Часть вторая
9 января 2019 г., 21:17
Вечером того же дня, за ужином, взгляд Драко то и дело падал на гриффиндорский стол. И как бы он не фыркал, как бы не пытался доказать сам себе, что это из-за того, что они сегодня слишком громкие, тот факт, что смотрел он только на Грейнджер, не мог никуда деться. Он рассматривал завитки ее пышных волос и изгиб губ, тонкие черты лица и хрупкую фигуру, которую не могла скрыть даже мантия. И каждый раз отворачиваясь, ругая себя, он неизменно поворачивался вновь.
Какого черта ты уставился на эту грязнокровку? Может быть, тебе нравятся ее отвратительные, торчащие во все стороны волосы? Или ее мерзкий, вечно задранный вверх подбородок?
Малфой сжал в руке бокал с соком и снова взглянул на девушку. Сидит, смеется над какой-то очередной тупой шуткой своего рыжего дружка. Не замечает ничего вокруг. Захотелось запустить свой стакан прямо ей в голову, чтобы она обратила на него внимание. Увидела, с каким отвращением он смотрит на нее. Поняла, что она никто в этом мире, пока в нем есть такие чистокровные волшебники, как он. Но она не понимала, потому что наверняка считала себя лучшей из лучших. Но она не была такой, никогда не станет. Потому что ее грязная — самая грязная из всех других — кровь текла по ее жилам.
Неожиданно для него самого, Грейнджер скользнула по слизеринскому столу взглядом и, заметив, что Малфой неотрывно смотрит на нее, уставилась на него в ответ. Где-то в животе вспыхнуло. Как она смеет смотреть на него вот так? Откровенно, не скрываясь. Захотелось закрыть ее глаза, чтобы никогда они больше не позволили себе такой наглости. Не успел юноша скривить рот от отвращения, как гриффиндорка, кажется, вопросительно подняла бровь. Это сработало, как красная тряпка для быка.
Я поставлю тебя на место. Сразу, как только поймаю тебя одну в каком-нибудь темном углу.
И Грейнджер отвернулась. И мгновенно вся эта ситуация — когда он и грязнокровка смотрели друг другу в глаза — показалась чем-то нереальным, невозможным для существования. Конечно этого не было. Она бы не посмела, не стала бы. Но гениальный, как казалось Драко, план уже родился в его голове. Он во всех красках представил себе, как поставит зазнайку на место. Как сделает ее своим ручным зверьком, как заставит желать его больше, чем что-либо еще. Невольно блондин расплылся в улыбке, предвкушая сладкий вкус победы.
Смейся, наслаждайся своей жалкой жизнью, пока можешь.
— Драко, ты идешь? — из сладких, если это слово способно подойти Малфою, мечтаний слизеринца вырвал голос Забини.
— Нет, идите без меня. Мне нужно кое с кем встретиться, — перевел взгляд с Грейнджер на друга.
Блейз лишь пожал плечами и встал, шурша мантией. Драко, со всей присущей ему холодной благодарностью, кивнул. Ему нравился Забини. В том числе и потому, что никогда не задавал лишних вопросов. Если ему говоришь, что надо — значит надо. Если не говоришь с кем и зачем — значит и спрашивать не стоит. Ценное качество.
Малфой проследил взглядом за тем, как Забини и еще несколько слизеринцев выходят из Зала, что-то бурно обсуждая и расталкивая кучку второкурсников. И, отодвинув тарелку с недоеденным пирогом с патокой, снова уставился на Грейнджер. Было видно, что она уже давно поела и теперь ждет Уизли. Хотя тот явно не успокоится, пока не вылижет все крошки со всего гриффиндорского стола. Драко ухмыльнулся и осмотрел стол своего факультета. Остались только несколько группок первокурсников, но и те стремительно редели.
Терпение слизеринца уже почти лопнуло, как вдруг он увидел, что Грейнджер вскочила из-за стола, округлив глаза и широко раскрыв рот. Она начала что-то быстро объяснять рыжему. Но тот только кивнул, провалив попытку улыбнуться из-за набитого рта. Отвратительно. Но все сложилось как нельзя лучше, потому что, в следующую секунду, грязнокровка быстро засеменила к выходу. Наконец-то!
Драко сразу же вскочил из-за стола. Он еще толком не знал, что и как он скажет. Потому что сейчас девчонка не обращала на него никакого внимания. Но начинать задираться на пустом месте не было для него чем-то новым. Хотя, конечно, «пустым местом» это считала только эта тупоголовая троица, у Драко-то всегда была причина.
Достигнув дверей практически одновременно с Грейнджер, он грубо толкнул ее плечом. И, мгновенно ощетинившись, но не совсем рассчитав расстояние, развернулся так, что их носы практически соприкоснулись. Гриффиндорка, явно не ожидавшая такого, отпрянула не сразу, лишь открыв от удивления глаза. Тогда Драко заметил, какой глубокий карий цвет они имеют, как отливают золотом, ловя в себя блики трепещущих на факелах огней.
Какого черта ты придумал, идиот?!
Слизеринец разозлился еще больше от того, что девчонка не отскочила от него сразу, не забилась в какой-нибудь темный угол от него. И, злобно сверкнув глазами, прошипел:
— Что, Грейнджер, все-таки устала от этого мерзкого зрелища, — кивок в сторону Уизли, — и сбежала?
— Отвали, Малфой. И хоть немного открой свои глупые глаза.
Гриффиндорка гордо вздернула подбородок и, обходя парня, двинулась дальше по коридору. Гнев закипал с неистовой силой, заставляя Малфоя чуть ли не выть. Была бы его воля, он бы прямо сейчас спустил эту зазнайку с лестницы. Он с секунду смотрел, как ее маленькое тело плывет по уже опустевшему коридору в сторону библиотеки. Ну конечно. Что еще могло заставить ее оставить Уизли одного.
Слизеринец быстро преодолел образовавшееся расстояние и схватил девушку за руку. Та уставилась на него все с тем же удивлением, приоткрыв рот.
— Какого… — от возмущения голос подпрыгнул тона на три выше обычного, — что ты себе позволяешь, Малфой?
От этого визга снесло крышу. И Малфой, схватив и вторую руку, одним грубым толчком прижал гриффиндорку к стене. Он с наслаждением смотрел, как ее взгляд начал лихорадочно бегать по его лицу, в попытке осознать произошедшее. В попытке подобрать слова. Еще бы. Драко по десять раз на дню сыпал оскорблениями и колкими шутками, но никогда не трогал ее. Не так. Максимум, что он мог сделать — толкнуть. А теперь его пальцы сжимали ее локти, ощущая мелкую дрожь.
Он держал ее так крепко, что она не имела возможности вырваться. Когда до нее наконец дошло, что происходит, она начала топать ногами и бросаться каким-то смехотворными оскорблениями. Но Драко не слышал, не понимал их смысла. Он лишь уставился на грязнокровку, что так беспомощно билась в его руках. Он поймал ее. Теперь она принадлежит ему. От этих мыслей мозг словно заволокло пеленой. Он смотрел на тело гриффиндорки, оценивая его. Она была такой маленькой и хрупкой, что хотелось прямо сейчас воспользоваться ей. Осквернить всю эту ее тонкую красоту, чтобы она больше никому не досталась. И плевать, что от одних только мыслей об этом в голове жгло. Он посмотрел на ее лицо, которое показалось каким-то слишком правильным. Тонкие черты лица, большие выразительные глаза, розовые губы…
Опомнись, Драко! Какого черта ты творишь?
Захотелось впиться в эти губы, чтобы они наконец-то перестали орать на него. Было бы гораздо лучше, если бы они в исступлении шептали его имя, прося о большем. А он бы не давал. Лишь брал. Хотелось прокусить их, вместе со своими, чтобы заменить ее чертову кровь на правильную. На чистую, чтобы не было больше такой злости, такого отвращения. Хотелось воспользоваться всем этим и забыть. Забыть, что Грейнджер вообще когда-то существовала.
Это сумасшествие прервалось так же резко, как и началось. Грейнджер каким-то образом умудрилась пнуть слизеринца в колено. Сдержав стон, он выпустил одну руку, в попытке схватить девушку за подбородок. Но она ловко извернулась, освобождая попутно вторую руку, и сиганула вглубь коридора. Бросив напоследок что-то про то, что Малфой совсем больной.
От злости, он хотел было броситься за ней, преподать урок. Он уже позабыл и о своем плане, и о том, что они в этой школе не одни. Его не волновало, что кто-то мог их здесь увидеть и подумать, что у них что-то есть. Что у него, Драко Малфоя, что-то есть с самой ненавистной им грязнокровкой в школе.
В припадке гнева Драко ударил кулаком по стене. Костяшки пальцев обожгло, и на них тонкой сеточкой проступила кровь. Чертова грязнокровка! Парень зарычал и повернулся, вглядываясь в стремительно удалявшуюся спину Грейнджер.
— Однажды, ты будешь молиться на меня, грязнокровка! — прозвучало чуть громче, чем он хотел, но зато теперь она его точно услышала.
***
Малфой разъяренно влетел в общую гостиную, сбивая с ног первокурсника, который только собирался выйти. Его книги, которые он до этого, кажется, и так еле тащил, полетели в разные стороны. На это Драко только огрызнулся, заставляя ребенка в испуге юркнуть за дверь, забывая про потерянный груз. Из-за спинки дивана на шум вылезла голова Забини. Ну разумеется, всегда тут как тут. А Крэбб и Гойл вообще вылетели из спальни, чтобы посмотреть, что происходит. Но как только увидели разгневанного Драко, залезли обратно. От греха подальше. — Разговор пошел не по плану? — пропел мулат, не отрываясь от своих дел. Драко, метавший взглядом молнии, мелькал перед ним, расхаживая из стороны в сторону. — Что делает Снейп с удачно сваренными на уроке зельями? — после нескольких минут беготни, Малфой наконец-то успокоился и упал рядом с другом на диван, который тут же бросил все свои дела. — Если это какая-то безделушка, отдает. — А если речь, предположим, об Амортенции? — Драко сверлил взглядом свою острую коленку, словно ответа ждал именно от нее. — Амортенции? Понятия не имею. А что? Задумал что-то? — недоверчиво щурит глаза. — Поживем, увидим. Но мне нужна эта гадость. Блейз лишь пожал плечами, поняв, что ему больше ничего не скажут. По крайней мере не сейчас. Он вернулся к чтению какого-то пергамента, но мысли его до сих пор крутились вокруг сомнительной идеи Драко. Что бы он не задумал, это наверняка у него получится. Но на кой черт ему, Малфою, одному из самых желанных парней в школе, Амортенция? Приворожить Макгонагалл, разве что. Или… Ну это уж совсем чушь какая-то.
