу Чемпионов, к слову, в этом есть немалая заслуга Игоря. Березуцкие держали себя в руках, как могли. Мысль окончательно привязать к себе омегу, сломить, заставить самого Игоря покорно принять их метки и раздвинуть ножки стала навязчивой, маниакальной. И, как им казалось, они добились определенного успеха. Впереди маячивший домашний мундиаль существенно портил первоначальные планы, но после долгих споров Леше все же удалось уговорить Васю на некоторые послабления для омеги. — Если он поймет, благодаря кому он справился, он будет благодарен нам, Вась, вот увидишь. — Увещевал тогда брата Алексей. Они не мешали Игорю идти к намеченной цели. Вели себя корректно и не давили на него. Но чем ближе был домашний чемпионат мира, тем навязчивее они становились, будто бы боялись чего-то: постоянно звонили Игорю, когда он был с Сашкой вне дома, просили отчитываться о своих планах, а во время нахождения на базе и вовсе находились неподалеку, постоянно держа омегу в поле зрения. И сейчас они вызвались отвезти Игоря и ребенка в Новогорск, оправдывая это тем, чтобы Игорь не садился за руль лишний раз. Отговорка, конечно, была так себе, но отказать им Игорь никак не мог. Дорога до базы прошла в полнейшей тишине, разбавляемой вопросами Сашки, если вдруг его детскому взору попадалось что-то интересное или необычное, Игорь с удовольствием отвечал на вопросы сына, иногда поглаживая его светлую вихрастую голову. Привезя Игоря в Новогорск, близнецы внутренне ликовали. Акинфеев перестал дергаться, шугаться их — лишь по-прежнему не смотрел прямо в глаза, но, они были в этом уверены, это вопрос времени. Выгрузив вещи омеги с ребенком, они потрепали Сашку по голове, на что пацаненок лишь опустил взгляд в землю; приобняли на прощание Игоря и уехали. Лишь на самом КПП на въезде в Новогорск взгляд обоих братьев зацепился на въезжающий на территорию автомобиль. Открытое окно позволяло беспрепятственно разглядеть водителя и оба альфы зарычали. Там сидел тот, кого они не рассчитывали увидеть на сборах. Кого по всем законам и логике быть здесь не должно. Кто выводил из себя, подобно красной тряпке перед глазами быка. Артем Дзюба. Из его машины доносилась идиотская песня каких-то современных попсовых исполнителей, а наглая улыбка лишь все больше и больше раздражала. Но все, что могли позволить себе братья, — это проводить белый Range Rover ядовитым взглядом и удалиться восвояси. Игорь же сидел в холле, общаясь с Денисом Черышевым и Самедовым, пока маленький Сашка хвастался перед Станиславом Саламовичем новыми финтами, которые он выучил в академии ЦСКА. Периодически омега бросал взгляд на входную дверь, будто бы с минуту на минуту должны ворваться братья и уволочь его обратно в Москву вместе с сыном, но этого все не происходило и Акинфеев успокаивался на несколько минут. Дверь в очередной раз громко хлопнула, и Игорь по инерции обернулся и увидел его… Артем Дзюба — человек, из-за которого все в жизни Игоря пошло наперекосяк, из-за которого он мог лишиться самого дорогого, что есть в его жизни. Он вошел в холл легкой походкой, лучезарно улыбаясь. Подошел к Андрею Луневу, и они обменялись рукопожатием, Андрей рассказал ему что-то, отчего громогласный смех форварда разнесся по помещению. И тут он обратил взгляд своих голубых глаз на Игоря, отчего Акинфееву вмиг стало некомфортно, а тошнотный ком подкатил к горлу от волнения. Тело дернулось против воли почти в отчаянной судороге, заломило призраком тех болезненных воспоминаний, скрутило болью. В ушах зазвучал крик и плач ребенка. Перед глазами потемнело, и Игорь со всей силы незаметно сжал кулаки, впиваясь короткими ногтями себе в ладонь. Физическая, реальная боль отвлекла от фантомной. Он отвел взгляд и глубоко несколько раз вдохнул. «В конце концов Артем не виноват в том, что произошло, » — убеждал себя омега мысленно: «Он ничего не знал. И не узнает.» Успокаиваясь, Акинфеев судорожно размышлял, откуда здесь взялся Артем, ведь его не было на сборах раньше, да и откровенно скандальный — по слухам, которые Игорь о нем слышал, — форвард не вписывался в идеи Саламыча. Из раздумий его вырвал голос сына. — Привет, я Саша! — Приветик, а я Артем. Быстрее, чем он сам осознал движение, Игорь вскочил на ноги и, взяв Сашу за руку, повел в коридор. Благо, в холле все были заняты заселением и не особо обратили внимание на Акинфеева. Они остановились за поворотом к жилым комнатам. Игорь сел на корточки перед мальчиком, чтобы быть с ним на одном уровне. В его карих глазах Акинфеев увидел недоумение. — Саша, — Игорь глубоко вздохнул и продолжил, — я понимаю, что ты у меня очень дружелюбный и добрый мальчик, но я тебя прошу, не подходи, не разговаривай с тем большим дядей, которого ты видел в холле. — Но почему? — спросил его мальчик, все еще не понимая причины такого волнения у своего папочки. — Просто… — Игорь задумался, он не хотел посвящать ребенка в свои проблемы, но никакая плохая история про этого дружелюбного ребенка-переростка в голову не приходила. — Просто пообещай, что не будешь, хорошо, цыпленок? Малыш нахмурил брови и задумчиво надул губы, но все же кивнул папе в знак согласия. Картина его смешно нахмурившегося цыпленка отвлекла Игоря от тяжелых дум. Но одна единственная мысль все же просочилась: «А вдруг братья узнают?» — Хорошо, Саш. И помни про «игру», — Игорь постарался успокоиться и подмигнул ребенку. — Иди к Станиславу Саламовичу, я скоро подойду. Дождавшись, пока ребенок скроется за поворотом, по пути громко поздоровавшись с кем-то из врачей команды, Игорь рванул в собственный номер. На дне закинутой с утра сумки лежал телефон и подозрительно молчал. «Может быть, не узнают?» Разумом Акинфеев понимал, что это все — вопрос времени. И, хоть братья вряд ли что-то могли сделать ему здесь, кто знает, что ожидает его по возвращении домой. Впереди были еще сутки, пока вся команда собиралась в Новогорске, чтобы затем всем вместе выдвинуться в аэропорт на самолет в Австрию, где пройдут сборы. Но весь оставшийся день телефон Игоря, к счастью, молчал. А жизнь в Новогорске била ключом - все заселялись в номера, обменивались последними новостями и просто хорошо проводили время в компании друг друга. Естественно всеобщее внимание привлекла битва двух «тяжеловесов» в области шуток, Андрея Лунева и Артема Дзюбы. Но Игорь запретил себе строго настрого находиться в одном помещении с форвардом Зенита без лишней необходимости. Поэтому, пока большая часть команды и пара человек из тренерского штаба наблюдали за тем, как Артем ставит щелбаны Луневу в комнате отдыха, он с Ромой Зобниным, Ильей Кутеповым и некоторыми армейцами сидели на террасе, благо май радовал теплыми деньками и можно было подышать свежим воздухом вдали от московского смога. Парни долго общались и шутили, в компании этих людей Игорь чувствовал себя на редкость комфортно. Так он чувствовал себя только рядом с Далером, но при этом, вопреки собственным установкам, ему до жути было интересно, чем же там занимается Дзюба. Мысли, будто бы магнитом тянулись к форварду, чего Игорь не понимал и пугался, словно братья Березуцкие могли залезть к нему в голову и прочитать это. Поэтому даже в мыслях он старался себя контролировать, не допускать лишнего. Периодически он заглядывал в телефон, но там была тишина. В момент, когда он расслабился, телефон коротко просигналил входящим сообщением и у Акинфеева все внутри тут же упало. Дрожащими пальцами он разблокировал экран, но так напугавшее омегу изначально сообщение было всего-навсего от мобильного оператора и являлось рекламой каких-то услуг. Сперва накатившее облегчение быстро сменилось нарастающей паникой. Все, что сейчас происходило, напоминало Акинфееву пороховую бочку, на которой он сидит, а фитиль предательски догорел уже до самого конца. Чувство, что что-то должно случиться, не отпускало и висело дамокловым мечом над его головой. Игорь успокаивал сам себя, что братья не приедут, не должны, их никто не пустит, но страх внутри скручивал все в тугой жгут и не собирался ослабевать. На следующий день после завтрака команда отправилась в аэропорт. Самолет вылетал из Шереметьево, поэтому дорога у команды заняла не больше часа, но для Игоря этот час показался вечностью. Дзюба сидел прямо за его спиной и постоянно пытался начать разговор, но Акинфеев все также оставался холоден к его шуткам. Если бы только знал Артем, как тяжело Игорю сдерживать свой смех. Позволить себе расслабиться Игорь не мог. Он боялся, что кто-то из команды может заложить его братьям, и тогда вместо Австрии и Чемпионата мира, его за волосы потащат домой и отберут Сашку навсегда. К слову, Саша держал свое обещание папе и не подходил к форварду, пусть иногда он действительно привлекал взгляд мальчика или смешил его. Сейчас он сидел рядом с Игорем и пытался читать. Получалось у него это с трудом, но папа помогал ему. Сашка бы с удовольствием убрал эти скучные книжки и послушал разговоры взрослых футболистов, но не хотел обижать и без того напряженного и мрачного папочку. В самолете Игорь устроился рядом с Саламычем, который тоже соскучился по пацаненку, и они тихо разговаривали, пока остальные члены команды рассаживались по местам. Перед самым взлетом, когда бортпроводники просили отключать телефоны, случилось то, чего Игорь боялся. Телефон коротко просигнализировал входящим сообщением, и Игорь увидел зловещее «Леша». Сердце рухнуло куда-то вниз, а после забилось где-то в глотке. Благо, Саламыч с Сашей были заняты разговором и состояние Игоря не заметили. Акинфеев разблокировал телефон и открыл сообщение. «Удачи Игорек. Береги Сашу. Веди себя хорошо и не подведи нас.» Последние слова накрыли тяжелой волной удушающей паники. Воспоминания о том самом дне сдавили грудную клетку, изнутри поднялась тошнота, во рту почувствовался мерзкий привкус желчи. Коротко взглянув на притихшего Сашку, он почти бегом сорвался в туалет, благо, он был свободен и склонился над раковиной. В висках стучала кровь, и сомнений в том, что братья в курсе приезда в сборную Артема, не оставалось. Наверняка шебутной форвард уже засветился на видео и фотографиях, которые сборная выкладывала для болельщиков. Набрав дрожащими пальцами «Хорошо, я все понял», он обессиленно опустился на пол. Последний раз так четко прутья клетки вокруг себя он ощущал после той ночи, когда его заперли с Сашей в квартире. Тем временем маленький Сашка, наговорившись с тренером, сидел и скучающим взглядом осматривал людей вокруг себя. Но ничего интересного детскому взгляду не попадалось, как вдруг он заметил, как тот самый дядя, к которому папа запретил подходить и разговаривать, играет в любимую Сашину игру, где надо составлять различные композиции из ягод или фруктов. Мальчик оглянулся, папы видно не было, а дядя Стас разговаривал с кем-то из тренеров. «Ну папа же не узнает» - подумал малыш и подошел к мужчине. — Привет, а можно я с тобой поиграю? — смущаясь, спросил ребенок. Мужчина улыбнулся мальчику и ответил: — Конечно, Сашка, садись, — и посадил ребенка к себе на колени напротив планшета и уже вместе они продолжили играть. Ребенок заливисто смеялся, когда Артем гримасничал из-за проигрыша или надувался от гордости, когда ему удавалось победить его. «И ведь Тема совсем не страшный» Увлекшись игрой и общением с Темой, так просил называть его этот большой дядя, Сашка не заметил, как пролетело время, и в себя пацаненка привел холодный голос его папы, таким он не слышал своего родителя ни разу до этого. — Саша, вернись к дяде. Игорь вцепился руками в подголовник соседнего кресла до побелевших костяшек. — Игорек, ты не ругайся, все в порядке, — начал оправдываться Тема, виновато смотря на грозного, но одновременно с тем болезненно бледного вратаря. Но Игорь его проигнорировал, словно Артем разговаривал со стеной. — Саша, — с нажимом и еще большим холодом. Ребенок кивнул и слез с коленок Артема, возвращаясь на свое место. Следом пошел Акинфеев, не удостоив Дзюбу и взглядом. Внутри бушевал страх. Нельзя подходить к Дзюбе, нельзя с ним разговаривать. Иначе братья узнают, а они узнают, в этом сомнений нет. Им расскажут, доложат, и тогда Игоря лишат родительских прав, Сашку заберут, а его отправят к мягким стенам и лекарствам. Этого он допустить не мог. Никак. Ребенок сел на свое место и опустил голову. Папа злился. — Сашка, как ты мог? Ты же обещал мне, — тихо начал отчитывать ребенка Акинфеев. Он не злился. Смысла злиться на любопытного мальчика у него не было. Ему попросту было страшно. — Прости, пап, я правда не хотел, но мне было так скучно, — чуть не всхлипывал Саша. Он очень не любил огорчать папу. — И это значит, что надо нарушать обещания? Саша, ты очень меня расстроил, — голос Акинфеева дрожал. Он ненавидел ругать ребенка, да и делал это крайне редко, потому что обычно тот его всегда слушался. На глаза мальчика навернулись слезы. Папа еще никогда так с ним не говорил. — Папочка, прости меня пожалуйста, я больше так не буду. Они переговаривались тихо, и спасало то, что сидели несколько в отдалении от команды, которая в большинстве своем спала. Игорь прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. — Саша, больше не надо подобного делать. Цыпленок кивнул, заглядывая в глаза своему родителю, и Акинфеев тут же почувствовал себя отвратительно. Хорош он, конечно же, срывается на ребенке за свои собственные страхи. Но как объяснить мальчишке, что если братья увидят их рядом с Артемом, то им не жить? Что почему-то эта двухметровая детина вызывает такой гнев у Березуцких? Сам Игорь не понимал, как он относился к Артему. Ему было страшно, но ненависти к зенитовцу он не испытывал. В конце концов, если быть честным, Дзюба не виноват в том, что произошло в ту ночь. Никто не виноват. «Кроме тебя самого, Игорек, ты нас расстроил» , — прозвучал в голове голос Леши. В себя его привело осторожное прикосновение детской ручки к локтю. Сашенька внимательно следил за папой и очень переживал. — Я понял, я больше не буду. Игорь кивнул и приобнял ребенка, целуя в макушку, показывая, что он больше не сердится. — Поспи, Саш. — Угу… пап… — тихонечко, едва слышно. — М? — Ты… ты не сердись на Тему, он хороший. Пробормотал ребенок на грани сна и задремал. Акинфеев пораженно уставился на сынишку. Подобная реакция по сути, на чужого человека, которого Саша знает чуть более суток, была абсолютно нетипична. Обычно закрытый перед взрослыми, он мог шуметь и играть с ними, но близко к себе никого не подпускал. На это требовались недели. А тут… Омега осторожно скосил глаза в ту сторону, где сидел Артем. Этот ребенок-переросток слишком просто и быстро нашел подход к мальчику. С этой мыслью Игорь провалился в сон, и в этот раз ему не снилось абсолютно ничего. Стоило им только приехать на базу, как Черчесов сразу же попросил всех никуда не расходиться. Он встал посреди комнаты, а в руках держал какую-то коробку. — Итак, все сдали свои телефоны сюда, — он кивнул на коробку, — сейчас самый важный этап в вашей подготовке, и я не хочу, чтобы вы тратили время на идиотские социальные сети или разговоры с родней, которой нужны билеты на матчи, а также на чтение всей грязи, которой вас поливают журналисты. Вай-Фай я попросил отключить сотрудников базы. Планшеты можете оставить, но сим-карты от них сдать. Узнаю, что кто-то меня обманул или тайком пользуется интернетом, то вышибу из сборной без всяких объяснений, я понятно объясняю? Игорь успел отписать о случившемся братьям и сдал телефон в коробку, которая отправилась в сейф главного тренера. Игроки, конечно, были недовольны, но под грозным взглядом Станислава Саламовича все претензии быстро стихли. Каждый понимал, что впереди у них тот самый единственный в жизни шанс. Который выпадает далеко не каждому спортсмену. Защищать честь своей страны на домашнем чемпионате. И они должны доказать всей стране, что они способны на это. Саша, к слову, послушно первый сдал свой простенький телефончик, отчего Саламыч одобрительно кивнул и потрепал мальчишку по голове. В будущем из него вырастет прекрасный и дисциплинированный футболист, в этом бета был уверен. Первая неделя Австрийских сборов осталась позади. Атмосфера в команде была приятной и легкой, игроки перестали «кучковаться» по клубам и общались со всеми, между ними не было никаких барьеров и недомолвок. Они действительно ощущали себя командой. Для Игоря же эта неделя была полна панических мыслей о том, что с ним будет по возвращении обратно. В такие моменты рука всегда тянулась к карману в поисках телефона, дабы не пропустить звонок или сообщения от Березуцких, но карман оказывался пуст, из-за чего внутренняя паника нарастала. Для всех остальных он пытался выглядеть веселым и общительным, но выходило с трудом. Ему казалось, что многие заметили, какой он странный и зашуганный, омеге повсюду мерещились перешептывания сокомандников. Но все это оказалось лишь больной фантазией. Все приглашали вратаря за стол во время приемов пищи и всегда тянули на совместные просмотры фильмов в холле. Однажды вечером после ужина главный тренер попросил всех игроков и тренерский штаб собраться в зале для тактических занятий. Для чего — никто не знает, но ослушаться главного тренера никто не решился. В помещении была сделана небольшая перестановка: два больших стола стояли на двух разных концах комнаты рядом с небольшой сценой, на которой стояла маркерная доска. Между двух столов стоял сам главный тренер. Он дождался, пока все соберутся, и только потом начал вещать. — Вы сегодня хорошо поработали, парни, поэтому сейчас можете расслабиться. Так как телефонов у вас нет, предлагаю вам альтернативу. Наш командный психолог составил вам вопросы для Игры по типу «Что? Где? Когда». Вас разделят на две команды и правила объяснят. Своим высказыванием тренер породил больше вопросов, нежели дал ответов. Но команду заинтересовать у него получилось. Игорь поначалу с некой опаской отнесся к идее тренера, и лишь силой воли смог успокоить себя. Это та же игра, что и на поле. Две команды. Мозг холоднуло мыслью: «Не подведи нас, Игорек». Команды определились путем жеребьевки, и вскоре омега уже сидел среди восторженно галдящих футболистов, что, если уж быть честными, больше придуривались и шутили, нежели серьезно играли. Атмосфера легкости, веселья и какого-то семейного вечера проникла под кожу, ослабила оковы на душе. Сашка играл роль помощника ведущего и ходил с гордо поднятой головой, крайне довольный своим положением. Кто-то из тренерского штаба даже притащил ярко-красную ленточку и её повязали парнишке на манер капитанской повязки. Сердце Игоря пело, видя, как ребенок смеется и дурачится вместе со взрослыми. Он как-то упустил момент, когда веселье захлестнуло и его. И вот он уже с кем-то оживленно спорит, смеется так, как, кажется, не смеялся давно. Легко и беззаботно. На его редкие шутки рядом сидящие люди взрываются смехом, поддакивают и омега ощущает себя на своем месте. Раньше такое было лишь в родном ЦСКА. А тут даже, казалось бы, извечные соперники, ребята из Спартака советуются с ним и тепло общаются. Все же сборная — это действительно место, где клубные различия стираются, объединяя всех одной целью. Разошлись все уже поздним вечером, едва ли не ночью. Тренерский штаб даже закрыл на это глаза, а Саламыч, хоть и изображал недовольство, все же довольно улыбался в усы, довольный своей придумкой. Вернувшись к себе в номер, Игорь переоделся и завалился спать. Саша уже дремал в соседней комнате. Омега вытянулся на кровати и прикрыл глаза, прокручивая в голове весь сегодняшний вечер. Кажется, в команде к нему и правда хорошо относятся… В разум остро вонзилась одна единственная мысль. Осознанием прошила насквозь и заставила резко сесть и замереть с ошарашенно открытыми глазами. Прохладный ветерок из приоткрытого окна приподнял легкий тюль и прошелся по телу омеги свежестью. Он ни разу за весь вечер не вспомнил о телефоне и о братьях.