Запах грязнокровки

      Наконец-то все занятия закончились, а до ужина оставался еще как минимум час. Так что гриффиндорцы-семикурсники уже заполнили общую гостиную, оживленно о чем-то болтая. Но Гермиона так устала, что ей хотелось просто упасть на свою кровать, зарывшись в подушки. Удивительно, но не хотелось даже читать. Даже от самой легкой книги ее мозг бы, наверное, лопнул. После двух дней упорного изучения зелий, хотелось просто забыться.       Кто ты и что сделала с Гермионой Грейнджер?       Девушка уже радостно поднималась к крылу девочек, как ее окликнул Рон. Мерлин, ну только не сейчас. Почему нельзя просто через час отправиться вместе в столовую и все обсудить там? Да ладно, Гермиона, это ведь Рон. От его слов всегда становится только лучше. Она повернула голову, но телом все так же была направлена в комнату.       — Рон? — голос прозвучал измученнее, чем хотелось.       — Ты в порядке? — может даже измученнее, чем самой девушке послушалось.       Гермиона благодарно улыбнулась. Что было хорошо в Уизли, так это то, что он не был навязчивым. Но при этом он действительно переживал и заботился. Без напора. Без требований какой-то благодарности. Он просто всегда знал, как поддержать. Пусть и не всегда мог подобрать слова. Но глаза говорили сами за себя.       — Да, спасибо. Просто зелья мне как-то вымотали, — они уже стояли рядом. — Что ты хотел?       — На самом деле, я как раз хотел попросить у тебя конспект по… По амортенации.       Гермиона хихикнула и сделала намеренно серьезный вид.       — Амортенции, Рональд. Но, вижу, тебе он действительно нужен, — девушка начала активно искать в сумке пергамент.       Когда бумага была в руках друга, он несколько замялся. Явно хотел что-то еще. Стоит ли спросить? Так хотелось прилечь. Но спрашивать не пришлось.       — Еще я хотел спросить… Впрочем, у нас целый ужин впереди, — юноша тепло улыбнулся.       — Спасибо, Рон. Пойду прилягу, сегодняшний день выдался особенно тяжелым.       Гриффиндорка плотно завесила кровать и легла на живот, уткнувшись носом в подушку.       Интересно, чем будет пахнуть амортенция для меня?       Мысли о зелье вернули ее в подземелье. Глупое ухмыляющееся лицо Малфоя. Ну какой же он несносный! Все чего хотела Гермиона — чтобы этот дурацкий оскал навсегда исчез с его лица. Умеет ли он вообще нормально улыбаться? Сомнительно. Как можно так гордиться своей чертовой чистой кровью, но при этом быть таким куском дерьма? Вся эта его прекрасная аристократия, красота и… Стоп, что?       «Воняет как ты, Грейнджер.»       Все мысли девушки спутались вокруг этой фразы. Было противно признавать, но эта фраза на протяжении всего дня то и дело звучала где-то в подсознании. Постоянный голос Малфоя в голове — сомнительное удовольствие. Но конечно он его даже не нюхал! Что за глупость. Просто неслыханная глупость, которая заставляла живот скручиваться, если ее допустить.       Но если на секундочку. Всего на одну, пока никто не слышит. Пока даже собственный разум не может понять, что ты действительно об этом думаешь. Всего лишь маленькая теория: что если в Драко Малфое граничат ненависть и… Мерлин! Ну в самом деле. Что ты сейчас хотела подумать? Гермиона помотала головой. Это всего лишь усталость, которая грузом свалилась на нее в последнее время.       Отъезд Гарри тоже не добавлял энтузиазма. Все время, что его не было, девушка мучилась от неизвестности. Она даже не знала, что происходит с ним сейчас. От этого шутки слизеринца были еще более неуместными, чем обычно.       Голова начинала болеть. Грейнджер уже не особо понимала от чего. На самом деле, если трезво посмотреть на все происходящее, то мало что изменилось. И очень странно, что ей сейчас не до книг, не до учебы. Раньше бы она ото всех проблем спряталась именно в них. Вдыхая запах старого пергамента и чернил. А что сейчас? Она просто лежит и смотрит в потолок.       Глаза начали слипаться. Спать днем? Ну это уже что-то всем новое. Но не успела Гермиона подумать, что сейчас спать нельзя, как ее тело обмякло и разум понесся навстречу снам.       Ее разбудила Джинни, извиняясь и спрашивая, пойдет ли Гермиона на ужин. Отчаянно хотелось сказать нет и снова закрыть глаза. Проспать до завтрашнего утра, забыв обо всех «надо». Но ответственный разум почему-то за нее промурлыкал «да, спасибо».       Делать нечего, пришлось вставать. Хотя девушка с радостью отметила, что голова прошла. Это уже хорошо, не придется идти к Мадам Помфри.       — Я только умоюсь. И сразу же приду в зал.       Джинни кивнула и выпорхнула за дверь, махнув рукой. Мерлин, откуда только в них энергия. Или правильнее: где вся энергия Гермионы?       Гермиона стояла возле раковины и смотрела в зеркало. Наблюдала, как капля воды стекает от лба к подбородку. И чего ты так раскисла? Надеется, что после ужина станет лучше.       «Воняет как ты, Гр…»       Мерлин, убирайся из моей головы!

***

      Малфой сидел в общей гостиной, вертя в руках яблоко. В комнате приятно пахло дождем. Однозначно, надвигается гроза. От этого подземелье казалось еще более мрачным. И волосы юноши бросали причудливые тени на его лицо. Многие бы нашли его красивым. Многие сходят с ума от его аристократической внешности: высокий рост, с которым каким-то чудесным, невероятным образом гармонирует стройность, тонкие длинные пальцы, узкое лицо с выразительными глазами, цвета грозового неба, тонкая линия губ и узкий нос. Может быть на ком-то все это и смотрелось бы нелепо, но Малфой был воплощением красоты. Этой страшной, холодной красоты. Он отвергал всех вокруг. Хотя каждый второй то и дело норовил приблизиться к нему.       Девушки то и дело строили ему глазки, попутно шепча друг другу о его, должно быть, чудесных ловких пальцах, но обязательно с такой громкостью, чтобы он мог услышать. Но какое ему до них дело? У них была одна функция — подтверждать убеждения Драко в том, что он лучший из лучших.       Парни — особенно слизеринцы — постоянно поддакивали ему, лишь бы получить взгляд одобрения. Не имело значения, что они думают. Важно только одно — что думает Драко Малфой. И юноша упивался этим.       И все это делало его только все более циничным с каждым годом. С каждым годом он все больше принижал окружающих, все больше втаптывал их в грязь. От осознания того, что ему слова никто против не скажет, у мальчика сносило крышу. С годами наглая ухмылка так сильно укрепилась на его лице, что, кажется, они уже никогда не смогут существовать отдельно.       Неожиданно справа послышался голос Забини. Он резко упал рядом с Драко и закинул ноги на столик. Придирчиво осмотрел носки начищенных туфель. Заметив крохотное пятнышко пыли, он фыркнул.       — Думаешь о своей грязнокровке?       Этот чертов Забини был единственным, кто мог говорить Малфою все, что ему вздумается. И это частенько выводило из себя. Но все же Блейз был хорошим другом. Даже Малфой нуждался в ком-то, кто не просто старается подлизаться к нему. Иногда начинало казаться, что Забини знает его гораздо лучше, чем он сам. А может вся причина в том, что Драко частенько отвергает то, что чувствует. А друг всегда был прямолинеен: имеем то, что имеем.       Но сейчас мулат переходил все границы. Своей грязнокровке? Но она не должна его будоражить:       — Скорее о своем превосходстве.       — Ты им не пользуешься, — шутливо толкнул блондина в плечо. От неожиданности тот повернул голову.       — Ты пытаешься соблазнить меня, как та пятикурсница?       Блейз откровенно засмеялся во весь голос, запрокидывая голову назад.       — Я не такой тупица, Драко. Я знаю, что это бесполезно. Она опять устроила свое шоу?       Малфой лишь кивнул и, будто только вспомнив про яблоко, надкусил его. Потом снова перевел взгляд на друга. Тот явно хотел о чем-то поговорить. И явно не знал, как начать. Ну что ж, это его проблемы. Если он не найдет способ высказаться, Драко не особо волнует, что ему там нужно. Потому что если это что-то очень важное, он все равно скажет. Рано или поздно.       — Что ты на самом деле почувствовал, когда Снейп дал тебе зелье?       Черт, Забини, что за вопросы? Ревнуешь?       Малфой не спешил отвечать. Что он почувствовал? Он почувствовал запах вишни, дождя и — какого-то черта — старого пергамента и чернил. И именно последнее волновало его больше всего. После того, как он вышел из кабинета Снейпа, он непременно возвращался к этому запаху. Мысль стала настолько навязчивой, что хотелось вырвать ее голыми руками. Потому что этот запах вызывал лишь одну ассоциацию. Самую ненавистную ассоциацию из всех, какие только могут быть. Но Малфой никогда не признается в этом даже себе, не то чтобы Блейзу Забини.       — Дождь. И вишню, — голос звучал лениво. Демонстрируя, что это крайне неинтересная тема.       — Надвигается гроза, — что Драко нравилось в друге, так это то, что он всегда знал, когда надо заткнуться.       — Я знаю.       Драко кивнул, словно подтверждая еще раз собственные слова. В животе появилось неприятное чувство: речь не только о погоде.